Страдай с толком

Психотерапевтический вальс Когда человек совершает возвратно-поступательные движения в вертикальной плоскости, мы часто сравниваем это с танцами: шаг вперёд, шаг назад. Если человек стоит на краю трамплина в бассейне и мнётся туда-сюда, мы можем спросить: «Ну что ты там вытанцовываешь, давай уже решайся». Подобные «туда-сюда-обратно» танцы бывают и в психологическом консультировании и психотерапии. Как это выглядит и зачем психолог может целенаправленно толкать клиента туда, откуда он знает, что придётся возвращаться назад? Происходит это следующим образом. Приходит «прошаренный», в теме и образованный клиент. У него может быть предыдущий опыт терапии, может быть, он просто начитался книжек, наслушался подкастов, насмотрелся YouTube – и он «шарит за психологию». Ну или считает, что шарит, и приходит, зная готовые ответы. Он как школьник со шпаргалкой: «мама не любила, папа был абьюзер, я в созависимых отношениях, мне надо оценить ущерб и сепарироваться» – на первой сессии, за первые три минуты. И тут психолог выпадает в осадок, потому что «ну а делать-то что с этим?». Делать с этим вот что – этому не надо верить. Дело в том, что клиент приносит это формально. Даже если там есть какой-то эмоциональный заряд, это не тот заряд, который нам нужен. Почему я так считаю и так уверенно об этом говорю? Потому что если бы это не было формальностью, то это уже было бы сделано. Если бы клиент действительно всё это осознавал, переживал, прошел соответствующий цикл напряжения и пришел к этим выводам как к инсайтам, а не подчерпнутым из литературы «правильным» формулировкам, он уже был бы по другую их сторону. Это уже не было бы запросом. Сам факт, что он приносит это как изначальный запрос, уже говорит о том, что этот запрос формальный и он на самом деле так не считает. А дальше тут начинается то, что можно назвать «психотерапевтическим вальсом». Когда нам сначала нужно сделать шаг назад – отмотать от всех этих правильных слов и вернуть клиента в контакт со своими эмоциям: «Да-да-да, сепарация, созависимость, ущербы – это прекрасно, но ты же хочешь быть в контакте с родителями? Ты же их любишь? Ты же ждёшь от них любви? Ты же на самом деле не хочешь от них сепарироваться?». И вот только после того, как мы укоренились в этой точке, в которой мы восстановили живой эмоциональный контакт с ситуацией, уже можно заново идти в ту сторону, которую клиент изначально заявлял. Только на этот раз всерьёз и по-настоящему, а не на уровне бесполезных интеллектуализаций.

Нерешительный успех Помните, что надо принимать для счастливой жизни? Правильно, решения. А почему это надо делать? Почему это так важно? Обычно мы думаем о принятии решения как о необходимом прекурсоре для поведения. То есть если кто-то решил добиваться какого-то успеха, то дальше он совершает поведение, ведущее к этому успеху, и, собственно, приходит к нему. А если не решил, то, соответственно, он так себя не ведёт и не приходит к успеху. Довольно прямолинейная схема. Она, однако, как и все прямолинейные схемы в психологии, не очень работает. Дело в том, что поведение вполне может происходить и без решений, но это не делает ситуацию лучше и не отменяет ценность решения. Казалось бы, мы получили то, чего хотели. Если ценность решения состояла в том, чтобы как-то себя вести, а вы получили поведение без принятия решения, то и пёс с ним, с этим решением. Поведение-то уже есть, значит, мы будем двигаться к успеху, всё хорошо. Но не тут-то было. Представим себе Васю, который размышляет, пригласить ли ему свою коллегу Фёклу на кофе с продолжением по обстоятельствам. Вот он думает и пока ещё не решил, хорошая ли это идея – развивать отношения с коллегой, готов ли он идти на этот риск, и что, если она откажет, а что, если она согласится. Но пока он варится в этом