Макс Пестов / Ничего Нет

Дорогие товарищи! Еще кусочек из будующей книги. Сепарация, как известно, становится возможно благодаря работе символической функции и вот короткое обобщение некоторых аспектов символизации. Французская школа особенно точно описала те зоны, где символизация не срабатывает. На месте нерепрезентированного возникает не значение и смысл, а его неоформленные заместители: психосоматический симптом, негативная галлюцинация, оператуарное мышление, белая депрессия. Психика как будто заполняет пустоту тем, что не требует полноценной символической работы: телом, процедурой, отсутствием, обеднённым мышлением, немым страданием. Там, где переживание не может стать представлением, оно уходит либо в соматику, либо в переживание пустоты, либо в механическое функционирование без живой аффективной связности. Британская традиция смотрит на эту же проблему с другой стороны: не только где символизация проваливается, но и как она вообще становится возможной. У Биона это происходит через альфа-функцию матери, принимающую сырые бета-элементы младенческого опыта и возвращающую их в форме, пригодной для мышления. У Винникотта — через переходное пространство, игру и достаточно хорошее присутствие, в котором ребёнок постепенно учится создавать символ, не разрушая связь с объектом. Символ здесь рождается не изолированно, а рядом с другим, который на время одалживает психике свою способность думать. У Лакана появляется более жёсткий поворот. Символ — это не просто замена утраченного объекта, а след его необходимой утраты. Язык не возвращает нас к Реальному и не восстанавливает непосредственное обладание объектом. Напротив, он окончательно отдаляет субъекта от полноты присутствия. Но именно это отдаление и делает возможной субъективность: субъект возникает не там, где объект сохранён, а там, где утрата получает символическую форму. Гештальт и реляционные подходы позволяют описать тот же процесс не столько через объектные отношения или интрапсихическую переработку, сколько через поле контакта. Символ не производится изолированным Я внутри самого себя. Он возникает между двумя участниками — в живом процессе встречи, отклика, совместного выдерживания и называния опыта. Терапевт здесь не просто свидетель уже готового смысла, а соучастник его рождения: тот, кто помогает сырому переживанию обрести контур, не присваивая его и не закрывая преждевременной интерпретацией. Поэтому различие между психоанализом и гештальт-подходом проходит не по линии «внутрипсихическое — интерсубъективное». Психоанализ давно показал, что символизация возникает в отношениях: в контейнировании, переходном пространстве, аналитическом поле, первичной и вторичной символизации. Гештальт делает другой акцент: он переводит эту проблему в язык фигуры и фона, телесного резонанса, границы контакта и ситуации встречи. Обе традиции исходят из того, что символ рождается не в одиночестве, а в отношении; различается прежде всего то, каким языком описывается это рождение. #символизация #лакан #бион #гештальтнегештальт

