Психиатрия & Нейронауки

Запись лекции про циклотимию со Школы биполярного расстройства 2026 🔴 Открываем запись лекции с первого дня Школы биполярного расстройства 2026 для специалистов. Тема циклотимии, с которой мы начинаем, на первый взгляд кажется «мягкой». На практике она оказывается одной из самых неясных и клинически неудобных во всём биполярном спектре. Циклотимия годами маскируется под темперамент, расстройство личности, РДВГ или «просто нестабильный характер». Именно поэтому её легче пропустить, чем уверенно распознать. В лекции Дария Корягина подробно разбирает, где сегодня проходят диагностические границы циклотимии, почему современные критерии оставляют много пространства для сомнений, как выглядит её коморбидность и чем она отличается от соседних клинических состояний. Отдельный акцент сделан на самом трудном вопросе – лечении, где у врача до сих пор гораздо больше неопределённости, чем готовых алгоритмов. ➡️ Запись уже доступна на YouTube: https://youtu.be/_HMLxUZJJYc

В L’Encéphale опубликован обзор, посвящённый пересмотру диагностики гиперсомний в психиатрическом контексте. Центральная проблема состоит в том, что дневная сонливость, избыточная продолжительность сна, инерция пробуждения и неосвежающий сон часто интерпретируются как проявления депрессии, последствие лекарственной седации или результат обструктивного апноэ сна. Такая диагностическая логика может быть недостаточной, поскольку за сходными жалобами могут стоять разные клинические фенотипы гиперсомнолентности. Особое внимание уделяется ограничениям множественного теста латентности сна (MSLT). Этот метод имеет высокую диагностическую ценность при нарколепсии 1-го типа, особенно при наличии катаплексии и дефицита орексина, но обладает меньшей надёжностью при состояниях без катаплексии. В результате диагнозы нарколепсии 2-го типа и идиопатической гиперсомнии могут устанавливаться с существенной неопределённостью. В качестве более клинически ориентированной рамки рассматривается разделение расстройств центральной гиперсомнолентности на несколько фенотипов: нарколепсию 1-го типа, нарколепсиеподобную гиперсомнолентность, идиопатическую гиперсомнию с инерцией сна и неосвежающим сном, а также синдром Клейне–Левина. 🔗 Читать подробнее почему гиперсомнии в психиатрии предлагают переосмыслить.

Систематический обзор в Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry не выявил убедительных данных о том, что приём антипсихотиков во время беременности повышает риск нарушений нейроразвития у детей школьного возраста после учёта смешивающих факторов. При этом в ряде исследований отмечались ранние моторные задержки, которые, по имеющимся данным, не сохранялись в более позднем возрасте. Вопрос о безопасности антипсихотиков при беременности остаётся клинически сложным. Эти препараты широко применяются, в том числе у женщин репродуктивного возраста, но качественных данных о долгосрочных последствиях внутриутробного воздействия по-прежнему немного. Именно поэтому любые сообщения о возможном влиянии на развитие ребёнка требуют особенно аккуратного чтения: здесь очень трудно отделить действие самого препарата от влияния психического расстройства матери, наследственных факторов, образа жизни и особенностей течения беременности. 🔗 Читать подробнее про антипсихотики во время беременности и связь с нарушениями нейроразвития у детей.

В новом метаанализе Borja Pedruzo и соавторов показано, что у детей, рождённых у родителей с шизофренией или биполярным расстройством, чаще выявляются нейрокогнитивные трудности по сравнению с детьми из семей без этих расстройств. Наиболее выраженные и широкие нарушения были связаны с семейным риском шизофрении: они затрагивали внимание, память, скорость обработки информации, моторику, общий интеллект, зрительное и слухоречевое восприятие, беглость речи и регуляторные функции. При семейном риске биполярного расстройства когнитивный профиль был более ограниченным, но также включал снижение показателей восприятия, памяти, скорости обработки информации, беглости речи, общего интеллекта и регуляторных функций. В Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry опубликован метаанализ, посвящённый нейрокогнитивным особенностям детей, чьи родители страдали шизофренией или биполярным расстройством. Авторы сопоставили семьи с высоким семейным риском этих расстройств с контрольными семьями без психических расстройств и показали, что у детей из группы риска чаще выявляются когнитивные трудности. Наиболее выраженный профиль нарушений был связан с семейным риском шизофрении, тогда как у детей родителей с биполярным расстройством изменения были более ограниченными и касались прежде всего зрительного и слухоречевого восприятия. Эта работа важна тем, что помогает точнее описать нейрокогнитивный профиль семейного риска ещё до возраста типичной манифестации тяжёлых психических расстройств. Дети родителей с шизофренией или биполярным расстройством имеют повышенный риск развития этих и других психических расстройств. Изучение особенностей таких детей до типичного возраста манифестации шизофрении или биполярного расстройства может помочь выявить факторы уязвимости и возможные маркеры заболевания. К таким маркерам относятся нейрокогнитивные дефициты, включая нарушения внимания, рабочей памяти и регуляторных функций, а также социально-когнитивные трудности, например нарушение распознавания эмоций и модели психического. Имеющиеся исследования показывают, что такие дефициты встречаются у лиц с повышенным риском психоза. Однако метаанализы и систематические обзоры когнитивных нарушений у детей из групп риска имеют ограничения: они не всегда фокусируются именно на детях родителей с шизофренией или биполярным расстройством, а включённые выборки часто остаются гетерогенными. 🔗 Читать подробнее про нарушения нейроразвития у детей, рождённых у родителей с шизофренией или биполярным расстройством.

