Юнгианский факультатив

Как переживается интерпретация пациентом В субботу стартовала школа аналитического психолога. Первый семинар был посвящен основам интерпретации в юнгианском анализе, и я хочу поделиться частью того, о чем мы говорили с коллегами. Когда мы говорим об интерпретации, чаще всего внимание направлено на то, что делает аналитик. Но мне сейчас важнее остановиться на другом: на том, как интерпретация переживается пациентом. Что происходит внутри в тот момент, когда звучат слова аналитика? Какие чувства поднимаются, какие реакции возникают, что становится возможным, а что, наоборот, закрывается? Потому что интерпретация не попадает в пустое место. Она попадает в живую психику, в стыд, тревогу, сопротивление, надежду, злость, потребность быть понятым и страх быть разоблаченным. Я сама много лет нахожусь в позиции анализанта и хорошо знаю, что интерпретация не всегда воспринимается как: «Да, точно, это про меня». Иногда внутри возникает совсем другое: «Нет, это не так». «Меня не поняли». «Это слишком». «Это звучит, но не мое». «Меня сейчас объяснили вместо того, чтобы услышать». А иногда интерпретация сначала раздражает, потом забывается, а через какое-то время вдруг возвращается уже изнутри не как чужая мысль, а как что-то, что начинает работать. И мне кажется, это очень важное место для обучения аналитика. Мы можем сказать технически верную вещь, но пациент может услышать ее не как помощь, а как вторжение. Не как расширение сознания, а как нарциссическую рану. Не как приглашение к смыслу, а как приговор. Особенно если интерпретация касается защиты, зависимости, агрессии, стыда или переноса. Например, пациент старается быть правильным, собранным, хорошим. Аналитик видит эту персону и понимает, что за ней может стоять страх разочаровать, вызвать недовольство, оказаться плохим объектом для другого. Но если сказать слишком прямо: «Вы хотите быть хорошим пациентом», это может быть услышано не как исследование, а как разоблачение. Как будто человека снова поймали на неправильности. Как будто даже его способ быть хорошим оказался плохим. И тогда интерпретация не открывает защиту, а укрепляет ее. Для меня в этом и состоит тонкость аналитической работы: интерпретация должна учитывать не только то, что аналитик понял, но и то, как это будет пережито пациентом. Каким внутренним объектом станет аналитик в этот момент? Тем, кто помогает увидеть? Или тем, кто знает лучше, стыдит, разоблачает, оценивает, вторгается? Иногда пациент спорит с интерпретацией не потому, что «сопротивляется истине», а потому что форма интерпретации оказалась для него слишком чужой, слишком ранней или слишком организованной вокруг знания аналитика. Психике нужно время, чтобы присвоить смысл. Иногда сначала важно не согласие, а возможность не согласиться, почувствовать, что можно проверить услышанное внутри себя. Мне ближе мысль, что интерпретация не должна звучать как окончательное объяснение пациента на языке теории. В ней важно оставить место для движения и отклика. Не утверждение «с вами происходит вот это», а скорее приглашение к совместному исследованию. Потому что аналитик не присваивает смысл пациента. Он предлагает форму, в которой бессознательное может постепенно стать переживаемым и мыслимым. И, возможно, один из главных признаков зрелой интерпретации - это не то, что пациент сразу говорит: «Да, вы правы». А то, что после нее внутри появляется движение: согласие или сопротивление, раздражение или тишина, сон, новая ассоциация или пауза, в которой психика впервые начинает подходить к тому, что раньше нельзя было трогать. Интерпретация - это не столько сообщение смысла, сколько создание пространства, в котором пациент может пережить и присвоить то, что раньше не могло быть пережито. #аналитическаяпсихология