Поэтому нарциссическая связь часто выглядит интенсивной, вдохновляющей и весьма соблазнительной. Но в ней есть фундаментальное ограничение: Другому трудно быть отдельным. Его отдельность воспринимается как нарциссическая травма. Его несогласие, автономия, усталость, критика или собственное желание переживаются не просто как различие, а как нападение на грандиозную организацию субъекта. Это псевдо-связь, прерывающая сепарацию. Формально другой присутствует, но его субъектность редуцирована. Он включён в нарциссический контур как часть расширенного Я. Сепарация становится невозможной, потому что признать другого отдельным означало бы столкнуться с собственной ограниченностью, нехваткой и зависимостью от признания. В шизоидной позиции связь не столько удерживается или отрицается, сколько не получает достаточной ткани для разворачивания. Здесь важно уточнить: речь не обязательно о полном отсутствии внутренней представленности другого, а скорее о слабости, хрупкости или опасности этой представленности. Другой может быть внутренне значим, даже чрезвычайно значим, но контакт с ним переживается как перегружающий, вторгающийся или угрожающий распаду. Если зависимый субъект цепляется за объект, контрзависимый отталкивает его, нарциссический включает его в себя, то шизоидный субъект уходит из поля связи, чтобы сохранить минимальную целостность. Связь оказывается слишком насыщенной возбуждением, требованием, вторжением или риском потери себя. Поэтому безопаснее не нуждаться и не приближаться, тем самым, не разворачивая влечение к объекту В радикальном варианте здесь действительно нет той внутренней ткани, в которой связь могла бы развернуться как живая, взаимная и символически удерживаемая. Другой либо слишком далёк и абстрактен, либо слишком близок и опасен. Между этими полюсами плохо формируется промежуточное пространство, где возможны игра, воображение, обмен, ожидание и переживание отсутствия без катастрофы. Шизоидная проблема состоит не в отсутствии потребности в связи, а в невозможности выдержать саму плотность контакта. Желание связи может быть глубоко спрятано, расщеплено или перенесено в фантазийную сферу. Там контакт существует, но часто без риска реального другого. В фантазии другой управляем, не вторгается, не требует ответа и не нарушает границ. Если собрать это в одну формулу: В зависимой позиции объект должен быть рядом, иначе субъект переживает угрозу распада. В контрзависимой позиции объект должен быть отдалён, иначе субъект переживает угрозу поглощения. В нарциссической позиции объект должен отражать и подтверждать Я, иначе субъект переживает угрозу обесценивания. В шизоидной позиции объект не должен становиться слишком реальным, иначе субъект переживает угрозу вторжения или исчезновения собственного пространства. Во всех случаях нарушена возможность символической связи: такой связи, где другой может быть одновременно значимым и отдельным, желанным и свободным, отсутствующим и не потерянным, близким и не поглощающим. Зрелая связь требует способности удерживать другого внутри себя не как собственность, не как функцию, не как угрозу и не как фантазийный объект, а как отдельного субъекта, с которым возможна дистанция, различие и продолжение контакта несмотря на отсутствие непосредственного обладания. Такие дела. Как вам вообще эта тема? #сепарация #пограничнаядинамика #нарциссизм #зависимость

Дорогие товарищи! Последний месяц я был занят финальной редактурой книги, посвященной процессу сепарации, а также клиническим аспектам его нарушения. Хотелссь бы поделиться с вами кусочком текста о том, какие формы эти нарушения могут приобретать. В зависимой позиции субъект пытается удержать связь через инвестицию присутствия. Объект нужен не просто как любимый или значимый другой, а как внешний регулятор собственного существования, тревоги, самоощущения и непрерывности Я. Отсюда возникают различные зависимые феномены: страх разрыва, тревога перерд исчезновения объекта, болезненная чувствительность к дистанции, навязчивая забота, контроль, требования подтверждения любви, а иногда и превентивная агрессия. Забота здесь часто не является свободным даром. Она становится формой удержания: «я о тебе забочусь, значит, ты не можешь уйти». Агрессия возникает там, где забота перестаёт работать как способ контроля. Тогда объект переживается как предающий, ускользающий и неуправляемый. Ярость уничтожает объект, который не получается контролировать. Но это уничтожение парадоксально: субъект атакует именно того, без кого не может обойтись. Создание символической связи оказывается блокировано, потому что объект ещё нужен в форме непосредственного обладания. Он не может быть отпущен во внутреннее пространство, не может стать образом, памятью, устойчивой репрезентацией, с которой можно находиться в связи на расстоянии. Связь должна быть подтверждена фактом присутствия, ответа, взгляда, сообщения, телесной доступности. Поэтому дистанция переживается не как нормальная форма отношений, а как угроза исчезновения. В этом смысле зависимость — это не избыток любви, а дефицит символизации связи. Другой ещё не стал внутренним объектом. Он нужен как внешний протез психической регуляции. В контрзависимой позиции связь формируется через её отрицание. Субъект демонстрирует автономию, независимость и самодостаточность, но сама интенсивность этой демонстрации указывает на скрытую зависимость от объекта. Другой нужен именно как тот, от кого надо не зависеть. Поэтому контрзависимость — это не отсутствие связи, а особая форма связи через ее отрицание. Здесь уязвимость переживается как опасность поглощения, унижения или потери контроля. Сближение вызывает тревогу, потому что в нём активируется возможность нуждаться, просить и переживать нуждаемость. Чтобы не встретиться с этой уязвимостью, субъект строит идентичность вокруг отказа: «мне никто не нужен», «я сам», «отношения ограничивают», «привязанность делает слабым». Но эта автономия имеет защитный характер. Она не рождается из внутренней устойчивости, а поддерживается постоянным дистанцированием. Другой всё равно остаётся значимым, но как угроза вторжения. Если в зависимой позиции объект должен быть рядом, то в контрзависимой он должен быть удержан на расстоянии. В обоих случаях субъект не свободен по отношению к объекту. Контрзависимая связь — это связь через демонстрацию автономии. Отношение сохраняется как поле борьбы за дистанцию: «я связан с тобой тем, что всё время доказываю, что не связан». В нарциссической позиции связь создаётся через включение Другого в собственную грандиозность. Другой здесь не вполне признаётся как отдельный субъект со своей внутренней жизнью, желаниями, ограничениями и правом на инаковость. Он функционирует как функция: зеркало, подтверждение, аудитория, украшение, ресурс, продолжение нарциссического Я. Если зависимый субъект хочет обладать объектом, чтобы не исчезнуть, то нарциссический субъект включает объект в собственную систему самоподдержания. Другой нужен для стабилизации самооценки, поддержания исключительности, подтверждения ценности. Он важен не как другой, а как тот, кто отражает необходимый образ Я.