Систематический обзор, опубликованный в BMJ Mental Health, показал, что только 63 из 545 рекомендаций в психиатрических клинических руководствах, то есть 11,6 %, были оценены разработчиками как основанные на высоком уровне доказательности. При этом сами рекомендации нередко ссылались на рандомизированные исследования, но качество или применимость этих данных часто оказывались недостаточными для более высокой оценки. Клинические рекомендации воспринимаются как наиболее концентрированная форма доказательной медицины. Именно через них результаты исследований попадают в повседневную практику, влияют на выбор терапии, организацию помощи и стандарты наблюдения. Но между наличием исследований и силой рекомендации нет автоматического равенства. Для психиатрии это особенно важно, потому что здесь многие клинические решения принимаются в условиях высокой гетерогенности расстройств, ограниченной воспроизводимости вмешательств и неоднородного качества исследований. Авторы проанализировали англоязычные руководства 2014-2024 годов Американской психиатрической ассоциации, Европейской психиатрической ассоциации, Всемирной организации здравоохранения и Всемирной федерации обществ биологической психиатрии. В итоговый анализ вошли 24 руководства, содержавшие 545 отдельных рекомендаций. При этом из 82 первоначально отобранных документов 29, то есть 35 %, не обновлялись в течение десяти лет и были исключены из основного анализа. Это само по себе оказалось важным результатом: значительная часть психиатрических руководств стареет быстрее, чем успевает обновляться. 🔗 Читать подробнее про то, менее 12% психиатрических рекомендаций опираются на высокий уровень доказательности.

Психиатрия с момента своего оформления как медицинской специальности находится в особом положении: она лечит расстройства, проявляющиеся прежде всего в психическом опыте, поведении и речи пациента, но исторически стремится объяснять их через мозг. В статье, опубликованной в Molecular Psychiatry, Кеннет Кендлер прослеживает историю этой напряжённой связи и показывает, как в психиатрии снова и снова возникала «метафорическая мозговая риторика» – привычка описывать психические расстройства языком мозговых процессов без достаточной объяснительной силы. Этот текст важен как критика преждевременных нейробиологических объяснений и как напоминание о том, что научная честность в психиатрии требует одновременно уважать субъективный опыт пациента и признавать пределы наших знаний о мозговых механизмах психических заболеваний. Кеннет Кендлер – американский психиатр, один из ведущих исследователей генетических причин шизофрении. Кендлер провел фундаментальные исследования роли наследственных и средовых факторов в развитии психических расстройств, значительно повлияв на понимание биопсихосоциальной модели психических заболеваний. В статье, которую мы перевели, Кендлер обращается к эпистемологии психиатрии. Он критикует упрощенный подход к разрыву между субъективными психическими феноменами и объективными биологическими процессами. В центре критики – спекулятивные нейробиологические объяснения без достаточных доказательств. Статья написана в полемичной манере, автор, надо признать, слегка примитивизирует обсуждаемую проблему, но как высказывание одного из самых цитируемых психиатров современности этот текст, несомненно, заслуживает интерес. 🔗 Читать подробнее огромный перевод (38 тыс. знаков) про то, почему нам не нужно прятать то, чего мы до сих пор не знаем о причинах психических заболеваний, за метафорическими рассуждениями о мозге.

Новая практическая лекция на Boosty – терапия депрессий при биполярных расстройствах I и II типа. Биполярная депрессия – одна из самых сложных зон современной психофармакотерапии. Пациент приходит с депрессивной симптоматикой, но терапевтическое решение здесь зависит от гораздо более широкой клинической картины: типа биполярного расстройства, анамнеза гипомании или мании, смешанных черт, быстрых циклов, предшествующих инверсий фазы и ответа на прошлые схемы лечения. В лекции разбираем клиническую логику БР I и БР II: чем мания отличается от гипомании, почему депрессии при этих типах могут выглядеть одинаково, как распознавать смешанную депрессию и почему антидепрессанты при биполярном расстройстве требуют особенно осторожного подхода. Отдельный практический блок посвящён аффективному переключению, связанному с лечением (инверсиям). Обсуждаем, когда оно возникает, какие пациенты находятся в группе повышенного риска и чем может обернуться терапевтическая ошибка: быстрыми циклами, дисфорическим состоянием, смешанной фазой или утяжелением депрессии. Финальная часть лекции посвящена алгоритмам РОП и CANMAT. Разбираем препараты первой, второй и третьей линии, подходы к смешанным и резистентным депрессиям, место лития, ламотриджина, кветиапина, луразидона, карипразина, вальпроата, ЭСТ и других стратегий. Эта лекция помогает выстроить терапию биполярной депрессии через клиническую логику расстройства: от оценки полярности и риска переключения до выбора конкретной терапевтической последовательности. 🔗 Смотреть лекцию про терапию депрессий при биполярных расстройствах I и II типа только на Boosty.

