Врачебные ошибки с экспертом Веселкиной

Telegram доступен только с VPN и перспектив пока не видно. Специально для вас мы собрали в одном месте качественные каналы проверенные временем в Telegram и появившиеся в MAX: ▫️Судебная практика по ИП - Telegram | MAX ▫️Юрист объясняет - Telegram | MAX ▫️Блог Адвоката Торозова - Telegram | MAX ▫️Охрана труда по факту - Telegram | MAX ▫️ℕ𝕆𝕍𝔸𝕃𝔼𝕂𝕊𝔸 правовой вестник- Telegram | MAX ▫️Право🆘 - Telegram | MAX ▫️ЮРИСПРУДЕНЦИЯ - Telegram | MAX ▫️ЧТО СКАЗАЛ СУД - Telegram | MAX ▫️ЛИЧНЫЕ НАЛОГИ - Telegram | MAX ▫️Налоговые споры - Telegram | MAX ▫️САМОЗАНЯТОСТЬ - Telegram | MAX ▫️Письма по налогам - Telegram | MAX ▫️Налоговый советник - Telegram | MAX ▫️Право и инновации - Telegram | MAX ▫️СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА - Telegram | MAX ▫️Судебная практика по банкротству - Telegram | MAX ▫️СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА IP и IT - Telegram | MAX ▫️ТРУДОВЫЕ СПОРЫ - Telegram | MAX ▫️АВТОПРАВО - Telegram | MAX ▫️Трудовой кодекс - Telegram | MAX ▫️PRO права студентов - Telegram | MAX ▫️Денис Лукаш | Privacy Expert - Telegram | MAX ▫️Privacy Advocates - Telegram | MAX ▫️Клиент прав - Telegram | MAX ▫️Врачебные ошибки с экспертом Веселкиной - Telegram | MAX ▫️Народный Юрист - Telegram | MAX ▫️Елена Гринь | IP ЮРИСТ - Telegram | MAX ▫️Юрист без опыта - Telegram | MAX ▫️Практическое КУ - Telegram | MAX ▫️Четыре мнения - Telegram ▫️PRO Семейные права - Telegram | MAX ▫️PRAVO потребителя - Telegram | MAX

Если Вы заскучали в июне, то Вам сюда)) Интересное и что удивительно бесплатное мероприятие, 24.06.2026 а 17-00! Участие офлайн, бесплатное, требуется регистрация по ссылке https://law.hse.ru/legal/announcements/1160460418.html А спикеры - лучший цвет медицинского права. 👋

О страховых спорах и методике выполнения судебно-медицинской экспертизы В рамках прошедшей 21 апреля, в НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева Всероссийской конференции «МЕДИЦИНА И ПРАВО В XXI ВЕКЕ», посвященной 10-летию секции "Медицинское право и социология" Ассоциации сердечно-сосудистых хирургов России к.м.н. С.С. Плис выступил с докладом «Практика судебно-медицинской экспертизы в случаях страхования выезжающих за рубеж». Доклад был посвящён спорам со страховыми компаниями, возникающим при отказе в выплате туристам, обратившимся за медицинской помощью во время поездки. Институтом накоплен практический опыт проведения подобных экспертиз и сформирована методология их выполнения, которой мы поделились с профессиональным сообществом. В ходе выступления были разобраны три показательных случая. В первом ключевым стал анализ терминов и определений правил страхования: несмотря на позицию страховщика о том, что обморок не является заболеванием, было установлено, что данное состояние соответствует критериям внезапного острого расстройства здоровья, предусмотренным правилами. Во втором случае отказ в выплате был связан с кровотечением из полипа толстой кишки. Страховщик ссылался на то, что полип является длительно формирующимся состоянием, существовавшим до заключения договора, и потому подпадает под исключения. В ходе экспертизы данные доводы нашли подтверждение. Третий случай носил уникальный характер: туристка сменила медицинскую организацию за рубежом без согласования со страховщиком, ссылаясь на ненадлежащее качество лечения. Перед экспертами стояла задача оценки оказанной медицинской помощи в иностранной клинике. В результате было установлено нарушение фундаментальных принципов «лечебного дела», что подтвердило обоснованность действий пациентки. Представленные примеры наглядно продемонстрировали значение комплексного анализа медицинских данных и условий страхования при разрешении подобных споров. А видео доклада можно посмотреть здесь: VK YouTube Rutube

