Под звуки сирены…

Можно ли работать с питанием и помогать людям без медицинского образования? Да, но только в том случае, если у тебя есть фундаментальные знания в области физиологии, биохимии и анатомии, а также навыки работы с научными данными. 👉 Пройди бесплатный марафон «РЕСТАРТ: Нутрициология с нуля» от BODY COACH и узнай⤵️ - почему 95% диет не работают - как рассчитать норму КБЖУ - какие 5 мифов о питании до сих пор транслируются - как стать востребованным нутрициологом с нуля и работать безопасно 5 уроков · 10 PDF-материалов · сертификат Переходи по ссылке и получи мгновенный доступ на 7 дней 👇🏻 BODYCOACH_school

ОДИН ВЕЧЕР С АЛКОГОЛЕМ = ДО 2–3 ДНЕЙ ПОСЛЕДСТВИЙ 🍺 ☝️ И дело далеко не только в калориях. Молчу уже про результаты тренировок, если это будет как систематика. Пока организм занят алкоголем, окисление жиров временно снижается. Вечером контроль над едой становится слабее, ночью страдает качество сна, а на следующий день — аппетит выше, двигаться хочется меньше, да и тренировка часто идёт хуже обычного. Получается интересная история: выпил один вечер, а последствия могут ощущаться ещё несколько дней — сон, восстановление, вес на весах и работоспособность постепенно возвращаются к привычному уровню. А если такой вечер каждую неделю? Тогда «всего разок по выходным» уже выглядит совсем иначе. 🍺 А вы как часто совмещаете тренировки и алкоголь? Раз в неделю, пару раз в месяц или вообще не пьёте? Пишите в комментариях 👇

Я сама медик...... Знаете, что больше всего раздражает на работе? Когда ты еще порог переступить не успел, а на тебя уже обрушивается шквал крика: — У меня высокое давление! Я специально ничего не принимала, ждала вас, чтобы вы сами все увидели! Достаю тонометр. Да, давление повышено. Спрашиваю стандартное: — Аллергия на лекарства есть? Хочу просто дать таблетку, но тут начинается концерт: — А что за таблетка? А почему именно эта? Может, вы мне сначала сердце проверите, вдруг у меня инфаркт? Мне вообще таблетки не помогают! Скорая всегда укол делает! Спокойно, насколько это возможно, объясняю: — Давление у вас не настолько высокое, чтобы требовались инъекции. Таблетка отлично справится. В ответ получаю новый выпад: — Вы вообще кто по специальности? — Я фельдшер, — отвечаю ровным голосом, хотя внутри уже все закипает. — Пф-ф, — фыркает пациентка. — Ну, все понятно. Я, между прочим, сама медик! Врач санитарный! А вы обязаны слушать врача! Делайте укол, или я на вас жалобу напишу за несоблюдение субординации! Собрав остатки терпения, я предпринял последнюю попытку достучаться до здравого смысла: — Ваше рабочее давление — 130/90, сейчас — 150/90. Если я сделаю вам инъекцию, давление упадет слишком резко, и вам станет только хуже. Давайте просто рассосем таблетку под языком, и все будет хорошо. Договорились? Но нет. Женщина перешла на визг. Тут мое терпение лопнуло. — Хорошо, — говорю. — Сделаю внутримышечно. Она с чувством глубокого удовлетворения тут же стянула штаны. Я набрал в шприц 5 мл обычного физраствора и сделал укол. Через пару минут она с блаженной улыбкой заявила: — Ну вот! Сразу лучше становится, чувствую, давление падает! Я снова измерил — и правда, 140/90. Чудодейственный физраствор! А жалобу за «несоблюдение субординации» она на меня все-таки написала.

