Psycho_pharmacologist

Зачем психиатру общаться с психологом? Один из принципов работы нашей клиники заключается в том, что психиатр и психолог не должны существовать в параллельных вселенных, если работают с одним и тем же человеком. Психиатр видит одну часть картины. Психолог видит другую. Психиатр может рассказать о диагностическом поиске, динамике симптомов, назначенном лечении и реакции на препараты. Психолог, в свою очередь, часто обладает большим количеством информации о повседневном функционировании человека, его убеждениях, поведенческих паттернах, отношениях и трудностях, которые не всегда успевают раскрыться на психиатрическом приеме. Когда специалисты обмениваются этой информацией, качество помощи часто становится выше. Именно поэтому в нашей клинике разработан отдельный регламент взаимодействия психиатров и психологов. Он определяет порядок коммуникации между специалистами, сроки взаимодействия и правила передачи информации. При этом есть важный принцип: такое взаимодействие возможно только с согласия клиента. Для нас крайне важно соблюдать границы конфиденциальности и право человека самостоятельно решать, какие специалисты могут обмениваться информацией о его состоянии. Поэтому перед началом такого взаимодействия мы обязательно получаем дополнительное информированное согласие клиента. Еще один момент, о котором многие не знают: регламент распространяется не только на специалистов внутри нашей службы. Если клиент уже работает с психологом или другим специалистом вне нашей клиники и считает, что такое взаимодействие будет полезным, наш психиатр также может связаться с этим специалистом. Для этого необходимо согласие клиента и контактные данные специалиста. На практике подобная коммуникация часто помогает быстрее разобраться в сложных ситуациях, увидеть более полную картину происходящего и принимать более взвешенные решения. Наверное, одна из вещей, в которые я действительно верю как психиатр, заключается в том, что в сложные случаях редко получается помочь в одиночку. Когда вокруг клиента формируется команда специалистов, которые умеют разговаривать друг с другом, качество помощи обычно становится выше.

Продолжаем делиться записями выступлений с нашего фестиваля о гиперконтроле 🐦 Сегодня публикуем лекцию врача-психиатра Елизаветы Федоровой: «Слишком много или слишком мало? Как понять, где вы на шкале контроля и выбрать подходящую терапию» В этой лекции говорим о спектре гиперконтроля и импульсивности, сходствах и различиях между разными состояниями и о том, почему для выбора эффективной помощи важно понимать не только симптомы, но и лежащие в их основе механизмы. 😊 Youtube: смотреть 🔹 ВК: смотреть

Подъехала запись моего выступления про различия людей с гиперконтролем и недостатком контроля 😎

Морти поздравляет всех медиков с праздником и желает валяться с вытянутыми лапками почаще)

Антидепрессанты и ЭКО: можно ли не отменять терапию? Свежее исследование даёт чёткий ответ. 📋 Датские учёные проанализировали данные за 13 лет — более 44 000 женщин и 123 000 переносов эмбрионов. Женщин разделили на три группы: ▫️принимают антидепрессанты прямо сейчас ▫️отменили незадолго до переноса ▫️никогда не принимали. Цель: посмотреть, влияет ли приём антидепрессантов на наступление беременности и живорождение. 📊 Статистически значимых различий между группами не выявлено. Проще говоря: шансы забеременеть и родить живого ребёнка у женщин на антидепрессантах — такие же, как у женщин без терапии. «Текущее или недавнее применение антидепрессантов на момент переноса эмбриона не было связано со снижением вероятности клинической беременности или живорождения». Страх «навредить ЭКО» нередко приводит к отмене антидепрессантов. Это опасно: резкая отмена повышает риск рецидива депрессии. Психиатрическое сопровождение в репродуктивных программах — это не опция, это часть лечения. Источник

Вопрос, который очень часто всплывает на приеме и … ответ в свежем исследовании)

