Александр Некрасов

Есть два способа существования в мире. Первый — это карабкаться вверх по лестнице, которую тебе поставили ещё до того, как ты научился ходить. Ты видишь ступени: школа, работа, должность, статус, достаток. Ты вкладываешь силы, преодолеваешь, достигаешь, а на вершине тебя ждёт только выгорание и глухое удивление — и это всё? Второй способ — это быть расхитительницей гробниц. Лара Крофт не карабкается по карьерной лестнице, если наверху нет «истинного золота», она идёт по джунглям, потому что где-то там, в древних катакомбах, скрыто то, чего никто не видел. Она не развивает себя ради абстрактного «лучше», она ищет сокровища. И вся её жизнь — это поиск красоты, которую она либо оставляет себе, либо показывает миру, либо просто замирает перед ней на мгновение. Быть Ларой Крофт можно, например, когда тобой движет желание понять (истина – одна из самых красивых вещей). Это мучительно прекрасное состояние, когда у тебя чешется мозг изнутри и ты никак не можешь поймать ощущение понимания чего-то фундаментальное в устройстве мира, людей или собственной психики (это как хотеть и не мочь зевнуть или как пытаться вспомнить название песни). Это гонит тебя вперёд. Но когда не понимаешь, лучше не идти сразу читать Ницше, чтобы он объяснил тебе, как устроена власть. Лучше идти думать и потом писать. Потому что сам процесс размышления - это возможность нащупать контуры того сокровища, которое ещё не извлечено на свет. Выгорающие и изнывающие от серости страдальцы начинают с того же, что и «Лара Крофт». Люди больше похожи, чем отличаются, - они все ищут красоту. Просто многие забывают, для чего стараются, забывают чувствовать. Это можно назвать кризисом кладоискательства — когда ты тоже начинал с поиска сокровищ, но в итоге забыл, какого они цвета, формы, что ощущаешь, когда их находишь, - и теперь ты живёшь в привычно плоском мире, где есть только привычные обязанности и привычные серые будни. В жизни нет вообще ничего привычного, все бытие целиком, все происходящее - необычное, незнакомое, непонятное (это можно иллюстрировать вопросом «почему оно такое, какое есть?»). Но такой взгляд возможен только из инобытия, которое есть вблизи смерти. Близость конца позволяет вспомнить. Бороться и со скукой, и с ужасом смерти можно не только идеями о жизни «после» (после того, как разбогатею, после того, как женюсь, после того, как выйду на пенсию, после того, как умру), но и осознанием удивительности жизни в твоих ощущениях сейчас: что ты есть, что это не обыденность, что это само по себе что-то фундаментально непривычное, непонятное, новое. Возможно, тебе пригодится моя программа про предназначение. Не очень люблю это громкое слово, оно довольно обязывает, но иногда оно самое верное. Точка сборки, где твоя уникальность встречается с тем, что мир ещё не видел. Где перестаёшь быть «хорошим исполнителем» и становишься первооткрывателем собственной жизни. Сразу скажу, что не даю готовых ответов, также как их не дает приключение Лары Крофт. Нащупать свои контуры. Вернуться к тем вопросам, которые ты отложил «на потом». И, возможно, впервые за долгое время ты почувствовать, что живое, острое, удивительное — это не «где-то там», а прямо здесь, внутри тебя.

«Гораздо легче знать очень много по истории искусства и высказывать глубокие мысли в области метафизики и социологии, чем понимать своих ближних и поддерживать теплые отношения с друзьями и возлюбленными, с женой и детьми. Жизнь — штука гораздо более трудная, чем санскрит, или химия, или экономика. Интеллектуальная жизнь — это детская игра; вот почему люди интеллекта так легко становятся детьми, а потом идиотами, а в конце концов, как ясно показывает история последних столетий, — сумасшедшими, человекоубийцами и дикими зверями. Подавляемые склонности не умирают: они вырождаются, они гноятся, они возвращаются к первобытности. Но пока что быть интеллектуальным младенцем, или сумасшедшим, или зверем гораздо легче, чем гармоничным взрослым человеком. Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как трудно жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни. Одни топят свою боль в алкоголе, другие (и их гораздо больше) — в книгах и художественном дилетантизме; одни ищут забвения в блуде, танцах, кино, радио, другие — в докладах и в занятиях наукой ради науки. Книги и доклады имеют то преимущество перед пьянством и блудом, что после них не испытываешь ни головной боли, ни той неприятной печали, которая следует после разврата. Должен признаться, до самого последнего времени я тоже относился вполне серьёзно к образованию, философии и науке — ко всем тем видам деятельности, которые мы снабжаем возвышенным ярлыком «Поисков Истины». Я считал Поиски Истины высочайшей задачей человека, а искателей — благороднейшими людьми. Но за последний год я начал понимать, что эти пресловутые Поиски Истины — такое же развлечение, как всё остальное, что это сложный и утончённый суррогат подлинной жизни и что искатели Истины становятся в своём роде такими же глупыми, инфантильными и испорченными, как и пьяницы, чистые эстеты, дельцы и охотники за наслаждениями. Я понял также, что погоня за Истиной просто вежливое наименование любимого времяпрепровождения людей интеллекта, заключающегося в подмене живой сложности реальной жизни упрощёнными, а следовательно, лживыми абстракциями. Но искать Истину гораздо легче, чем изучать искусство цельной жизни, в которой, разумеется, Поиски Истины займут надлежащее место среди прочих развлечений, как то: игра в кегли и альпинизм. Сказанное объясняет (хотя и не оправдывает) моё всё продолжающееся потворство таким порокам, как чтение научной литературы и отвлечённое мышление. Хватит ли у меня когда-нибудь силы освободиться от ленивых привычек интеллектуализма и посвятить всю энергию более серьёзной и трудной задаче — жить цельной и гармоничной жизнью?» Олдос Хаксли, роман «Контрапункт»