котле, поскольку ассоциативные ряды уже активированы, у него уже Фёкла ассоциируется с кофе и всем возможным продолжением, в какой-то момент он просто оказывается в ситуации, где он её уже пригласил. Как-то вот так эта тема зашла, и между делом он взял, да и брякнул, что, может быть, и нам тоже попить кофе. И она взяла, да и согласилась. И вот он оказывается там, куда он вроде бы хотел прийти, но еще не решил, что хотел. Решение не принято. И что происходит здесь? Безусловно, существует сценарий, в котором Вася говорит, что ну, значит, это знак судьбы, им предназначено было быть вместе, и присваивает задним числом это решение, присваивает успех и идёт по жизни довольный дальше. К сожалению, это не единственный сценарий. Другой возможный сценарий – Вася пугается произошедшего и ощущает это всё как давление извне. Хотя это результат его же собственных действий, которые родились из его же собственных размышлений, но, поскольку они произошли до принятия решения действовать в соответствии с этими размышлениями, ему кажется, что мир на него давит, что Фекла практически сама на него бросилась, и ощущение того, что у него пытаются отнять свободу маневра, скорее подталкивает его к тому, чтобы отказаться. Третий сценарий, который мне кажется наиболее распространённым в этой ситуации, – это то, что и без того растерянный и нерешительный Вася, когда на него сверху свалился дополнительный амплитудный стимул, становится ещё более растерянным и нерешительным. Только успех не ждёт, потому что успех – это не пассивный объект, который вы один раз получили, положили на полку, и он там лежит. Успехи надо поддерживать и развивать. И если Вася без лишней тревоги (потому что не целенаправленно, а между делом) пригласил Фёклу на свидание, то она ожидает дальнейшего продолжения банкета, и ожидает, что и на кофе он будет такой же спокойный и уверенный, и во всех возможных последствиях кофе будет держать марку. А Вася приходит испуганный, затравленный и растерянный, вообще не понимающий, как он здесь оказался, и всё еще не решивший, хочет ли он продолжать. И в итоге, даже если он потом придет к тому, чтобы решиться: да, все-таки я готов капитализировать на том, что уже случилось, и всё-таки я хочу развивать отношения с Фёклой, – уже поздно. Он уже испортил первую попытку, он уже попытался, у него это уже не получилось, он уже не закрепил успех, и теперь пытаться заново будет гораздо сложнее, более дорогостояще и с меньшей вероятностью успеха. Так что принимать решения необходимо даже тогда, когда действовать в соответствии с этим решением вы начали ещё до его принятия.

Осталось всего 3 места на психотерапевтический разбор в роли наблюдателя 👀 В рамках Клуба начинающих психологов мы подготовили новый формат для специалистов — психотерапевтический разбор. Что это такое? Психотерапевтический разбор — это практическая встреча, где психолог приносит реальный кейс и получает живую, прикладную обратную связь от коллег и ведущего. Это формат наравне с супервизией и интервизией, но часто оказывается даже более эффективным — особенно когда важно: — глубже понять процесс взаимодействия с клиентом — увидеть «слепые зоны» — найти выход из тупиковых ситуаций Когда: 7 апреля в 19:30 (МСК) Стоимость: - Наблюдатель - 2 500 ₽ - Психолог с кейсом - 5 000 ₽ Ведущий: Константин Кунах - психолог-консультант, автор телеграм-канала с аудиторией более 13к подписчиков - "Страдай с толком" и одноимённой книги. ✍️ЗАПИСАТЬСЯ По всем вопросам к @MariyaEryshova