Категории вызовов скорой медицинской помощи: Звонил в поликлинику - не дозвонился - вызвал СМП Звонил в поликлинику - дозвонился - медрегистратор предложила вызвать СМП - вызвал СМП Позвонил в 03 узнать номер поликлиники - диспетчер настояла на вызове бригады СМП - вызвал СМП Дозвонился в поликлинику - вызвал врача на дом - пришел врач - вызвал СМП Пришел в поликлинику - увидел огромную очередь - махнул рукой - вызвал СМП Звонил в 03 - вызвал СМП - приехала бригада, сделан актив врача на дом - врач не пришел - повторно вызов СМП Звонил в 03 проконсультироваться с врачом по телефону -диспетчер настояла на вызове бригады - вызвал СМП Звонил в 03 - вызвал СМП - приехали 2 бригады СМП Звонил в 02 - вызвал наряд полиции на пьяного мужчину на улице - приехала бригада СМП )Стало страшно, скучно, как то не спится - вызвал бригаду СМП

Батарейка В начале карьеры был один вызов, который я запомнил на всю жизнь. Повод: ребёнок, 1.5 года, инородное тело в желудке. Уточнение: проглотил круглую батарейку. В ту смену я работал на реанимационной бригаде. Мы сорвались с места мгновенно. Проглоченная батарейка — это не просто инородный предмет. В агрессивной среде желудка она окисляется, выделяет щёлочь и буквально прожигает живые ткани. Промедление могло стоить ребёнку жизни. Нас встретила взволнованная мать с малышом на руках. Ребёнок истошно кричал, извивался и не давал себя осмотреть. Дети не умеют симулировать, и его боль была настоящей. Наш реаниматолог с трудом провёл осмотр и, нахмурившись, констатировал: живот твёрдый, как доска, — явный признак перитонита. «Срочно в больницу!» — скомандовал он. И в этот самый момент у малыша началась рвота с кровью. Всё, времени больше не было. Мы тут же начали проводить интенсивную терапию что бы остановить рвоту и кровотечение прямо: ввели противорвотные, подключили ребёнка к аппарату ИВЛ( что бы ребёнок не мучался и не захлебнулся рвотой) и, подхватив его на руки, помчались к машине. Уже в скорой, сквозь рыдания, мать рассказала правду. Оказалось, ребёнок проглотил батарейку двое суток назад. Она надеялась, что «само выйдет», но сегодня малыш начал безутешно плакать и показывать ручкой на живот. Только тогда она вспомнила про ту проклятую батарейку. Два дня. В желудке у полуторагодовалого ребёнка. Это очень страшно. Мы подлетели к детской хирургии, где нас уже ждала бригада. Малыша тут же переложили на каталку и увезли в операционную. Спустя неделю мы привезли в ту же больницу другого ребёнка с аппендицитом. В коридоре я увидел знакомое лицо — ту самую женщину с сыном на руках. Он был бледный, но живой. Я подошёл узнать, как у них дела. Она рассказала, что ребёнка прооперировали в тот же день. Батарейка успела прожечь огромную дыру в стенке желудка, начался перитонит. Хирургам пришлось удалить часть желудка. «Но мы восстанавливаемся, — сказала она, прижимая к себе сына. И в её глазах стояли слёзы — на этот раз слёзы благодарности.

Сахарная смерть Очередной вызов поступил от полиции: в лесу под городом найдено тело молодого человека. Жив или мертв — неизвестно. Наша реанимационная бригада прибыла на место через двадцать минут. Встретивший нас офицер, пока вел вглубь леса, мрачно обронил, что шансов выжить у парня не было. Он оказался прав, но даже его видавшая виды уверенность не подготовила нас к тому, что мы увидели. Картина была чудовищной. У дерева стоял парень, привязанный к стволу. Его ноги утопали в огромном муравейнике, кишащем крупными рыжими муравьями. Но самое жуткое — все его тело было живым, шевелящимся ковром из этих насекомых. Зрелище было настолько кошмарным, что на мгновение все застыли в оцепенении. Вскоре подъехала следственно-оперативная группа. Даже опытные криминалисты содрогнулись. Когда тело наконец отвязали от дерева, стало ясно, что кожи на нем практически не осталось — муравьи обглодали ее до костей. Неподалеку в траве валялись три пустые коробки из-под сахара-рафинада. Нам, медикам, делать здесь было уже нечего. Констатировав смерть и заполнив необходимые документы, мы уехали на следующий вызов. Спустя время я случайно встретил знакомого следователя и не удержался — спросил о том деле. Он рассказал, что убийц нашли быстро. На сахарных коробках остались их отпечатки. Это оказались двое приятелей убитого. Они узнали, что у него в машине лежит крупная сумма денег, и под предлогом рыбалки заманили его в лес. Там, напоив до беспамятства, они привязали его к дереву над муравейником, облили сладкой водой и оставили умирать мучительной смертью. Деньги, конечно, забрали и поделили.