А это картиночки для настроения)

Итак, товарищи! Преодолев отметку в 5000 км на трассе А318, следуя из пункта Шигадзе в пункт Сага, решил поговорить с вами о срединности. Ибо 8 часов дороги сами себя не проведут! Тем более что эта тема очень важна для аналитической перспективы. Вообще, понятие Срединного Пути имеет интересную историю развития. Первое определение было предложено историческим Буддой. Его смысл заключался в том, чтобы избегать крайностей — не уходить ни в аскетизм, ни в излишества. То есть здесь была предложена особая экзистенциальная позиция: дисциплина без всемогущего контроля и старательность без самоненависти. Можно сказать, что здесь описано хорошо интегрированное Супер-Эго. Отличная рекомендация для практики и ответ на вопрос о том, как именно двигаться по пути. Но этого оказалось недостаточно. Нагарджуна переоткрыл Срединный Путь, опираясь на знаменитую формулу мадхьямики: «пустота — это форма, а форма — это пустота». Срединность здесь раскрывается через понимание пустотности прежде всего как отсутствия самобытия, то есть независимого и самотождественного существования. Поэтому здесь нет ни нигилизма, ни эссенциализма. Из этого исходит главное требование — избегать всяческой реификации кажимостей. В отношении Собственного Я это будет звучать так: необходимо иметь стабильное и хорошо функционирующее Эго, однако не относиться к нему чересчур серьезно. Отсутствие Эго приведет к психозу, а его ригидность — к операторности и расстройствам личности. Возможно, Нагарджуна был первым психоаналитиком — во всяком случае, работа аналитика во многом направлена на деконструкцию Эго. Следующий ход связан с еще одной философской школой — йогачарой. Если мадхьямика постулирует бессущностность Эго, то йогачара отвечает на вопрос: каким же образом из пустотности появляется то, что рассматривается как имеющее сущность? Здесь срединность располагается между идеализмом и наивным реализмом. Это означает, что двойственность, то есть разделение объекта и субъекта, появляется в момент возникновения мысли. Это то место, где возникают различия, описанные в прошлом посте. Можно сказать, что йогачара — это форма радикальной феноменологии. Не важно, что именно конструируется, поскольку оно не имеет самосущностной природы; важен сам процесс распознавания и впадения в грех отождествления: я и не-я, мое и не мое, подходящее и неподходящее. Вся сложность, на мой взгляд, возникает именно с этим отождествлением, которое происходит стремительно, бессознательно и некритически. Особая психическая конструкция — манас — вцепляется в воспринимаемое, как голодная собака в кусок мяса, и мгновенно его проглатывает, тем самым присваивая и делая своим. Можно сказать, что такова естественная установка сознания: манас формирует ощущение Self — всепоглощающую Себя-щность, отделяющую небытие от бытия, которое необходимо защищать. Тогда медитация на пустотность, реализующая принципы Срединного Пути, может включать в себя несколько аспектов: что распознается, как именно и, самое главное, кем? #психоанализибуддизм #пустота #meditationmachtfrei