Гендерные различия Как человек, позиционирующий себя как скептик, возвращающий людей в контакт с реальностью, я часто сталкиваюсь с биологическими границами в психике. Психика голодного человека отличается от психики сытого, психика человека с недосыпом отличается от выспавшегося. Усталость, возраст, болезни – всё влияет на наше состояние и эмоции. Низкий гемоглобин может ощущаться как не только физическая слабость. Сердечная недостаточность может вызывать депрессию. А уж как по головушке бьют гормоны – так и ни в сказке сказать, ни пером описать. Ну и, разумеется, на психику влияет биологический пол. Оставляя пока за скобками вопросы трансгендерности, как отдельный тёмный и политизированный лес в психологии, нельзя проигнорировать, насколько мужская психика отличается от женской. Она и должна отличаться. Биологическая и эволюционная функция «найти идеального, здорового, статусного, заботливого и надёжного партнёра и удержать его рядом» слегка отличается от функции «осеменить максимальное количество самок, выигрывая их расположения победами над врагами и доставкой туши мамонта в пещеру». Разная биологическая функция, разное устройство тела, разумеется – и разная психика. Мужчины более аналитичны и фактичны, потому что факт наличия или отсутствия в пещере саблезубого тигра важнее чьих-либо чувств по этому поводу. Женщины более эмоциональны и чувствительны, потому что ребёнку важнее чтобы ему посочувствовали, чем объяснили причины его проблем. В присутствии мужчины женщины ведут себя особенно инфантильно – это, опять же, не случайность, а биологическая данность. Одновременно и закос под более молодую (читай – более фертильную) самку, и проверка самца на способность выдерживать чужую инфантильность, читай: не убьёт ли он детей в будущем. Так что если вы думали что рассказывать всё свидание за феминизм, а потом ожидать оплаты счета кавалером – это лицемерие, ну, может и так, но штука не в нём: главное тут – проверка на толерантность потенциального отца будущих детей к иррациональной требовательности и капризности кого-то рядом. Понимать разницу мужской и женской психики важно и для интерпретации отношений внутри однополых сообществ. Чисто женские коллективы имеют заслуженную дурную славу, потому что женщины в гораздо большем смысле конкурентки друг другу, чем мужчины. Мужчина на рынке отношений выбирает, он в активной роли, так что даже если с кем-то соревнуется – это хотя бы честный конфликт. Женщина же в отношениях в пассивной позиции, даже в сексе мы говорим, что девушка «даёт», а парень её «берёт», так что конечно угроза сравнения выглядит гораздо страшнее. Сравните: толкаться с кем-то локтями или прозябать невыбранной на витрине, не понимая, почему других взяли, а тебя – нет. Внимание к этим механизмам позволяет понять и природу мужской дружбы, и токсичности чисто женских коллективов. Отсюда же и «токсичная маскулинность» которая появилась почему-то когда культура резко – всего за пару поколений – сменила тон на гораздо более матриархальный. Не странно ли это? Логичнее было бы ожидать, чтобы маскулинность достигла токсичных дозировок когда-то в прошлом, почему сейчас? Да потому что это мисномер, неверное название. То, что сейчас называется «токсичной маскулинностью», на самом деле, недостаток мужественности, феминность в мужских коллективах. Когда мужчины начинают воспринимать себя в терминах товара, который должен быть выбран женщиной, как покупателем, вместо естественного положения наоборот, когда женские атрибуты – внешность, репутация, манеры, становятся для мужчин важнее мужских – характера, успеха, целеустремлённости. upd.: этот пост не мог выйти ни в какую другую дату

