Призма урбанизма

Урбанистика свернула не туда? Обсудим на онлайн-дискуссии 23 сентября! Совсем недавно казалось, что за урбанистикой будущее, светлое и демократическое. Комфортная городская среда, благоустройство, рекреационные зоны — эти слова звучали как слагаемые успеха. Но прошло несколько лет, и вот нам уже дурно от плитки, самокатов и прочей «урбанины». Как так вышло? И есть ли альтернативы? Поговорим об этом с экспертами в следующую среду в 19:00 по мск — и заодно узнаем, что же все-таки лучше: старые добрые лебеди из шин или лавочки за миллион. До встречи на площадках «В лесах»! YouTubе | Телеграм | ВКонтакте

Присоединяйтесь 23 сентября поразгонять про пути и судьбы российской благоустроительной урбанистики 🌞

С этой недели я работаю в бюро МЛА+. Я был частью этой команды более 5 лет, и вот настало время вернуться. Для меня это не просто архитектурное бюро: это настоящая градостроительная школа, построенная на системе ценностей и убеждений, накопленных за многие годы работы по всему миру. А главное — на неравнодушии и любви. Я скучал.

Что поменялось Темы, перекочевавшие из "блогерской" урбанины начала 2010-х в ядро государственной градоустроительной политики 🤠 1. Комфортная городская среда Тут все понятно. Это идеологическое ядро наццелей, федпроектов, чеклистов и госконкурсов. Писал об этом тут. 🤠 2. Мастер-планы Идея объединения социально-экономического и пространственного планирования, а также задействования внебюджетных стейкхолдеров — инициативная практика Перми и еще нескольких городов, подхваченная на федеральном уровне и отмасштабированная на всю страну. 🤠 3. Комплексность Самая неоднозначная тема, но все-таки подхваченная государственной повесткой. В основе — идея необходимости вернуться к общественному контролю за городской формой, бороться с точечной застройкой и низкой предсказуемостью развития. В результате — инструмент КРТ (это точно то, за что боролись урбанисты, когда были на 15 лет моложе?), объемно-пространственные регламенты и дизайн-коды. 🤠 4. Внутренний туризм Не думаю, что это напрямую связано с хипстерским урбанизмом, но уверен, что помимо объективных внешнеполитических обстоятельств на моду путешествовать по стране и последовавшую господдержку повлияли многочисленные низовые краеведческие инициативы, локальные волонтерские и меценатские проекты плейсмейкинга и популярные паблики вроде Эстетики Ебеней. 🤠 5. Наследие ОКН, память, ностальгия по дореволюционному, советскому и постсоветскому. Тема, контуры которой начали оформляться в государственной повестке совсем недавно, но которая уже довольно широко представлена в мерах поддержки. Что будет меняться завтра Направления развития, которые пока не стали частью официального дискурса в территориальном планировании и градостроительстве. Но наверняка станут в ближайшем будущем. 👁️ 1. Сдерживание роста В жилищной политике ключевым kpi все еще служит метраж жилобеспеченности. Соответственно, государство поддерживает массовое строительство жилья, пока не сильно переживая насчет того, в каких городах оно производится. Результат — стремительная метрополизация — рост нескольких крупнейших агломераций при сокращении населения большинства городов (по разным оценкам, доля сжимающихся городов — между 70 и 80%). Меры, стимулирующие людей оставаться в малых городах, — ничто по сравнению с растущим предложением в крупнейших и их инфраструктурными и сервисными преимуществами. 👁️ 2. Кампусы Увы, до сих пор кажется модным создавать изолированные кампусы, комплексы, кластеры и городки для корпораций, университетов и технопарков. Понятно, что проще и респектабельнее построить что-то новое и комплексное (см. п. 3 предыдущей части), чем создавать дисперсные сети объектов и инфраструктур, но критика в адрес такого подхода пока не кооптирована градостроительной политикой. 👁️ 3. Измельчение и диверсификация Разочарование в культе комплексности, который сложился в 2010-е, наверняка приведет к тому, что поддержка и предпочтение будет отдаваться локальному, адресному, немасштабному. Вместо новых раскатанных на десятки гектаров КОТов, КУРТов и КРТ — компактные кварталы в лакунах. Вместо бульдозерной реновации — внимательный к контексту локальный редевелопмент силами многих застройщиков и разных проектировщиков. Вместо тотальных дизайн-кодов — цветущее разнообразие местных характеров. 👁️ 4. Дорожная диета и микромобильность Эта тема стара как мир, но пока очевидно буксует. Несмотря на прогресс ряда городов, сделавших ставку на общественный транспорт, велодорожки и сужение проезжих частей, в принципы федеральной политики эти идеи пока не превратились. Не коснулся цифровизации, ИИ и вовлечения — но без этого не обходится ни один отчет по трендвотчингу. Возможно, забыл или не учел еще что-то важное: буду рад обратной связи.