Дорогие товарищи! Канал ушел на небольшие тибетские каникулы, поэтому к ничему прибавится еще больше нет. Но ничего, вместо этого предлагаю вам небольшую фотоподборку и некоторое количество околобуддийский спекуляций. Поговорим же о ничего. Есть несколько видов пустоты. Первая, самая очевидная - пустота от ненаполненности. То, что известно как нарушение гомеостаза, ощущение дефицита. И это переживается как испорченность Эго, как состояние, которое необходимо устранить. К счастью, способов временно компенсировать нехватку достаточно много. Здесь хорошо бы задержаться в самом переживании этой испорченности - но для прилется обладать достаточным количеством известных психологических ресурсов. Так сказать, сориентироваться на местности. Далее, можно попробовать распознать природу этого дискомфорта - для этого подходит буддийская перспектива. Дело в том, что испорченность не сущечтвует как данность, но есть процесс распознавания чего то как испорченности. То есть, здесь речь не идет о корреляции и ее правильности, а о том, что этот процесс постоянно работает в фоновом режиме. Какая то непонятная штука выпадает в осадок осознаваемой понятности. И концентрация на самом процессе распознавания дает еще одну возможность не идентифицироваться с распознаваемым. Возможно, что большая непонятная штука может быть приблизительно описана как буддийское понятие пустоты. Приблизительно, потому что пустота может быть также понята как относительность и отсутствие самобытия. На фотографии отмечено самопроявление боддхисатвы Манджушри, ответственного за мудрость распознавания иллюзий ума, своим огненным мечом рассекающим неведение и все такое. Да пребудет с нами Праджняпарамита!

Дорогие товарищи! Хочу рассказать про интересный проект, который может быть очень полезен для осмысления собственной практики, особенно в тех местах, где не удается опираться на имеющуюся теорию или терапевтический опыт. Мой опыт супервизора подсказывает, что большинство терапевтов боятся не «ошибиться», а оказаться в ситуации, где нет очевидно правильного решения. Как думать и действовать в таких "серых" зонах? Где проходит граница ответственности психолога? Найти ответы поможет курс «Эволюция терапевта: сложные случаи современной практики». Его проводят специалисты сервиса Ясно — практикующие психологи с клиническим и супервизионным опытом. Участников ждёт: — 4 интерактивных занятия — обсуждение серых зон — файлы с формулировками и решениями для сложных ситуаций — 2 онлайн-разбора ваших кейсов (на тарифе «Вместе», количество мест ограничено) Все материалы и записи занятий будут доступны в течение года. 💙 Ясно объединяет большое профессиональное сообщество: более 4 500 психологов, которым доверяют 370 000+ клиентов. Присоединяйтесь к курсу, чтобы разобрать реальные случаи из практики и почувствовать опору в сложных ситуациях. По промокоду PESTOV — скидка 15%. → Узнать подробности  Реклама. ООО "Ясно. Лайв", ИНН 9703044223, erid: 2W5zFHkLXzy

Обложка для книги в стиле фэнтези

Я с вами согласна на тысячу процентов в ваших теоретических рассуждениях, и мне кажется, если мы заявляем такую сложную тему, нам придется играть по другим правилам - не порядка, но хаоса, в котором ничего кроме творческой игры не живет, соседствуя с довольно неприятными персонажами - перверсией, аддикцией… - теми Fort, которые не ищут Da, приходя при этом в терапию. Как игра там вообще выживает? Благодаря ли тому, что ослепление Эдип выбрал заменой самоуничтожению? А теперь кода и вернемся к развитию тему чуть позже! Если вам интересно то, о чем мы здесь напели, можно предварительно оставить ваши контакты, мы пришлем всю информацию, как только окончательно определимся с аранжировкой https://2psy.online/notneurotic #неневротическиесостояния #эпистолярий