КОГДА СНИТСЯ ПАЦИЕНТ Есть темы, которые в аналитическом поле требуют особой деликатности. Сны аналитиков о пациентах как раз из таких тем. Мы привыкли рассматривать сновидения пациента как важный материал процесса. Но что делать с тем, что возникает у самого аналитика? Считать это личной фантазией, контрпереносом, сообщением поля, теневой реакцией, диагностическим образом? В новом тексте я продолжаю материал, который недавно писала для ПСАП, и разворачиваю тему глубже: через исследование Тамар Крон и Надава Авни, идею общего бессознательного у Юнга, контрперенос как третий канал коммуникации и архетип раненого целителя. Мне важно показать: сон аналитика о пациенте не нужно ни романтизировать, ни стыдиться его. Он может быть символической записью того, что происходит в аналитическом сосуде. Иногда такой сон указывает на риски рамки, иногда компенсирует односторонность позиции, иногда показывает тень самого аналитика. И почти всегда он требует не поспешной интерпретации, а внимательного клинического мышления. Как этот опыт переживается вами. Снятся ли вам пациенты? Какие чувства и мысли возникают в такие моменты, и каким образом вы с этим работаете? Полный текст оставляю в Telegraph #аналитическаяпсихология #сны

По стопам вчерашней беседы. Иногда самым тяжелым оказывается не тревога, не слезы и даже не боль, а пустота. Когда вы вроде бы живете, отвечаете на сообщения, ведете дела, заботитесь о близких, но внутри будто выключили звук. Нет острого горя, нет ясного желания, нет даже понятного вопроса. Только странное ощущение, что вы присутствуете в жизни формально, как человек, который стоит у края и смотрит вниз. После интервью я снова подумала о людях, которые приходят в анализ не с болью, а именно с пустотой. Когда я начинала свой анализ, я пришла с тем же. Иногда мы говорим: я ничего не чувствую. Мне все равно. Я не понимаю, чего хочу. Я как будто не живу, а выполняю функцию. И это очень важный момент. Потому что пустота не говорит об отсутствии чего-то внутри. Иногда она появляется тогда, когда прежние способы жить, чувствовать и понимать себя уже исчерпаны, а новые еще только ищут форму. Психика не сразу дает нам смысл. Иногда сначала она отнимает прежние опоры. Те желания, которыми вы жили. Те отношения, в которых вы узнавали себя. Ту идентичность, которая помогала держаться. И человек пугается: если я больше не тот, кем был, тогда кто я? Вот здесь и появляется соблазн срочно заполнить пустоту. Новыми делами, покупками, отношениями, курсами, едой, социальной лентой, контролем, чужими голосами. Лишь бы не слышать это внутреннее ничто. Но в анализе мы не спешим избегать пустоту. Мы пытаемся понять, какая она. ⚫Пустота после травмы, где человек как будто отрезан от собственного чувства жизни. ⚫Пустота после потери, где психика еще не смогла оплакать то, что исчезло. ⚫Пустота после долгого приспособления, когда человек годами жил не из себя, а из ожиданий других. ⚫Пустота перехода, когда прежний образ Я распался, а новый еще не имеет языка. Самое опасное в этом состоянии, начать считать себя сломанным. Сказать себе: со мной что-то не так, я пустой человек, во мне ничего нет. Но иногда пустота не про отсутствие души. Иногда это место, где душа перестала соглашаться на прежнюю ложь. В юнгианском смысле такие состояния могут быть пороговыми. Эго теряет привычную карту, а Самость требует более честного движения. Не красивого, не быстрого, не удобного, а более настоящего. Поэтому вопрос не только в том, как выйти из пустоты. Иногда вопрос глубже: что во мне больше не хочет жить прежним способом? И если вы сейчас в таком месте, важно не романтизировать его и не обесценивать. Пустота бывает разрушительной, особенно если в ней человек остается один. Но она может стать началом работы, если рядом появляется свидетель, язык, ритм, тело, отношения и возможность постепенно различать: где во мне омертвелое, а где еще не рожденное. Психика иногда говорит с нами иначе: остановитесь. Посмотрите. Где вы? Визуальной опорой к этому тексту я выбрала картину Эдварда Хоппера «Автомат», 1927 г. Возможно вам знаком Хоппер по работе «Полуночники». Одинокая женщина сидит за столиком в ярко освещенном кафе, а за окном темнота. В этой сцене нет драмы, но есть знакомое многим переживание внутренней отстраненности, когда внешняя жизнь продолжается, а контакт с собой еще только предстоит найти. Иногда именно у края начинается возвращение к себе.