Охранительное торможение Обычно о защитах мы говорим в контексте психологических защит, а именно: в контексте вытеснения, отрицания, рационализации, проекции и прочих радостей жизни. И говорим по делу – всё это происходит, и всё это важные механизмы. Но мы почти не говорим о неврологических защитах – о ситуации, когда человек защищается от чего-то с такой силой, из такой глубины своей психики, что это уже даже, строго говоря, не психологическая реакция, а неврологическая. Я говорю, разумеется, об охранительном торможении. Охранительное торможение в контексте человеческого консультирования – это реакция, которая возникает у человека на настолько сильный стимул, что психологические защиты с ним уже не справляются. То есть когда недостаточно вытеснить, недостаточно отрицать, недостаточно даже положить сверху реактивное образование, чтобы притопить объект в бессознательное; когда некоторый психологический феномен невыносим даже бессознательно, и когда надо просто отключиться от него любой ценой, – тогда наступает охранительное торможение. Лёгкая его версия – это просто тупняк. Это то, с чем постоянно сталкиваются и психологи, и клиенты на сессиях, когда клиент начинает внезапно тупить и не понимать чего-то достаточно очевидного, упираться лбом даже в то, что раньше понимал и хорошо, но понимал по отдельности. Только теперь всё это собирается в единый пазл, и картинка на этом пазле такая ужасающая, что лучше его не собирать. Более продвинутая версия – когда человек физически выключается. Он просто засыпает. Более того, это может происходить не только с клиентом, но и с психологом тоже. Во-первых, и как аутентичная реакция психолога, потому что психологи тоже не железные, и он тоже может не вывозить то, что происходит между ним и клиентом. Во-вторых, как отражённая реакция, поскольку психолог часто дочувствует за клиента то, что тот сам отказывается чувствовать. В этом плане на психолога может свалиться двойная порция: поверх его аутентичных эмоций сваливаются ещё эмоции клиента, и он начинает засыпать на сессии не потому, что он свою часть не вывозит, а потому, что не вывозит за двоих – и за себя, и за того парня. Интерпретация у охранительного торможения очень простая: если вы столкнулись с торможением в работе с ресурсным клиентом, то вы всё правильно делаете. В работе с ресурсным клиентом работает логика видеоигр: чем больше врагов и сложностей вы встречаете на своём пути, тем больше вероятность, что вы идёте в правильном направлении. Если вам очень легко, значит, вы забрели не туда, сбились с курса. В работе с нересурсным клиентом, с клиентом в регистре, с эндогенным процессом, с суицидальным риском, в кризисной ситуации, в экстренной, чрезвычайной ситуации, безусловно, доводить клиента до охранительного торможения не нужно. В работе с нересурсным клиентом это красный индикатор, который говорит о том, что вы переборщили. Значит, нужно оттормозиться, может быть, даже сдать несколько шагов назад и поставить в голове мысленную пометку «there be dragons». Туда мы не ходим, по крайней мере, в обозримом будущем. И дальше попробовать найти способ обойти эту тему. А если по какой-то причине вам абсолютно необходимо в эту сторону всё-таки пойти, то, по крайней мере, как-то подготовить к этому клиента: поговорить сначала про ресурсы, поднять ему настроение, поработать над контактом, над его эмоциональным состоянием, и только потом попробовать аккуратно приблизиться к этой теме без наскока и внимательно следить за реакцией клиента снова и не рубит ли его. Потому что если рубит – значит, ничего не попишешь, нужно искать другой маршрут. А для клиентов, как и со всеми психологическими защитами, можно понимать, что неврологические защиты работают точно так же, и это полезно для самодиагностики. Опытные клиенты знают, что если с чего-то рубит, если они на каком-то моменте засыпают, значит, вот тут-то и началось самое интересное. Значит, вот об этом и надо говорить. Опять же при условии, что клиент ресурсный.