С большим интересом прочла ваш ответ, и вижу, что вы играя и по-доброму обошлись с моим «защитным штилем» и всерьез ответили на все, скрытые за игрой, вопросы. Это приятно. Но я тоже хочу всерьез продолжить размышлять, тем более что вы поставили новые вопросы. Прежде всего, вы спрашиваете: можем ли мы ввергнуться в состояние до-эдипального, не потеряв (лицо) пути назад? Да, конечно, мы можем, и в этом одна из немногих чисто практических выгод интроецированной триангулярности Эдипа - мы можем и туда, и обратно, как хоббиты, не потеряв, а только приобретя опыт и материал для мемуаров:) Психоанализ ведь нам не сильно много предлагает, точнее - не рекламирует выгоды, но пройдя свой путь в нем, мы с неожиданной радостью обнаруживаем, что теперь полностью свободны в своих передвижениях по психическому, ничего не теряя. А что касается пустоты, которая пугает, тут я продолжу про хоббитов, точнее, про «бездну», в которую ввергнут Саурон (и которая, как можно догадаться, его не сильно утешает, потому и нужны все эти назгулы, орки… - чтобы вернуться к живым с их простой и доброй жизнью и… уничтожить ее). Вы философствуете, на какой стороне мы будем удерживаться - мы в любом случае будем «читателями» чужих «бездн», в которые они погружены силой судьбы (бессознательного) и неотвратимостью закона природы. Это ведь обычная клиническая ситуация - мы не можем знать всерьез тех «бездн», которые приносят нам пациенты, мы можем только «смотреть, но не трогать». То есть этих «бездн» и пустот мы не поймём до конца, сколь бы искусно мы не формулировали наши мысли. Делая шаг туда в честном теоретическом размышлении, нам придется столкнутся именно с невозможностью, с немощностью мышления, импотентностью символической способности, которая, как зеленая трава Шира, отсутствует в окрестностях Мордора. Вот с этой пустотой (void) мы и будем иметь дело, - что вам, конечно, хорошо известно и как теоретику и как практику. Это не то «предвечное ничто», что рождает жизнь - совсем не оно. Более того, туда же мы поведем наших слушателей (надеюсь, они нам это простят, увлеченные темой не-невротического). Можно ли говорить о выборе, говоря о негативе, учитывая, что сам Грин ничего не выбирал, а гениально справлялся, теоретизируя? Я имею в виду его биографию. Мы можем прикрыться теорией, но наша аудитория - чувствующие люди, с богатым контрпереносом. В этой пустоте нам нужно будет быть вместе с ними, не отходя ни на шаг, и чувствовать вместе с ними. Ещё и поэтому мне нравится Эдип и его способность связывать несвязуемое. Отсутствие и пустота - принципиально разные понятия, поскольку в первом жизнь (символическая) рождается, а во втором - нет. Сейчас я думаю о Фрейде, который в 31 лекции провозглашает «там где было Оно, должно стать Я» - что не должно было превратиться в манифест, поскольку было написано в момент ужаса смотрящего на разлив жестокости Первой мировой, ассоциированного им с разливом Зельдерзее, - но превратилось, поскольку мы все любим манифесты против хаоса и распада. Я бы чуть дополнила вашу дуальность «на какой стороне» проблемой «спасать или спасаться», оставляя прекрасный ход «объединить обе и ничего не решать» за скобками как теоретически верный, но практически невозможный (кто из нас, если задуматься всерьез, способен удерживать такой уровень расщепления?). В общем, вы видите, я веду нас с вами неприятным путем (не сердитесь) к чувствилищу нашего «героя» и его вопроса о самом себе и месте его психического обитания. Вопроса, который он, кстати, не спешит задавать, говоря обычно: «исправьте вот это и вот это, а в остальном я лучше и умнее вас». И… ошибается, защищается, дрейфит перед лицом своих пустот. А мы ему говорим: «это озеро пора осушить и ввести в берега, другого пути нет». А он: «и это все банальности, которые вы можете мне предложить?»:)