В новом выпуске «юнгианских бесед» мы говорим о скуке, пустоте, одиночестве и лиминальных состояниях с точки зрения аналитической психологии. Почему современному человеку так трудно выдерживать тишину и отсутствие внешней стимуляции? Что происходит с психикой, когда привычные способы жить, работать, достигать и получать удовольствие перестают приносить ощущение смысла? Почему кризис, неопределенность и внутренний тупик нередко оказываются не только симптомом страдания, но и важным этапом психологической трансформации? #2/9: Пустота, лиминальность и поиск смысла Вместе с аналитическим психологом, шаманкой Ольгой Соколовой мы обсуждаем: 🟡скуку как психологический и символический феномен; 🟡экзистенциальный вакуум и утрату смысла; 🟡внутренний бег и культуру постоянной стимуляции; 🟡кризисы середины жизни и смену идентичности; 🟡лиминальность как состояние между «уже не» и «еще не»; 🟡связь пустоты, тревоги и личностного развития; 🟡различия между живым одиночеством и разрушительной изоляцией; 🟡роль симптомов, депрессии и кризисов в процессе индивидуации; 🟡личный опыт проживания неопределенности, потерь и внутренних переходов. Это разговор не о том, как избавиться от скуки или быстро найти смысл жизни. Скорее о том, что происходит с человеком, когда привычные ответы перестают работать, а новые еще не появились. О том, как аналитическая психология понимает периоды внутренней пустоты, и почему иногда именно они становятся началом глубоких изменений. Социальные сети Ольги: 😌 https://t.me/happyhedonism 🤩 https://ogella.tilda.ws/ Посмотреть на: 📱 YouTube 📱 VKВидео 🤩 Послушать на удобной из платформ: яндекс, apple, telegram, mave и др. Несколько важных цитат с выпуска: 🔴"Иногда пустота пугает не потому, что в ней ничего нет. А потому, что в ней может появиться слишком многое." 🔴"То, что кажется пустотой, иногда оказывается пространством, в котором душа заново собирает себя." 🔴"Мы часто боимся не скуки. Мы боимся встречи с собой без привычных способов отвлечения." 🔴"Лиминальность – это пространство между понятным прошлым и еще не случившимся будущим." 🔴"Когда старая персона умерла, а новая еще не родилась, человек переживает состояние внутреннего порога." 🔴"То, что кажется тупиком, нередко оказывается концом старой карты, а не концом пути." 🔴"Иногда психика перестает соглашаться на суррогаты. Тогда появляется скука." 🔴"Не всякая пустота требует заполнения. Иногда она требует внимания." 🔴"Самые важные процессы в психике часто происходят там, где еще ничего не понятно." Приятного просмотра и прослушивания. Подписка на приоритетных платформах, ваши реакции, комментарии и репосты – это лучшая благодарность и важная поддержка для бесед 🤩

Вы знаете, что последние время одним из моих больших увлечений стало искусство. Сегодня хочу принести вам новость из мира искусства и предложить ненадолго остановиться среди привычной суеты. 11 июня ушел из жизни Дэвид Хокни – один из самых значимых художников второй половины XX и начала XXI века. Возможно, вы никогда не слышали его имени. Но я очень рекомендую хотя бы несколько минут посвятить его работам. Дэвид Хокни годы жизни: 09.07.1937 – 11.06.2026 Мне кажется, ушла одна из последних фигур, для которых искусство оставалось прежде всего искусством видеть. Хокни родился в рабочей семье в английском Брэдфорде. Его детство прошло среди серых промышленных пейзажей Йоркшира, но уже тогда его интересовал свет. Позже он скажет, что художник нужен миру для того, чтобы напоминать людям смотреть. Не думать, не объяснять, а именно смотреть. В 1960-е годы он становится одной из ключевых фигур британского поп-арта. Хокни сам неоднократно говорил о влиянии Пикассо. В одном из интервью он признавался: «Пикассо дал мне разрешение делать всё, что я хочу». При этом он восхищался и Матиссом, особенно его работой с цветом и способностью создавать ощущение света. Не случайно Хокни всю жизнь возвращался к вопросу о том, как художник видит мир и как передает это видение зрителю. В этом смысле он не столько порывал с традицией, сколько вел с ней постоянный диалог, свободно соединяя открытия мастеров прошлого со своими собственными экспериментами. Когда молодой Хокни переезжает в Калифорнию, происходит встреча, определившая всю его дальнейшую судьбу. Английский художник, выросший среди туманов и кирпичных фабрик, впервые сталкивается с ослепительным светом Лос-Анджелеса, голубыми бассейнами, открытым пространством и культурой телесности. Так появляются его знаменитые работы с бассейнами, среди которых «A Bigger Splash» и «Portrait of an Artist (Pool with Two Figures)». Но если смотреть глубже, бассейн у Хокни никогда не был просто бассейном. Вода становится метафорой присутствия человека. Мы видим всплеск, но не видим того, кто прыгнул в воду. Мы видим след события, но не само событие. Художник словно показывает не человека, а отпечаток его жизни в пространстве. В эти годы вокруг него складывается круг друзей и собеседников из мира искусства, музыки и