Ирония судьбы или готовы ли мы к последствиям уголовного преследования врачей? Сижу в суде. Традиционно тут хорошо думается в ожидании процесса и, как это нередко со мной бывает, философские вопросы думаю. Суд небольшого городка с населением 65 тысяч человек. Классически в таком городке есть одна ЦРБ как центр здравоохранения. Сердобольный заведующий травматологическим отделением, думая о городе и о его жителях, умудрился заманить в ЦРБ врача-нейрохирурга, причем не статиста, а рукастого оператора. Уговор был таков - он работает на подставки, приезжает в больницу в отдельные дни (сам он живёт и в работает в другом субъекте РФ), оперирует и консультирует. А ведение его пациентов осуществляют травматологи, так как области медицины это смежные. В один из дней, в больницу поступает пациент с переломом шейного позвонка. Травма тяжёлая, тетрапарез, прогноз неблагоприятный. Операция вовремя, металлоконструкции стоят хорошо. Но в послеоперационном периоде организм пациента не справляется с последствиями травмы и не менее травматичной операции. Конечно, без медицинских ошибок не обходится. Родственники поднимают шум, в больницу приходит СК и почти все медработники показывают пальцем в этого пришлого, чужого, гастролёра, вешая на него все - и необходимость самостоятельно описать КТ лёгких, которое дефектно описал рентгенолог, и, каждодневные осмотры и лечение других общехирургических проблем, которые не входят в компетенцию нейрохирурга. И лишь один заведующий травматологии твердит как было и пытается как то исправить ситуацию. По постановлению следствия назначена и проведена экспертиза, выводы которой, как вы догадались, из категории "ну он же единственный нейрохирург в этой больнице, значит он и виноват", дело передается в суд. Врач из больницы увольняется. В июле прошлого года, я еду в суд этого городка в качестве специалиста объясняя, что экспертиза плохая. Суд внимательно слушает, но в итоге постановляет обвинительный приговор. Сейчас дело рассматривает апелляция. Но мой рассказ не об этом, это лишь затравка. Сегодня, я в том же суде и снова как специалист. Процесс в этот раз гражданский. Речь идёт об оказании медицинской помощи пожилой пациентке с геморрагической формой инсульта (кровоизлияние под оболочки мозга). Эксперты записывают в недостатки отсутствие консультации нейрохирурга. Больница в отзыве на исковое пишет, что нейрохирурга в этой больнице (и по всем городе) нет. Когда есть потребность в нейрохирурге, его вызывают из областного центра (это за 200 км) или переводят туда пациента. Пациентка в больнице провела почти месяц и до момента смерти нейрохирургом даже по телемедицине не проконсультирована. И все к этому вопросу относятся просто. Ну нет же нейрохирурга, недостаток зафиксирован, двигаемся дальше. И вот я обдумываю философский вопрос цены уголовного преследования врачей. В этом случае, этот нейрохирург в смерти пациента не был виноват, но даже если и был? Не бывает врачей без ошибок, вопрос лишь в том, что врач делает потом, учится ли на ошибках. С одной стороны семья умершего пациента, желавшая истребить, изничтожить врача и, собственно, добившаяся в какой то мере успеха. Их можно понять. Такое горе, не дай Бог кому пережить, выводит на первый план личное и пусть весь мир подождёт. А с другой стороны весь остальной город, который остался без нейрохирурга вовсе. Это "вызываем нейрохирурга из областного центра или везём пациента туда" все мы отлично знаем как "работает". И вот мой философский вопрос, который я обдумываю ожидая вызова на допрос - что лучше для населения? Вообще оказаться без врача, который допустил ошибку? Стоят ли жизни всех последующих пациентов успокоения одной семьи? Кто то из пациентов скажет - мы хотим врача, который не ошибается. А так заведомо не бывает. И как быть?