Новое исследование показало, что расстройство дефицита внимания с гиперактивностью может включать три различных нейробиологических типа. Они отличаются структурой мозга, клиническими проявлениями и потенциально могут по-разному отвечать на лечение. Расстройство дефицита внимания с гиперактивностью традиционно рассматривается как единый диагноз, однако клиническая практика показывает значительную гетерогенность состояния. Одни пациенты демонстрируют преимущественно невнимательность, другие выраженную импульсивность, третьи эмоциональную нестабильность. Это делает лечение во многом эмпирическим и часто требует длительного подбора терапии. В новом исследовании, опубликованном в JAMA Psychiatry, ученые попытались определить, существуют ли различные биологические типы расстройства дефицита внимания с гиперактивностью. Для этого были использованы данные нейровизуализации большой выборки детей с данным расстройством и контрольной группы. Исследователи применили нормативное моделирование структуры мозга, позволяющее оценивать индивидуальные отклонения, после чего использовали методы кластерного анализа для выявления различных биологических подтипов. 🔗 Читать подробнее про три биологических типа расстройства дефицита внимания с гиперактивностью.

Психиатрия за решёткой В этой подборке – три текста о том, как психические расстройства, импульсивность, зависимость, антисоциальное поведение и тюремная среда связаны между собой. Разбираем, почему РДВГ у заключённых может повышать риск рецидивизма и почему лечение потенциально помогает реабилитации. Что сегодня известно об антисоциальном расстройстве личности. И как самоповреждения в тюрьмах отражают не только индивидуальный дистресс, но и дефицит системной психиатрической помощи. ➖ Лекарство от преступности? Первый текст опирается на обзор о фармакологическом лечении РДВГ у заключённых, где обсуждается высокая распространённость РДВГ в тюрьмах и возможное снижение повторных правонарушений на фоне терапии. ➖ Антисоциальное расстройство личности. Второй даёт клиническую рамку антисоциального расстройства личности, включая диагностические критерии, коморбидность и ограничения лечения. ➖ Невидимая эпидемия за решёткой: что стоит за актами членовредительства у заключённых. Третий разбирает исследование самоповреждений в берлинских тюрьмах, где у 94% участников был установлен психиатрический диагноз, а проблема описывается как медицинская и институциональная одновременно. Bonus: Ганс Аспергер и расовая гигиена. Материал о том, как Аспергер был врачом, встроенным в логику «расовой гигиены» и причастным к направлению отдельных пациентов с аутизмом в учреждения «детской эвтаназии».

В МКБ-11 посттравматическое стрессовое расстройство и осложнённое посттравматическое стрессовое расстройство разведены как самостоятельные, но клинически близкие диагностические категории. Такая структура требует инструментов, которые способны оценивать не только выраженность травматической симптоматики, но и её диагностическую организацию. В исследовании Melkevik и соавторов, опубликованном в European Journal of Psychotraumatology, сравниваются два подхода к такой оценке – самоотчётный Международный опросник травмы и клиническое полуструктурированное Международное травматическое интервью. Работа показывает, что самоотчёт хорошо отражает общий уровень симптомов, однако при постановке формального диагноза, особенно при разграничении посттравматического стрессового расстройства и его осложнённой формы, клиническое интервью сохраняет решающее значение. Посттравматическое стрессовое расстройство и осложнённое (комплексное) посттравматическое стрессовое расстройство в Международной классификации болезней 11 пересмотра рассматриваются как самостоятельные, но близкие по клинической логике состояния. Это требует не только теоретического разведения категорий, но и надежных инструментов оценки, способных различать общий уровень травматической симптоматики и полноценный диагноз. В новой работе, опубликованной в European Journal of Psychotraumatology, исследователи сопоставили два наиболее распространенных подхода к оценке этих расстройств: самоотчет с помощью Международного опросника травмы и клиническое полуструктурированное интервью, Международное травматическое интервью. Авторы включили в исследование 108 датских ветеранов, обратившихся за лечением. У всех участников были собраны данные как по самоотчетному опроснику, так и по клиническому интервью, после чего были рассчитаны корреляции между шкалами, коэффициенты согласия для отдельных симптомов и диагностических категорий, а также показатели чувствительности, специфичности и прогностической ценности. При этом клиническое интервью использовалось как референтный метод, относительно которого оценивались возможности самоотчета. 🔗 Читать подробнее о том, почему опросника недостаточно для диагностики ПТСР