Как понять, что психиатр или психолог хорошо работает? В последнее время много думаю про качество помощи в психологии и психиатрии. На первый взгляд ответ кажется простым: специалист должен работать по клиническим рекомендациям, опираться на современные научные данные и использовать доказательные методы. Но проблема в том, что это только база. Если честно, открыть клинические рекомендации и назначить лечение согласно алгоритму не так сложно. Намного сложнее понять, что делать, когда перед тобой живой человек, который не очень укладывается в алгоритмы. А таких людей много. Именно поэтому хороший специалист отличается не только тем, что знает рекомендации, но и тем, что умеет клинически мыслить. То есть анализировать ситуацию, замечать нюансы, пересматривать свои гипотезы, признавать ошибки и корректировать свою работу. Поэтому в «Справиться Проще» мы смотрим не только на то, какие диагнозы ставят специалисты и какие назначения делают. Нас интересует и другое: • как специалист рассуждает на интервизиях и консилиумах; • умеет ли признавать свои ошибки и учиться на них; • обращается ли за помощью к коллегам в сложных случаях; • способен ли пересматривать собственные решения при появлении новой информации; • как выстраивает отношения с клиентом. Иногда мне кажется, что мы слишком сильно душним на эту тему. Но потом я вспоминаю, что в сфере mental health практически нет общепринятых стандартов оценки качества работы специалистов. Есть клинические рекомендации, есть научные данные, но нет готового ответа на вопрос: «Как понять, что специалист действительно хорошо помогает людям?» Поэтому нам приходится искать этот ответ самостоятельно. Через обсуждения, интервизии, обратную связь, постоянное обучение и очень большое количество внутренних споров. Если коротко, то наша позиция такая: Хороший специалист — это тот, кто способен замечать свои ошибки, учиться и становиться лучше.

Вчера в моей профессиональной жизни произошло важное событие Я официально стала главным врачом клиники «Справиться Проще» и теперь по всем фронтам, включая бюрократические, отвечаю за качество помощи, которую оказывают наши специалисты) Путь был достаточно тернистым, потому что для должности главного врача недостаточно просто быть врачом. Необходимо дополнительное образование по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье», а также прохождение аккредитации. Именно этим я и занималась в последнее время. Сокращала часы приема, училась и готовилась к экзаменам. Аккредитация включала три этапа: тестирование, решение ситуационных задач и демонстрацию практических навыков. Вспомнила, как проводить сердечно-легочную реанимацию и оказывать первую помощь пострадавшим. Последний раз экзамен по этим навыкам я сдавала лет восемь назад 😅 Тесты и ситуационные задачи оказались довольно интересными. С одной стороны, многое было простым, потому что на практике уже хорошо понимаешь, как устроена работа здравоохранения. С другой стороны, некоторые вопросы были действительно сложными, поскольку у меня нет опыта работы в классической государственной системе, а значит, с частью процессов я никогда раньше не сталкивалась. Но, как показывает практика, выучить можно все)) В любом случае я очень рада, что экзамены позади, все успешно сдано, и теперь у меня официально есть соответствующая запись и в трудовой книжке, и в Федеральном регистре медицинских работников 😎 А еще я очень радуюсь тому, какая крутая команда собралась в «Справиться Проще». В какой-то момент понимаешь, что самое ценное в работе — это люди рядом. И мне очень повезло со своим профессиональным племенем, которому я действительно доверяю ❤️

Как на самом деле учатся психиатры За годы обучения и работы у меня сформировалось достаточно четкое понимание одной вещи: качество подготовки психиатра очень сильно зависит от того, на какую клиническую базу он попадет во время ординатуры. Конечно, теоретические знания получают все. Но уровень этих знаний и, что еще важнее, их применение на практике могут сильно различаться. Если молодой врач попадает в команду специалистов, которые ориентируются на доказательную медицину, современные клинические рекомендации и актуальные алгоритмы лечения, то он достаточно быстро учится диагностике, подбору терапии и принятию клинических решений. Но есть проблема. Психиатрия не сводится к знанию клинических рекомендаций. Помимо диагностики важно уметь принимать решения в отношении конкретного человека. Один и тот же диагноз может выглядеть совершенно по-разному у разных пациентов. Одни и те же рекомендации могут требовать совершенно разного подхода в зависимости от контекста. Именно поэтому в нашей профессии огромное значение имеет клиническое мышление. К сожалению, ему невозможно научить по учебнику. Его нельзя выучить по клиническим рекомендациям. Оно развивается через практику, обсуждение случаев, наблюдение за работой коллег и накопление собственного опыта. Более того, даже самые качественные рекомендации не дают ответа на все вопросы. Любые алгоритмы работают для большинства пациентов, но всегда остаются люди, которым стандартные схемы не подходят или помогают недостаточно хорошо. Кроме того, рекомендации чаще отвечают на вопрос, какую группу препаратов выбрать, а не какой конкретно препарат лучше подойдет конкретному человеку. Поэтому значительная часть обучения психиатра начинается уже после окончания ординатуры. Лекции, книги, конференции, клинические разборы, интервизии, консилиумы, обсуждения с коллегами. Все это становится частью постоянного профессионального роста. Именно поэтому с самого начала работы нашего центра и клиники мы сделали обязательными регулярные интервизии. Мы обсуждаем сложные клинические случаи, трудности диагностики, вопросы лечения, коммуникацию с пациентами, маршрутизацию и междисциплинарное взаимодействие. При этом мы убеждены, что психология и психиатрия должны работать вместе. Очень часто важная информация приходит к психиатру от психолога, а психолог получает ценные данные от психиатра. Поэтому у нас существует командный подход, когда специалисты совместно обсуждают пациента и принимают решения в его интересах. Кроме еженедельных врачебных интервизий у нас проходят совместные встречи психиатров и психологов, где мы разбираем сложные кейсы и обсуждаем междисциплинарные вопросы. Но со временем стало понятно, что даже этого недостаточно. Любая клиника и любой центр неизбежно становятся некоторой закрытой системой. А для профессионального роста необходим свежий взгляд, новые идеи, новые дискуссии и возможность столкнуться с мнением специалистов, которые работают в других местах и имеют другой опыт. Поэтому сейчас мы активно думаем над созданием научного клуба и профессионального сообщества специалистов в сфере психического здоровья. Хочется создать пространство, в котором можно будет обсуждать сложные случаи, делиться опытом, разбирать исследования, спорить, учиться друг у друга и вместе развивать современную психиатрию и психологию. Пока это еще находится на этапе формирования, но надеюсь, что совсем скоро смогу рассказать об этой инициативе подробнее и о том, как к ней можно будет присоединиться. Следите за новостями 😉