Ошибки в медицине и ошибки при использовании ИИ в медицинской практике. Ч.2 Насколько вообще корректно ставить знак равенства между ошибками врачей и "ошибками" ИИ-систем в таком сравнительном анализе? Может, я вообще не так рассуждаю, и эти метрики несопоставимы? Те ИИ-модели которые мне известны в медицине не совсем корректно соотносить с работой обычного врача. Чаще всего это скорее вопросы диагностики, где основную роль играет насмотренность. В медицинской практике есть к примеру рентгенологи, которые работают в институте туберкулёза и болезней лёгких - понятно, что их насмотренность в такой патологии существенная. Или патологоанатомы, которые диагностируют опухоли. Тут важно, что патолог работает в крупном онкоцентре, где частота какого то определенного рака выше, настолько что он уже может не просто поставить диагноз, но и видеть какие то более глубокие особенности опухоли. В то время как рентгенолог или патологоанатом где то в ЦРБ "сидит" совсем на другом материале и может допустить ошибку. Потому и принято ездить со стеклами в крупный центр. Другой очень удачной моделью является ИИ в колоноскопии, система анализирует видеозапись в реальном времени и подсвечивает врачу участки, которые стоит проверить ещё раз. Особенно хорошие результаты эта модель показала себя в исследовании усталости врачей. С утра доктор свеж и бодр и способен сам почти все увидеть. А через 5 часов, ситуация сильно меняется и ошибок становится больше. Когда мы сравниваем врача и модель ИИ для медицинских нужд, мы вероятно допускаем не совсем корректное "кто лучше". Одно дело врач, принимающий решение и оценивающий данные в совокупности. Другое дело его ИИ помощник. Мы же представляем себе как компьютер ставит нам диагноз и выдает назначения без человека вообще, а это не совсем пока верно. Приведу примитивный пример с навигатором. Все мы используем в машине навигатор. Он строит маршруты. Когда ездишь из дома на работу и хорошо знаешь дорогу, видишь огрехи работы этого ИИ помощника, он может порой завести в дебри. Но если ты в незнакомом городе, то такой проводник это лучший вариант достичь цели, пусть и допустив два-три поворота не туда. Ну и все таки, машину (пока) ведёт водитель, а не навигатор)) Какой уровень ошибок ИИ-инструмента был бы для вас, как для эксперта по врачебным ошибкам, приемлемым для использования в качестве вспомогательного инструмента (именно вспомогательного, не заменяющего врача)? Есть ли вообще такой порог, или любое использование ИИ в медицинском контексте на текущем этапе преждевременно? Есть о чем подумать. Не предъявляем ли мы к ИИ модели больше требований чем к человеку. В том смысле, что человек имеет право на ошибку, а ИИ модель нет, она должна быть точна на 99,99%? И ошибка ИИ кажется нам более неприемлемой чем ошибка человека? Это конечно вопрос психологии, философии и всех прекрасных наук, где мы думаем почему человек делает и думает так. Основой для ошибки, при добросовестном поведении врача (имею в виду отсутствие пренебрежения правилами, стандартами, забывчивость, несовершенство организации) как у живого врача, так и у ИИ модели является набор данных, получаемых от пациента. Учитывая, что мы о человеке знаем много, но ничтожно мало, этот набор данных нельзя назвать идеальным и достаточным в каждом случае. Одни только варианты сценариев "атипичность", "бессимптомность", "коморбидность" чего стоят. У обоих моделей (человек и ИИ) есть свои сильные и слабые стороны. К примеру ИИ не может пропустить часть алгоритма, тогда как человек (особенно с русским характером) вполне. Иногда именно жесткое соблюдение протокола даёт те самые изменения, инициирующие следующеий диагностический поиск и, достижение правильного диагноза. Думаю, что вопрос преждевременности использования ИИ в медицине уже не стоит. Это не будущее, а скорее то настоящее, которое за окном. Вопрос лишь лучших практик использования такого помощника, настройки модели и креативности в разработке новых направлений в его использовании.