Поддержка истерики Не знаю, насколько этот текст будет полезен широкому кругу, но, надеюсь, он будет полезен коллегам. В психологических кругах, особенно вокруг ЛОРПТа, бытует мнение, которое я сам поддерживаю и ретранслирую, что перед истеричным клиентом надо полгода простоять на коленях, а потом начнётся настоящая психотерапия. То есть надо поддерживать клиента, даже истеричного, даже зная, что он истеричный, и зная, что то, что он предъявляет, – истерика, его надо всё равно поддерживать, что приведёт к хорошим результатам. Одновременно с этим есть другое мнение, которое я, опять же, поддерживаю и тоже ретранслирую, состоящее в том, что ни в коем случае нельзя выкупать истерику, ни в коем случае нельзя подчиняться тому, что истерик рассказывает про себя, и соглашаться с его версией событий, потому что это истерика. Менее опытные психологи, или просто не имевшие опыта работы именно в этом жанре, не говоря уже о не-психологах, могут посчитать, что это две взаимоисключающие инструкции. Так мы поддерживаем человека или нет? Делаем-то мы что? Потому что если мы поддерживаем, то как будто мы покупаем истерику, а если отказываемся покупать истерику, то как будто отказываемся поддерживать. Разве нет? Так вот нет. Есть большая разница между тем, чтобы поддерживать человека в истерике, и тем, чтобы поддерживать истерику в человеке. Это даже не близкие величины, если под правильным углом на них посмотреть. Когда вы поддерживаете человека, пусть даже в истерике, то история про простоять полгода на коленях – это поддержка в его состоянии, принятие и валидизация его эмоций, желаний и фантазий. «Да-да-да, я понимаю, как тебе плохо, мне бы тоже на твоем месте хотелось пойти всех поубивать. Но мы не будем это делать, я это не одобряю, хотя я понимаю, почему тебе этого хочется. Я вижу, как тебе тяжело, мне тоже тяжело. Та история, которую ты мне рассказываешь, тоже вызывает у меня эмоции, и я понимаю, что она действительно тяжёлая. Я понимаю, что тебе в ней тяжело, одновременно с этим я не верю в неё ни на грош. Я верю, что тебе тяжело, но тебе тяжело не поэтому. То, как ты объясняешь свою тяжесть, – это абсолютно неверное объяснение, но мы до этого доберёмся потом. Сначала давай обсудим, как выстроить отношения с самим фактом того, что тебе плохо, а потом уже дойдём до того, чтобы разбираться, почему так случилось, что тебе плохо». И вот это принципиальная разница – сочувствовать состоянию или соглашаться с нарративом. Если клиент приходит и рассказывает вам, что весь мир против него, бабы – дуры, мужики – козлы, империалисты, капиталисты, рептилоиды ему всю жизнь испортили, начальник – мудак, девушка – стерва и так далее, и вы с ним соглашаетесь, верите не просто, что ему плохо, но и что ему плохо поэтому, то вы купили его истерику. А вот этого делать не надо. Хотя при этом человек действительно страдает, но не потому, что он заявил, но страдает. Просто за его предъявленным ложным объяснением страдания есть настоящее страдание, до которого надо добраться. И чтобы до него добраться, надо с ним наладить контакт. А для этого надо сочувствовать его эмоциям, которым можно посочувствовать. В этом ключевое различие – сочувствовать человеку, соболезновать его состоянию, присоединяться к его эмоциям, но ни на грош не покупать его байки, ни на секунду не верить его объяснениям, и делать это явным. Не обязательно стоять с мегафоном и начинать каждую сессию с того, что ты врёшь с три короба, я не верю ни одному твоему слову. Но когда поднимается эта тема и когда он начинает запрашивать валидизацию не только его эмоций, но ещё и объяснения этих эмоций – а он начнет её запрашивать – вы ему в ней отказываете. Вы говорите: «Не-не-не, тебе плохо, с этим я согласен, в этом я сочувствую. Но то, как ты себе объясняешь это плохо, – это неправильно, и я в это не верю». Но с этим, как с отдельным феноменом в его жизни, можно выстроить отношения, и вполне спросить: «Как тебе с тем, что я тебе сочувствую, но не принимаю твои объяснения?», – и выдержать его реакцию на это. И тогда у вас получится работа с истериками.