На днях КБ Стрелка провела дискуссию «Город, который построили мы. Как изменилась урбанистика за 15 лет и что будет дальше?». Спасибо КБ за то, что проводят такие сессии рефлексии и отдельное спасибо медиа Кто твой город — за возможность ознакомиться с их содержанием тем (нам), кто не живет в Москве. В разговоре прозвучало немало интересных мыслей, но в нем не состоялось подведения содержательных итогов перемен урбанистической повестки за полтора десятилетия — а название дискуссии наводит на такие ожидания. И пусть я в урбанистике сильно меньше пятнадцати лет, позволю себе подвести собственные итоги этого периода. Призываю поговорить о том, какие идеи удалось привнести в обустройство российских городов, а каким только предстоит войти в официальную повестку. Опустим размышления о том, действительно ли левацкие идеи младоурбанистов оказались реализованы, или их демократизирующий замысел оказался выхолощен по дороге, редуцировавшись до символов и симулякров, качелей и велодорожек. Рассмотрим только физические результаты произошедших в наших городах перемен.

Верю, что Шуховскую башню можно спасти 🏠 Если читать новости, то ситуация кажется безнадежной: реконструировать легендарную башню могут начать уже этой осенью. Эксперты и градозащитники опасаются, что фактически предложенный метод будет означать создание копии башни из новых материалов. Убежден, что по отношению к столь ценным для российской и мировой истории памятникам инженерного дела нельзя применять шаблонные методы, уместные в прочих случаях. Важно сохранить по возможности все подлинные элементы исторической конструкции, и эксперты не считают эту задачу невыполнимой. Мой друг Айрат Багаутдинов, основатель проекта «Москва глазами инженера» и исследователь наследия Владимира Шухова, запустил кампанию по спасению памятника. Вы можете помочь проекту, подписав публичное письмо: на это уйдет буквально минута вашего времени. Подробнее о том, что можно сделать, читайте в этом посте. 🪟

Стиль как фантом и фактор единения 🏢 🪟 🏠 На архи.ру вышел текст о прошедшей на «Арх Москве» дискуссии о том, почему стиль снова становится важной категорией архитектурного процесса в России. Там я разделяю стили на прескриптивные и дескриптивные (как правила в лингвистике) и выражаю надежду на то, что нового большого национального стиля нам всё-таки удастся избежать. Спасибо Анатолию Белову за приглашение к разговору и подготовку материала