литературы. Он дружил с художниками Роном Китаджем и Патриком Проктором, пересекался и общался с Энди Уорхолом, создавал сценографию для оперных постановок и писал портреты людей, которые были ему по-настоящему близки. Вообще дружба для Хокни была важной частью искусства: многие его лучшие портреты, это не заказные работы, а попытка внимательно увидеть человека, которого он любит или которым восхищается. Для истории искусства Хокни оказался фигурой редкой свободы. Его личная жизнь тоже становилась частью искусства: многие картины связаны с его отношениями и близкими людьми, прежде всего с Питером Шлезингером, который стал героем ряда самых известных работ художника. Особенно интересно, что с возрастом он не становился более мрачным. Напротив. Его поздние работы все больше напоминали гимн миру. Как будто художник всю жизнь изучал один вопрос: почему мир вообще существует и почему он так прекрасен. При этом он оставался невероятно любопытным человеком. Его интересовали не только художники прошлого, но и фотография, кино, цифровые технологии, история перспективы. Он спорил с общепринятыми представлениями о том, как человек видит пространство, и пытался показать мир одновременно с нескольких точек зрения, почти как это делали кубисты, но по-своему, гораздо более человечно. Если искать главный смысл его искусства, то для меня он заключается не в поп-арте и даже не в экспериментах с перспективой. Хокни всю жизнь защищал способность человека видеть мир живым. Возможно, именно поэтому его картины производят такое впечатление. Они напоминают о чем-то очень простом и одновременно почти утраченном: смотреть на мир с любопытством, вниманием и благодарностью. Не как потребитель. Не как критик. А как человек, которому все еще интересно быть живым.

Коллеги, я постепенно завершаю цикл анонсов летней школы. Подготовка к этой работе почти закончена, и я чувствую, как из множества текстов, теорий, тем, согласований и внутренних размышлений наконец собирается целостное пространство школы уже в третий раз. Скоро я вернусь к публикациям в привычном режиме: к размышлениям об анализе, символах, сновидениях, искусстве и тонких местах психической жизни. А пока хочу сказать, что у нас случился отказ, и снова освободилось место в группе. И сегодня представляю завершающий семинар летней школы. Его буду вести я. Тема встречи: Интерпретация отцовского переноса и контрпереноса О чем я буду говорить на этой встрече? Пациент может переносить на аналитика фигуру критикующего, холодного, недоступного, карающего, оценивающего или равнодушного отца. Но возможен и позитивный отцовский перенос: аналитик как тот, кто видит, признает, дает опору, помогает выдержать реальность, поддерживает отделение от материнского поля или семейной системы. В этом семинаре мне важно рассмотреть, как интерпретация сама по себе может восприниматься как отцовский акт. Аналитик говорит, различает, называет, вводит смысл и границу. Для одних пациентов это может быть поддержкой. Для других: нападением, унижением, контролем, наказанием. Рамка часто активирует отцовский комплекс. Время сессии, оплата, правила отмены, границы переписки, профессиональная дистанция, завершение терапии могут восприниматься как закон, который либо поддерживает, либо преследует. Здесь важно, что отцовская функция не равна жесткости. Настоящая граница не уничтожает контакт, а делает его возможным. Негативный отец может проявляться как внутренний критик, судья, тиран, мертвый закон, обесценивающий авторитет, фигура, перед которой пациент постоянно оправдывается. В анализе это может проявляться через страх ошибки, страх осуждения, стремление быть хорошим пациентом, невозможность злиться, зависимость от оценки аналитика. Отдельно я буду говорить о контрпереносе аналитика. Аналитик может начать поучать, оценивать, давить, структурировать слишком жестко, занимать позицию знающего. Или наоборот: избегать авторитета, бояться собственной отцовской функции, не выдерживать агрессию пациента, не вводить рамку, уходить в материнское сглаживание. Обе позиции важны для анализа. На семинаре будем разбирать вопросы: 🔹Как говорить с пациентом, который слышит любую интерпретацию как критику? 🔹Как интерпретировать ожидание оценки? 🔹Как работать с отцовским переносом на аналитика? 🔹Как помочь пациенту найти внутренний авторитет? 🔹Как различать реальную границу и карающий закон? 🔹Как не разрушить пациента отцовским словом? Для меня эта тема особенно важна, потому что отцовский перенос часто появляется именно там, где аналитик встречается с властью своего слова. Интерпретация может стать опорой, но может прозвучать как приговор. Граница может создать пространство, но может быть пережита как наказание. Поэтому здесь важна не только техника, но и внутренняя этическая позиция аналитика. Об этом и многом другом будем говорить на летней школе аналитического психолога. Ссылка на запись: https://stellagusarova.ru/school_of_ap запись доступна до завтра и мы закрываем группу.