Частый вопрос — реанимируем ли мы человека, если у него есть татуировка «не реанимировать»? Противопоказанием для реанимации татуировка не является и юридической силы в России не имеет. Даже если «не реанимировать» набито крупным шрифтом через всю грудь. Человека без сознания мы считаем согласным на нашу помощь по умолчанию. Противопоказаний к сердечно-легочной реанимации на самом деле совсем мало: - явные признаки биологической смерти; - травмы, не совместимые с жизнью; - наличие угрозы для жизни спасателя.

Самое страшное на «скорой» Многие думают, что самое тяжелое в работе на «скорой» — это видеть смерть, принимать роды или сталкиваться с гибелью детей. Но нет. К сожалению, есть вещи куда страшнее: человеческое безразличие и жажда хайпа на чужой боли. Однажды мы получили вызов: «ДТП с пострадавшими». Мы были совсем рядом и приехали через пару минут. Оживленный проспект, лобовое столкновение. Обычно в таких ситуациях толпа делится на тех, кто пытается помочь, и тех, кто просто глазеет. Но в тот день всё было иначе. В одной машине, в искореженном «Матизе», стонала от боли молодая девушка, вся в крови. В другой — мужчина, зажатый металлом после удара о столб. Мы с напарником вызвали подмогу и спасателей, а сами бросились к пострадавшим. Когда я начал оказывать помощь девушке, ко мне подошел парень лет пятнадцати. Он снимал всё на телефон и комментировал происходящее в прямом эфире. Он подошел вплотную и начал требовать, чтобы девушка стонала «громче и естественнее». Я попытался его отогнать, но он стал откровенно мешать: открывал мой медицинский ящик, совал камеру мне в лицо с вопросами: «Ваш комментарий? Как состояние у девки? Что делаете?». Он снимал открытые раны, смеялся над страданиями девушки и оскорблял её, пытаясь вывести меня из себя. Полиции всё не было. Состояние девушки резко ухудшилось, спасатели начали срезать крышу машины. Парень не унимался: он лез под руки, выкрикивал гадости и продолжал снимать. В какой-то момент один из спасателей не выдержал — он выбил телефон из рук подростка и раздавил его, рявкнув: «Пошел вон отсюда!». Парень взъярился, полез с кулаками, угрожая судами. Но тут из толпы вышел мужчина, подошел к подростку и с размаху ударил его в челюсть. Парень отключился. Как выяснилось позже, это был его отец, который случайно оказался рядом и увидел, во что превратился его сын. Девушку удалось спасти: у неё были тяжелые травмы, но мы успели довезти её до стационара. Я хочу обратиться к молодым людям: не будьте такими жестокими. Жизнь не измеряется лайками и просмотрами. Помните, что на месте этой девушки в любую секунду можете оказаться вы.