Искусство - это сложно. А если выбранное вами искусство никому не нужно, то жизнь будет еще сложнее. Вчера посмотрел забавнейший фильм «Поэт» колумбийского режиссера Сото про несостоявшегося писателя, для которого утонченные страдания обернулись банальной неудачей в зрелом возрасте. Хоть фильм и комедия, он довольно жутко рисует жизнь такого неустроенного идеалиста-пуэра, который когда-то подавал надежды, а теперь потихоньку спивается. В 24 главный герой стал известным молодым поэтом и получил свою первую премию, и вот спустя пару десятков лет разведен, творчески бесплоден и нищ, живет с мамой в небольшой квартире, берет у неё деньги. Большую часть времени он занят жалостью к себе, когда не пьет и не рассказывает всем подряд о плачевном состоянии литературы в своей стране. Уставшая от его выходок семья угрожает ему выселением, если он не согласится преподавать поэзию в старшей школе. Оскар переступает через свою гордость и соглашается. Дальше рассказывать не буду, если хотите, посмотрите. Знаете, многие мои клиенты-пуэры, как я говорил в видео про величие, больше всего боятся стать нормисами. А я в свои 20 с небольшим больше всего боялся стать городским сумасшедшим. Таким неприкаянным стареющим куском сожаления, слоняющемся взад-вперед по городу с опломбом исключительности. Только без юношеского задора это превращается в жалкое зрелище. В качестве живой иллюстрации в нашем городе жил знаменитый афорист (не путать с аферистом, этот производил короткие фразы) Аркадий Давидович. Он жил в покосившейся избушке, ходил в футболке со своим лицом, подкладывал свои книги в местном книжном на видные места, надеясь, что их кто-то купит. Люди к нему относились снисходительно, как к юродивому. Давным-давно, я брал у него интервью, сейчас скрыто но по ссылке можно посмотреть. Он там как мюнхгаузен рассказывает невероятные истории, о том как спал с мэрилин монро и тп. На мой взгляд, это конечный итог неинтегрированного пуэра. Представь, тебе за 70, ты потерял весь свой потенциал, даже не попытавшись адаптироваться под актуальную действительность (ну какие афоризмы, ёлки-палки). Ходишь по выставкам, хватаешь студенток за руки и втираешь им какую-то дичь. Жизнь прошла мимо, пока ты дрочил на свою уникальность.

Последний ролик активно обсуждают, подумал можно уточнить детали, ответить на вопросы вдумчивых зрителей. Дружище, я ведь не призываю бросить все грандиозные планы и жить как мыш. Я просто говорю, поймите причины, чтобы различить «что я хочу» и «что мне на самом деле нужно». Когда мы поймем свои потребности, проработаем свою тень, травму, невроз, мы станем супер ровными чуваками. На которых смотришь и думаешь, да вот это целостный, с ним хоть в огонь гореть, хоть в поле срать, везде радостно. И тогда невротичное судорожное хотение «из нужды» превратится в мощное зрелое созидание «из полноты». Тогда внешняя мотивация (кому-то что-то доказать, чтоб все телки полюбовались и кусал логти отчим-гнида) заменится внутренней (помочь кому-то, построить толковое, вылечить, произвести дар). На этом топливе ты высоко взлетишь. Но главное не возгордись! Гордыня - любимая игрушка дьявола Вы также можете что-то спросить, постараюсь ответить, но лучше на ютубе, так мы заодно и видео продвинем, пусть увидит больше людей.