Коллеги, представляем четвертого лектора летней школы аналитического психолога. Четвертый семинар: «Интерпретация эротического переноса и контрпереноса» Лектор: Чудинов Роман Александрович, клинический психолог, психоаналитик. Представьте ситуацию: на очередном сеансе клиент говорит, что больше не может продолжать терапию, потому что влюбился в вас и хочет, чтобы ваши отношения перешли в другой формат. Или же клиент со смущением сообщает, что вчера фантазировал о сексе с вами. Как поступить в этой ситуации? Как сохранить самообладание и не нарушить профессиональную этику? Как найти возможность продолжать психотерапевтическое взаимодействие и насколько это вообще возможно? Пациент может говорить о любви к аналитику, фантазировать о близости, ревновать, проверять, провоцировать, пытаться стать особенным, приносить соблазняющие образы, обесценивать реальную терапию, если аналитик не отвечает взаимностью. На семинаре мы разберем способы аналитического взаимодействия с эротическим и сексуализированным переносом: 🔹как найти грань между исследованием бессознательных причин (конфликт между желанием близости и потребностью в независимости) и формированием безопасного пространства для обсуждения этой непростой темы (как иметь дело со стыдом и страхом осуждения). 🔹мы затронем архетипический уровень: что дает концепция контрсексуального архетипа Анимы/Анимуса в рамках клинического процесса. 🔹рассмотрим как общие теоретические идеи, так и подробные примеры без нарушения конфиденциальности, но с опорой на реальный клинический опыт. Важно. Клиенты могут бессознательно считывать вашу готовность поднимать эту тему, поэтому страх обсуждения темы сексуальности становится серьезной преградой в продвижении терапевтического процесса не только в случае эротического переноса. 🤩 Старт – 27 июня.

Коллеги, представляем третьего лектора летней школы аналитического психолога. Третий семинар: «Интерпретация материнского переноса и контрпереноса» Лектор: Пономарева Марина Петровна, клинический и аналитический психолог, преподаватель психологии, супервизор. В аналитической работе тема матери и материнского является не только частым содержанием диалога, но и самой основой процесса. Как писал Дональд Винникотт, «нет такой вещи, как младенец, — есть младенец и кто-то, кто о нём заботится». Способ, которым пациент бессознательно выстраивает отношения с аналитиком, неизбежно воспроизводит ранний опыт зависимости, удержания и телесно-аффективного контакта. Поэтому материнский перенос редко ограничивается словами о матери: он проявляется в ткани самого анализа в том, как переживаются границы сессии, сам аналитик, паузы, молчание, оплата или отпуск аналитика. Именно здесь возникает запрос не на интерпретацию, а на особую форму присутствия — удерживающего, питающего, угадывающего состояние и не имеющего собственной отдельности. На семинаре мы соединим объектную теорию ранних отношений с архетипической темой Великой Матери. Эрих Нойман в книге «Великая Мать» напоминает, что этот архетип соединяет в себе «питающее и пожирающее, защищающее и ужасающее, дающее жизнь и несущее смерть». Именно эта фундаментальная амбивалентность разворачивается в материнском переносе, делая аналитика то источником безопасности, то угрозой поглощения или отвержения. Но аналитическое поле способно стать переходным пространством, где ранний, невыразимый опыт не просто отыгрывается, а впервые находит воплощение в образе, сновидении, метафоре. Там, где когда-то была лишь телесная реакция или неутолимая нужда, может родиться символ. В рамках семинара будут рассмотрены: 🔹позитивный материнский перенос, когда аналитик как принимающая, теплая, питающая фигура и восстановление базового доверия; 🔹 негативный материнский перенос, когда нейтральность