Психика и Ньютон Многие люди не понимают законы Ньютона, в частности не понимают, как они применяются к психике. Между тем, одна из главных заслуг Фрейда, как я не устаю об этом говорить, состоит в том, что он принёс законы физики в психологию. Он сказал, что в психологии работает закон сохранения энергии, он сказал, что в психике работают законы Ньютона, он проиллюстрировал, как это выглядит на практике. В частности, нас интересует инерция: прямолинейное движение сохраняет направление и скорость без воздействия внешних сил. Я часто со своими клиентами обсуждаю подобную метафору. Если я положил на полку книгу, что произойдет через 10 лет? Правильный ответ: она всё ещё будет там стоять. Что произойдет через 20 лет? А что через 30 лет? Что через 50? Ничего, правда? Она будет там, пока её оттуда не сняли. С психикой работает точно так же. Люди почему-то думают, что у психики есть какой-то цикл самообновления, что в какой-то момент воздействия на психику просто перестают работать, что психика – это виртуальная полка, которая каждый божий день, когда вы просыпаетесь, подгружается из установочного файла чистенькая с hard reset’ом. Ничего подобного. Эта конфронтация нужна, когда речь заходит про длительность воздействия различных феноменов, которые случились раньше – будь то события на прошлой неделе, или прошлые отношения, или отношения с родителями, или события из детства, и клиент психологу выдаёт формулировку вида: «Ну, боже мой, это было так давно, неужели на меня все это ещё воздействует?». А почему оно должно перестать воздействовать? Что-то случилось, в психику попал объект. Точка. История кончена. Объект лежит в психике, он продолжает действовать, он навсегда там останется, если с этим ничего не сделать. Если вы не совершите отдельных усилий по тому, чтобы этот объект как-то переварить и найти ему место, в котором он не мешает (так как просто вытащить из психики уже не получится), он продолжит там стоять и продолжит там мешать. Не важно, сколько времени прошло. Если вас несправедливо уволили вчера, неделю назад, или 10 лет назад, или 30 лет назад, и вы думаете, что вы перестанете переживать по поводу того, как с вами несправедливо поступили просто потому, что много времени прошло, – нет, не перестанете. Не важно, сколько времени прошло: вы перестанете переживать тогда, когда переживёте. Тогда, когда обработаете входящий сигнал. Тогда, когда переживёте соответствующие эмоции, придадите смысл, сделаете выводы, найдёте место этому событию в своей психике, в котором оно не мешается, и оставите его там. Вот тогда что-то изменится. До тех пор, пока вы этого не сделали, до тех пор, пока вы свою психогигиену не восстановили, ничего не изменится, объект продолжит на вас влиять. Тем более, когда мы говорим про родителей, которые не просто положили что-то в психику, – они её сформировали. Вся геометрия, вся архитектура, все устройство, базовые категории, которыми мы оперируем, фундаментальные, кажущиеся очевидными идеи, на которые мы опираемся, – это всё заложено в детстве, по большей части родителями. Куда это денется с годами? Хорошо, тебе сейчас 20-30-50-70 лет. И что? Что изменилось? Что должно было произойти такого, что эффект, который на человека оказали родители столько-то лет назад, куда-то делся? Он никуда не денется. Инерция осталась, ничего не произошло. Единственный способ что-то с этим эффектом сделать, и перестроить свою психику под своё желание так, чтобы она больше отражала то, что вы от неё хотите, а не то, что в неё заложили другие люди, – это активно работать с тем, что в неё заложили и продолжают закладывать другие люди. Никакого другого способа – ни время, ни ожидание, ни попытки отвлечься, переключиться – не существует, который бы изменил эту ситуацию. Если в вашу психику что-то попало, оно там остаётся до тех пор, пока вы с этим ничего не сделали.