Капром в исторической ретроспективе Для городских историков этот год проходит под знаком капрома — архитектуры капиталистического романтизма. В апреле в Тюмень приезжал архитектор Даня Веретенников, автор тг-канала Призма урбанизма, но еще недавно более известного под названием Клизма романтизма. Мы много рассуждали о том, как изучать капром, как его интерпретировать и какие исследовательские вопросы нужно ему задавать. После чего вместе с коллегами по Центру урбанистики ТюмГУ стали прорабатывать что-то вроде исследовательской программы по капрому. Так, в мае городской историк и археолог Андрей Кердивар проводил публичную лекцию о тюменском капроме, обратив внимание, что для него характерна черта «цитаделизма». Затем социолог Анна Клещенок на своей публичной лекции о советском модернизме Тюмени особенно подчеркнула, что тюменский совмод практически тотально был капрометирован. И, наконец, архитектор Владимир Ротбергер сделал тему капрома центральной для своих штудий в аспирантуре по истории, уже провел первые экскурсии, а вчера публично выступил в культурном центре Золото+Болото с рассказом о создании путеводителя по тюменскому капрому. Дорогие подписчики, конечно, резонно спросят — где история, а где капром? Еще год назад мы думали точно так же, пока не прочитали ставшим бестселлером книгу Круги капрома, авторами которой выступили главные амбассадоры этого феномена Даня Веретенников, Гавр Малышев и Александр Семенов. Для нас стало полной неожиданностью, что чуть ли не главным лейтмотивом книги была мысль об историчности капрома. Во-первых, авторы однозначно вписывали его в конкретный исторический период 1990-х — 2000-х гг. Во-вторых, они показывали, что история была важнейшей частью репрезентации и художественного образа капромантизма. Уже во введении авторы описывали капром через историю архитектуры и не спешили с его стилистическим определением. В их образной модели архитектура XX века была одной пьесой с актами авангарда, сталинского ампира, борьбы с излишествами и брутализмом, где капром выступил финальным занавесом. То есть архитектура 1990-х — 2000-х гг. не являлась модой, а отражала логику прежних архитектурных эпох, от которых ей пришлось оттолкнуться. Капром же был про свободу слова и самовыражения, как сказали авторы, «на общегородском форуме». Поэтому авторы заявляют о его конце в 2010-е гг., так как в это время государству снова появилось дело до архитектуры. В результате книга оценивает капром через ностальгию о скоропостижно ушедшей свободной эпохе. Историческая репрезентация в капроме наиболее хорошо была показана в разделе «Реваншизм», написанным Веретенниковым. Суть в том, что колонны и купола капрома выражали попытку взять реванш у советского прошлого через возврат к отринутому имперскому и буржуазному наследию. Веретенников кратко вписал эти изменения в концепцию «ретроразвития», которую в 1980-е предложил архитектор Борис Еремин. Она означала, что в городах должны были воссоздаваться утраченные памятники, получавшие новые функции, пока города не становились похожи на себя в свой «золотой век». Так, Храм Христа Спасителя стал особым воплощением этой идеи. Подобная логика была и в процессе «капрометирования» старых зданий, когда девелоперы подчеркивали связь с прошлым дома и нередко указывали на фасаде две даты — год постройки и год реконструкции. В разделе «Регионализм» Малышев объяснял, что после распада СССР города конструировали собственную домодерную идентичность руками местных архитекторов, сравнивая это с романтизмом XVIII–XIX вв. Подводя итог, городские историки хотят сказать, что пора изучать капром как историческое градостроительное явление. Сегодня мы убеждены, что капром был частью городской политики на рубеже XX и XXI вв., когда точечно, но в конечном счете масштабно перестраивал российские города. Пора заняться историческими поисками того, кто к этому был причастен — архитекторы, заказчики, политики; и нужны ответы на вопросы — в каких градостроительных контекстах на местах он реализовывался? была ли у капрома идеология? На данным момент мы об этом практически ничего не знаем.

Спасибо Городским историкам за внимательное прочтение нашей книги и интерес к капрому. Ждём путеводитель по капрому Тюмени!

Островский монастырь — загадочная обитель на востоке Московской области 🐟 💧 🐍 Архитектурный комплекс создаётся с 1990-х годов, когда бывшую сельскохозяйственную землю приобрели представители общины т.н. Истинно-православной Церкви (ИПЦ). ИПЦ — группа юрисдикций, противопоставляющая себя признанным православным церквям. Ее история восходит к 1920-м годам, когда в русском православии росло недовольство в связи с излишним сближением церкви с новой советской властью. Поэтому большинство общин ИПЦ исторически оставались ближе к РПЦЗ (Русской православной церкви заграницей). Грандиозный монастырский ансамбль под Орехово-Зуево — одна из вершин вернакулярного силикатного узорочья. Комплекс включает в себя затейливо декорированные храмовые, жилые и хозяйственные постройки, однако о внутреннем устройстве и интерьерах монастыря информации крайне мало в силу закрытого характера жизни общины. 🏠 Несколько лет назад Островская обитель оказалась в центре громкого скандала: в сми пишут про сексуальное насилие, рабский труд и прочую жесть.