Ошибки в медицине и ошибки при использовании ИИ в медицинской практике Любопытная и как обычно инновационная дискуссия поднята в канале Биомедтех с Аллой Панченко| SechenovTech. Вопрос о том, насколько часто врачи ошибаются и каков приемлемый уровень медицинских ошибок? И как это увязывается с ИИ? У ИИ инструментов этот уровень выше или ниже? Отвечаю на вопросы автора поста. Совпадают ли эти цифры (11% средний уровень диагностических ошибок, 7% вредных ошибок) с тем, что обсуждалось, например, на недавнем конгрессе по судмедэкспертизе в МОНИКИ? Или российская статистика показывает другие значения? Ответ на этот вопрос, к сожалению, не в пользу российской статистики медицинских ошибок, потому что такой статистики попросту нет. Все данные, которыми мы оперируем - из личных исследований, отдельных отраслей медицинской науки в регионах (к примеру когда заведующий отделением экспертизы по материалам дела Бюро судебно-медицинской экспертизы публикует статистику своего отдела). Раньше такая статистика позволяла увидеть регион в цифрах. Теперь нет, так как экстерриториальность назначения экспертизы набрала чрезвычайно высокие обороты. Но если брать те публикации которые уже есть, то на материале судебно-медицинских экспертиз объем ошибок всегда (и в советское время и сейчас) был более 50%, а многими исследователями отмечалась цифра порядка 75%. Стоит правда понимать особенности выборки случаев в судебно-медицинской практике - у нас Клондайк неблагоприятных исходов. К примеру в рутинной практике лидокаин для анестезии используется миллионами случаев в год. А судмедэксперт же видит отравления от перепутывания 1-2% лидокаина и 10%. Либо случаи анафилаксии (аллергических реакций). Некоторую статистику могли бы дать страховые компании по итогам экспертизы качества, ведь масштаб их работы намного больше чем у СМЭ. Они проверяют 1% амбулаторных карт и 10% стационарных. Если у СМЭ в мегаполисе речь идёт о 500-700 экспертизах в год. То эти ребята делают тысячи, если не десятки тысяч ежегодно в том же городе. И снова та же история, только отдельные активисты. И так далее по каждому, кто контактирует с медицинскими ошибками. И о Росздравнадзоре, куда поступают жалобы граждан. И о введенном везде внутреннем контроле качества, который должен регистрировать неблагоприятные события. Никто не собирает статистику, потому что на федеральном уровне это не востребовано. Хорошо, скажете вы, давайте соберём то что есть, пусть это будет пазл, но мы попробуем угадать картинку, которая в нем расшифрована. И снова не получится, потому как столкнемся с проблемой N2 под названием отсутствие общего понятийного аппарата и классификации ошибок. Здесь во всей красе предстоит перед нами Вавилон медицинских ошибок. Где все участники, анализирующие ошибки используют свои термины, вкладывают в них свой смысл, разрабатывают и используют для анализа свои классификации медицинских ошибок. Из простого: у СМЭ недавно убита дискуссия недостаток/дефект медицинской помощи. У экспертов же качества другой термин для описания того же самого - нарушения при оказании медпомощи. И вроде бы виды недостатков медицинской помощи примерно у всех похожи (диагностические, лечебные, организационные ошибки и т.п.), а смыслы внутри них разные. Вспоминается доклад д.м.н. Л.А. Шмарова на конгрессе СМЭ, который сказал то, о чем я теперь не могу перестать думать, потому что использую иной подход. Неправильно поставленный диагноз - это не недостаток диагностики, объяснял докладчик, потому что это последствие. К этому последствию привело нарушение диагностического протокола (что то не выполнили, где то получили ошибочные результаты). Я же, ошибочный диагноз отношу к недостатку диагностики. Так что короткий ответ на вопрос - никто не знает, потому что проблема эта волнует только отдельных энтузиастов. И потому все мы пользуемся исследованиями зарубежных коллег, которые копят этот массив big data в сфере медицинских ошибок.