Это, тот, поэтому Как я уже говорил, я часто использую анекдоты в своей практике для иллюстрации какого-то феномена. Мне нравится такой анекдот: львиная доля туристов не вернулась с сафари. Шутка, которую нам придется немножко проанализировать, к сожалению, убив юмор, состоит в том, что у словосочетания «львиная доля» есть два значения. И когда мы говорим «львиная доля», мы обычно имеем в виду не сафари, и мы обычно имеем в виду бòльшую часть. Но в применении к сафари «львиная доля» может означать долю, которая досталась льву, и поэтому это смешно. К сожалению, когда подобного рода подмены происходят в психологическом консультировании и психотерапии, обычно последствия не очень смешны. Клиенты абсолютно способны – сознательно, бессознательно или до какой-то степени осознавая, но не рефлексируя всю глубину проблемы и весь масштаб значения происходящего, – подменять предмет обсуждения, подменять значение слова, переключаться с одной мысли на другую без объявления об этом вслух и прочим образом искажать когерентность нарратива. Люди, которые прошли формальное обучение дебатам и дискуссиям, замечают это и в себе, и в других, приучены объявлять о том, что они меняют значение слова. Или подбирать слова так, чтобы одно и то же слово вообще не обозначало разные вещи. Либо уточнять у собеседника, что он имеет в виду под словами, просить дефиниции и сверять, в каком значении слова используются в разных местах его речи. Но психологическое консультирование – это не дебаты, хотя иногда там требуются такие навыки (да и по жизни они тоже полезны). Поэтому, когда клиент использует слово «это», говорит «тот», «того», «поэтому», у меня обычно напрягается позвоночник, потому что в этом месте мне надо следить за несколькими возможными ветками нарратива одновременно, а мой достаточно большой когнитивный ресурс всё ещё ограничен. Поэтому психологи постоянно своих клиентов переспрашивают: это – это что? Он – это кто? Поэтому – это почему? И, по-хорошему, опытные клиенты приучаются вообще переставать использовать эти слова и называть вещи своими именами. Вместо «это произошло потому, что тот сделал то-то» они говорят: «я вчера ушел с работы пораньше, потому что Вася мне разрешил». Они говорят про конкретные объекты, конкретные действия, называя людей и объекты по именам и описывая конкретно, что произошло. Безусловно, это делает речь более громоздкой. Безусловно, это тратит время на сессии. Но в долгосрочном периоде это значительно экономит время, потому что, когда вы потратите лишние 30 секунд на называние конкретных вещей, вы сэкономите потенциальные 10 сессий, которые вы потратите на то, чтобы разобраться, в какой момент вы с психологом друг друга не поняли, когда говорили про то, что “это произошло потому”, и имели в виду разное «это» и разное «потому». То же самое относится и к нашей повседневной жизни. Иногда мне приходится дожимать своих клиентов до того, чтобы они рассказывали какие-то диалоги со своими близкими чуть ли не дословно. И я обнаруживаю там, что то, что клиенту сказали и он даже запомнил (мне же клиент не приносит настоящую стенограмму) не значит того, что он думал, оно значит. Потому, что он дополнял все эти местоимения теми значениями, которые ему удобны, а этот смысл в словах не содержался. И, соответственно, вкладывался ли этот смысл собеседником или нет – одному богу известно. Ну, вероятно, собеседнику. Но совершенно точно не было явной эксплицитный договорённости о том, что клиент себе нафантазировал. Так что, если вы говорите о чём-то важном и для вас качество важнее немедленной скорости, а, как правило, это так в разговорах о важном, – старайтесь избегать неопределенных местоимений.

У нас тут на завтра набралась было группа, но потом что-то случилось и не все уверены в своём интернете, так что внезапно снова есть места. 24 марта в 19:00 по мск в нашем Клубе пройдет встреча книжного клуба для психологов по книге Константина Кунаха "Страдай с толком" с участием автора! Все, что нас не убивает, не делает нас сильнее. А просто медленнее истощает нашу психику. После чего мы судорожно пытаемся восстановиться, и такое состояние становится для нас привычной реальностью. И в этой книге Константин Кунах, психолог-консультант, рассказывает, как не надо обращаться со своими ресурсами и как можно оставаться эффективным и счастливым без перегрузок нервной системы. Вы узнаете: - почему иногда, казалось бы, обыденные вещи высасывают из нас все силы; - как не истощать себя до прокрастинации и сохранять эмоциональный тонус; - почему мы чувствуем, что всё плохо, хотя явных причин нет; - как вырваться из порочного круга самоедства и перестать ставить себе палки в колеса. 🔥Отличная возможность задать свои вопросы автору книги! 📖Приобрести книгу можно на площадках: ЭКСМО Читай Город Бук 24 ОЗОН Литрес 🟠 Длительность: 2 часа. 🟠 Формат: онлайн, zoom. 🟠 Стоимость: БЕСПЛАТНО (с возможностью оплатить donation, если встреча окажется вам полезной). 🟠 Ведущая: Мария Кунах, психолог-консультант, руководитель КНП. 📝 ЗАПИСАТЬСЯ (Заполнять и прикреплять документ об образовании не нужно, вы уже сделали это при вступлении в Клуб) upd: это ПЕРВАЯ из четырёх встреча по 1 части книги, встречи будут раз в месяц ❓ По всем вопросам обращайтесь @MariyaEryshova