Экстренная кончина В ту смену я работал в составе врачебной бригады вместе с молодой ординаторшей. В течение дня нам поступил вызов — молодой парень 23 лет жаловался на тянущие боли внизу живота. По приезду на адрес нам открыл сам пациент. Его поведение показалось странным, словно он состоял на учёте у психиатра — и оказалось, что так и есть. Мы зашли в комнату, я попросил у него документы — паспорт и полис. Парень ответил, что родители спрятали их, и подтвердил, что он на учёте у психиатра, но не знает, с какой именно болезнью. При этом он жаловался на сильную боль в паховой области. Я попытался уточнить: «Хорошо, нет документов — не беда, скажи своё ФИО, посмотрим по базе». Он ответил: «Меня зовут Андрей, а фамилию и отчество не знаю, я же больной. А где твои мама и папа?» — не выдержав спросила доктор. парнишка ответил: «Мама ушла в магазин, папа на работе, зарабатывает деньги». Ситуация была запутанной. Доктор попросила Андрея пройти в комнату для осмотра так как мы стояли в корридоре и уложила его на диван. Тот сразу снял шорты, и у него неожиданно началась эрекция. Молодая врач смущённо посмотрела на меня, словно спрашивая, что делать. Я сказал: «Проводим урологический и хирургический осмотр на орхоэпидидимит, перекрут или другую урологическую,хирургическую патологию». Она села на табуретку и начала пальпацию, а я тем временем заполнял электронную карту вызова. Вдруг раздался её крик с матом. Я поднял голову и не знал, смеяться ли или сохранять серьёзный вид. Доктор повернула ко мне лицо, полностью покрытое семенной жидкостью, и тут же радостно вскрикнул Андрей: «У меня живот прошёл, спасибо, доктор, вы меня вылечили!» Я достал из чемодана бинт с антисептиком и протянул его доктору, которая с ненавистью смотрела на меня и пробормотала: «С меня хватит вашей скорой! Сейчас едем на станцию, и я увольняюсь!» В этот момент в комнату ворвалась мать Андрея и воскликнула: «Ах ты паразит, опять скорую вызвал! Он научился включать телефон, и как только я ухожу, сразу вызывает скорую, чтобы таким образом себя удовлетворить!» Она посмотрела на ординаторшу, вытирающую лицо, и со слезами попросила прощения за выходки сына. Мы оставили Андрея дома, а моя коллега действительно ушла с работы в тот же день,написав заявление на увольнение. Примерно через две недели психиатрическая бригада забрала того же Андрея с улицы — он сидел в кустах и мастурбировал на прохожих. а диагноз у него был маниакально-депресивный синдром.

Загадочная смерть. Этот вызов запомнился мне на всю жизнь. Он стал для меня важным уроком, наглядно показавшим, зачем на самом деле нужна судебно-медицинская экспертиза. Вызов поступил на планшет около двух часов ночи: девушка, 20 лет, повод — «без сознания». Вызывал её молодой человек. По пути мы с коллегой, как это часто бывает, строили догадки: классика жанра в таком возрасте — передозировка или сильное алкогольное опьянение. На месте нас встретил тот самый парень. С испуганным видом он проводил нас в комнату. На кровати лежала обнаженная девушка без признаков жизни — смерть была уже биологической. Я приступил к осмотру: ни следов насилия, ни следов от инъекций,только небольшое пятно крови в области половых органов. Однако картина была странной: верхняя половина тела имела синюшный оттенок, рот был открыт,как будь то бы она жадно пыталась сделать вдох, а шейные вены — сильно набухшими. Мы с коллегой переглянулись: всё указывало на криминальный характер смерти. Чтобы отвлечь парня и вызвать полицию, я начал расспрашивать его об обстоятельствах, а напарник под предлогом возврата оборудования в машину вышел, чтобы связаться с правоохранительными органами. Пока коллеги не было, парень начал оправдываться: «Я ни при чем, я её не убивал! Мы занимались любовью, ей внезапно стало плохо, она потеряла сознание. Я не сразу понял, что она умерла, не знал, что делать... А потом осознал и вызвал скорую». Я перебил его вопросом: «Она принимала какие-то запрещенные препараты?» Он выпалил «нет» так быстро и резко, будто отрубил. В этот момент подоспел наряд полиции. Труп оформили, а парня забрали для выяснения обстоятельств. Так как у нас в бригаде есть знакомые и в полиции, и в бюро СМЭ, через неделю я позвонил следователю, который вел это дело. Вот что он рассказал: «Естественно, все были уверены, что убийца — её парень. На допросах он клялся, что любил её и они планировали пожениться. Но через пару дней пришел отчет судмедэксперта: смерть наступила от воздушной эмболии сердца, вызванной повреждением стенки влагалища. Когда я зачитал это обвиняемому, он чуть не подпрыгнул на стуле: "Так она себя удовлетворяла большой морковью! Ей нравилось, а потом у неё резко потекла кровь, и она начала синеть. Видите, я же говорил, что не убивал!"» После тщательного осмотра патологоанатом подтвердил версию парня, и его отпустили из СИЗО. Если бы не профессионализм эксперта, невиновный человек мог бы отправиться в тюрьму. Такие истории учат нас: при любых странных обстоятельствах смерти нужно смотреть на ситуацию под другим углом и доверять фактам, а не первым впечатлениям.