Критика к своему проблемному поведению при расстройствах личности Оценка критичности своего состояния в психиатрии является важным аспектом диагностики и далеко не самым простым, особенно с учетом современного контекста активного психоинформирования населения. Что вообще такое критика в психиатрии? Это способность осознавать свои болезненные проявления и проблемное поведение, понимать, что страдания, которые человек испытывает, являются следствием психического расстройства. Сегодня остановимся на уровне критичности в рамках именно расстройств личности (РЛ). В психиатрии есть термин «эгосинтонность». При РЛ это состояние, когда человек рассматривает проявления своего проблемного поведения как часть себя, своей личности, своего «Я». Симптомы расстройства личности не воспринимаются как болезненные. Людям часто сложно сказать, когда это началось, потому что те или иные проявления присутствовали на протяжении практически всей сознательной жизни. В связи с этим людям с РЛ бывает сложно объяснить, что их страдания являются следствием особенностей их мышления и поведения. Непросто признать и принять, что с твоей личностью что-то не так и что ты сам можешь быть источником части своих проблем. Теперь вернемся к критичности. Естественно, когда человек не воспринимает свои симптомы как болезненные, у него будет снижена критика к своему состоянию. Поэтому очень часто люди с РЛ ищут объяснение своих жизненных сложностей в окружающей обстановке и других людях. Например, при ПРЛ человек может объяснять свою душевную боль и чувство пустоты тем, что в его/ее жизни нет того, кто смог бы по-настоящему его полюбить. Или, например, человек с ОКРЛ испытывает гнев и раздражение, потому что окружающие нарушают правила и не делают все правильно. В подобных ситуациях осознание того, что проблема может быть связана с собственными убеждениями и паттернами поведения, а не только с другими людьми, приходит далеко не сразу. Но здесь ключевые слова именно «не сразу». Критичность к своему состоянию у людей с РЛ действительно может быть снижена, но это не значит, что ее нельзя увеличить. Часть психотерапии расстройств личности заключается в том, что специалисты аккуратно подсвечивают человеку его проблемное поведение и последствия этого поведения. На этом фоне критичность постепенно возрастает. Медиапространство делает примерно то же самое. Все то психоинформирование, которым мы занимаемся, направлено на повышение осознанности в отношении себя, своего состояния и своего проблемного поведения. Поэтому человек с РЛ, испытывая страдания и получая обратную связь от окружающих, может обратиться к информации в интернете и найти описания состояний, которые похожи на его собственный опыт. Читая, наблюдая за собой и интегрируя новую информацию, человек может повысить уровень критичности и в итоге прийти к психиатру уже с предположением о наличии того или иного расстройства личности. Хотя признаюсь честно: очень небольшой процент людей с РЛ действительно имеет хороший контакт со своим проблемным поведением. И зачастую это происходит у тех, кто уже несколько лет работает со специалистами. Но отрицать наличие РЛ только потому, что человек сам предполагает у себя расстройство личности, в современном мире, на мой взгляд, нецелесообразно. Все-таки контекст, доступность информации и психоинформирование играют в этом процессе весьма существенную роль. А вообще у нас есть крутой текст о РЛ, искренне рекомендую почитать)