Почему ощущение радости всегда лежит на границе наших возможностей Представьте ситуацию: на первом свидании он был вне себя от радости, когда она его обняла, а на пятом уже расстался. Нередкий случай, верно? Между первым и пятым свиданием она обнимала его так же, но спектр его эмоций менялся от восторга и удовольствия до равнодушия и раздражения. Стимул (объятие) остался тем же, а реакция на него изменилась. Вы, скорее всего, уже много раз делали то же самое. Ели любимую еду, пока она не перестала нравиться. Смотрели сериал, который сначала доставлял удовольствие, а потом перестал. Стимул тот же самый: еда всё ещё вкусная, сериал всё ещё существует — но больше «не цепляет». Что происходит? Позвольте познакомить вас с «зоной ближайшего развития» Льва Выготского. Или возможно, вы слышали о состоянии «потока» Михая Чиксентмихайи (нет, я не печатал это имя по памяти), который родился в год смерти Выготского, но всё равно вынужден был частично заново изобрести это «колесо» (хотя это не совсем одно и то же, но близко). Общее у всех этих концепций то, что существует особый тип задач, который лучше всего захватывает внимание человека и приносит наибольшую радость после завершения: и они находятся на границе наших возможностей. Идя на первое свидание, наш влюблённый не уверен, что не испортит всё с самого начала. Может, она вообще передумает приходить. Или он одет не так, как ей нравится. То, что она настолько прониклась сразу, что обняла в конце — это как раз на границе того, чего он ожидал от себя. К третьему свиданию объятие — это уже не победа, а ожидание. И отсутствие прогресса начинает восприниматься как потеря. И т.д. Идея в том, что задача должна находиться где-то на границе осуществимости — между «кажется, я смогу, если повезёт» и «это будет чудо, но я готов попробовать». Такая задача даёт и концентрацию, необходимую для достижения, и награду в виде радости при успехе. И самое интересное: даже в случае неудачи, если задача была правильно соотнесена с вашим уровнем навыков, вы всё равно, скорее всего, будете довольны — и даже немного горды тем, что сделали всё возможное. Пресловутая человеческая жадность на самом деле не является примитивным, греховным, алчным изъяном человеческой психики. На самом деле, это желание роста. Нам никогда не бывает достаточно не потому, что существует потребительская культура, а потому что у нас есть отдельная потребность — иметь потребности. Теперь вы понимаете, почему богатые люди могут быть несчастны, хотя, казалось бы, имеют всё. Иметь всё — это как раз худшее, что может с вами случиться, если у вас есть человеческая психика. Или почему мультимиллиардеры продолжают работать, и даже обычно заниматься какими-то невероятно амбициозными проектами — они всё ещё ищут задачи на границе своих возможностей. Теперь вы понимаете, почему люди иногда вспоминают бедность, войну и тяжёлые времена с определённой теплотой — когда ваши возможности почти нулевые, но вы смогли одеть и накормить детей. В жизни немного удовольствий, но среди всех страданий остаётся достаточно пространства для радости. Но самое важное: теперь вы понимаете, почему одна и та же вещь может вызывать радость, удовлетворение, безразличие, раздражение или ярость — в зависимости от того, как она соотносится с вашим представлением о собственных возможностях. Если вы доктор наук, вас вряд ли развлечёт примитивная алгебраическая задача. Но если вы забыли, как делить в столбик, вам может действительно понравиться решить простую головоломку. Радость — это не чувство удовлетворённой линейной потребности. Это чувство напряжения собственных навыков. Чувство вложенного усилия. Можно считать это ещё одной потребностью, но она не лежит на той же полке, что потребности в тепле или привязанности. Это потребность в определённом подходе к другим потребностям — потребность в прогрессе. Поэтому единственный способ продолжать испытывать радость — постоянно двигаться вперёд, всё время поднимать планку для самого себя. И если вам кажется, что вы давно не радовались — скорее всего, вы просто давно не заставляли себя делать что-то сложное.