Как эксперту исследовать случаи неблагоприятных исходов хирургических операций? Ну вот, главное событие в жизни судебно-медицинских экспертов, состоялось и традиционно, на всех трёх площадках (YouTube, VK, Rutube) уже можно посмотреть отдельные доклады из программы. Я же постараюсь рассказать о некоторых докладах здесь. Чем они мне запомнились, почему я считаю их важными и что нового из них можно узнать. Начну как водится с себя. Мой доклад "Алгоритм экспертного исследования в случаях осложнений хирургических вмешательств" не был научным. Скорее методическим. Работая над случаями осложнений в хирургической практике в повторных экспертизах, в рамках консультаций и заключений специалиста, видишь слабые места, где эксперты срезали углы, рассматривая только слона - осложнение. Частой экспертной ошибкой является то, что сам факт наличия осложнения экспертами автоматом списывается на последствие недостатка медицинской помощи. Или наоборот, осложнение относят к описанным в литературе встречающимся последствиям операции, а следовательно, заключают эксперты, это осложнение правильно проведенной манипуляции. Между тем существует перечень того, что необходимо проверить эксперту, даже если кажется, что случай ясен с первого взгляда, намного длиннее. Вот этот перечень, своего рода "чек-лист" я попыталась привести в докладе. Что же мною было включено в этот перечень. Условно, исследование случая разбито на три этапа: - предоперационный, - операция, - послеоперационный. Это разделение условное, как и составляющие его пункты, которые коротко приведу ниже. Думаю, сейчас многие подискутируют о том, куда все таки относить выбор метода операции или показания к операции - к самой операции или в предоперационный этап. Могу лишь сказать, как я рассуждала. В своём алгоритме я исходила из того, что мы изначально знаем, что исследуем неблагоприятный исход операции. То есть операция для это центральное звено. Поэтому в этот этап я включила всё то, что происходит уже непосредственно в операционной. Коротко, алгоритм получился следующим: 1. Предоперационный этап: - проверяем диагноз; - исследуем историю заболевания и примененные ранее методы лечения; - исследуем полноту предоперационного обследования; - проверяем показания к операции; - анализируем своевременность проведения операции; - куда же без анализа ИДС)) - смотрим верно ли выбран метод (вид) операции. 2. Операция: - исследуем правильность техники операции по протоколу операции и исходя из ретроспективного анализа возникших осложнений, - достаточной ли была коагуляция (действия хирурга) и борьба с кровотечением (действия хирурга и анестезиолога); - проверяем корректность использования медицинских изделий и оборудования в ходе операции; - в части случаев в ходе операции могут возникнуть осложнения, ассоциированные с проведением операции, но не связанные с ней напрямую (чаще ожоги, реже падения); - отдельным большим вопросом является соблюдение санэпидрежима (внесение инфекции), - ну и конечно же, важная составляющая - анестезиологическое пособие. 3. Послеоперационный этап: - как быстро выявлено осложнение и как своевременно и полно начата борьба с ним. Отдельным пунктом исследуем каждое возникшее осложнение и совокупность осложнений разбирая причины их возникновения, исключая (или подтверждая) наличие такой причины как недостаток медицинской помощи. Получается своего рода круговорот, когда начальный этап взаимосвязан с конечным, а зная что развилось в конце проверяешь полноту диагностики в начале. И нет, этот алгоритм неполный. Уже после доклада я поняла, что могу придумать ещё пару пунктов. К примеру организационные особенности оснащения медицинскими изделиями, которые влияют на своевременность проведения операции. Или же, чрезмерность операции в какой то ее части. В общем, задел есть. Теперь есть что поисследовать и обдумать. А у Вас есть дополнения в мой алгоритм? Буду признательна за комментарии Наши каналы: YouTube, VK, Rutube

Главные события медицинского права в 2026 году Традиционно, апрель насыщен событиями. И, конечно же, его центральным событием является конгресс Ассоциации судебно-медицинских экспертов. Юристы юристами, а тех, кто каждый день делает эти самые экспертизы, которые затем становятся основой приговора и решения суда, можно концентрированно слушать именно здесь 16 апреля на секции "Негосударственная судебно-экспертная деятельность" мы обсудим вопросы уголовной (!) ответственности судмедэкспертов, а также спорные вопросы заключений специалиста. Секция пройдет без трансляции, приходите! 17 апреля на секции "Экспертиза медицинской помощи" зарядимся вопросами судмедэкспертизы по врачебным делам. Для тех, кто планирует участие онлайн - на сайте регистрация на трансляцию по дням И это не конец)) 21 апреля, в НМИЦ ССХ им. А.Н. Бакулева пройдет Всероссийская конференция «МЕДИЦИНА И ПРАВО В XXI ВЕКЕ», посвященная 10-летию секции "Медицинское право и социология" Ассоциации сердечно-сосудистых хирургов России!