аналитика переживается как холодность, отвержение или эмоциональная смерть; 🔹 оплата, отпуск и завершение сессии как неизбежная активация материнского комплекса; 🔹 контрперенос спасательства: желание стать идеальной матерью, смягчать рамку, бояться травмировать пациента; 🔹 контрперенос отвержения: раздражение, истощение, внутренняя сухость и бессилие перед бесконечной нуждой пациента; 🔹 различение терапевтической регрессии и разрушительного слияния. Особое внимание будет уделено клинической технике. На конкретных примерах мы разберем, как формулировать интерпретации, которые не разрушают зависимость преждевременно и не переживаются пациентом как стыд или разоблачение. Как говорить о невыносимости паузы не как о требовании, а как о переживании оставленности. Как отличать ситуации, требующие интерпретации, от моментов, когда необходимо только удерживание. Встреча включит клинические примеры, разбор бережной техники интерпретации и практические рекомендации по работе с контрпереносом в поле материнского комплекса. 🔹 Осталось несколько свободных мест, записаться можно на сайте. Старт – 27 июня. Ждем Вас, коллеги!

Друзья, восьмой выпуск второго сезона, постепенно движемся к завершению сезона! #2/8: Вес и психика. Почему так трудно похудеть: вес, стыд, переедание и скрытая боль Почему человек знает, как нужно питаться, но не может удерживать это в жизни? Почему вес так часто связан не только с едой, дисциплиной и режимом, но и со стыдом, тревогой, пустотой, внутренним напряжением и сложной историей отношений с телом? Гость выпуска: Александр Демченко Специалист по питанию, популяризатор научного подхода в питании и тренировках. Личный опыт занятий спортом более 25 лет. Выпускник академии FPA 2019, выпускник Body Coach (нутрициология) 2020, Психолог КПТ (Институт Smart) в процессе. Участник научной конференции Body Coach 2025. Общая аудитория в соц сетях более 135 тыс. 😌Тгк: https://t.me/aleksandrdemchencko 🔹Сайт: https://aleksandrdemchencko.ru/links В этом выпуске мы говорим о лишнем весе и похудении. Обсуждаем, что на самом деле может стоять за перееданием, срывами, самонаказанием, страстью к идеалу и постоянной войной с собственным телом. Разбираем, где проходит граница между вопросом образа жизни и более глубокой психологической историей, и почему путь к изменениям не всегда начинается с жесткого контроля. Это разговор о теле как о месте, где встречаются физиология, привычка, травма, стыд, защита и надежда наконец начать ощутить себя по-другому. Посмотреть на: 📱 YouTube 📱 VKВидео 🤩 Послушать на удобной из платформ: яндекс, apple, telegram, mave и др. Приятного просмотра и прослушивания. Подписка на приоритетных платформах, ваши реакции, комментарии и репосты — это лучшая благодарность и важная поддержка для бесед 🤩

Коллеги, представляем второго лектора летней школы аналитического психолога. Второй семинар: «Интерпретация соматического переноса и контрпереноса» Лектор: Комолов Дмитрий Андреевич, аналитический и клинический психолог, канд. психол. наук. Вы уже знакомы с Дмитрием, мы записывали глубочайший подкаст о теле и психосоматике. В аналитическом процессе бессознательное проявляется не только через слова, ассоциации, сновидения и фантазии, но и через тело. Напряжение, усталость, сонливость, тревога, тяжесть, оцепенение, боль, изменение дыхания или внезапные телесные импульсы могут становиться частью аналитического поля и выполнять функцию довербальной коммуникации. Встреча будет посвящена соматическому переносу и контрпереносу как особой форме бессознательного взаимодействия между пациентом и аналитиком. Основное внимание будет уделено тому, как телесные переживания возникают в аналитическом процессе, каким образом ранний несимволизированный опыт может передаваться через тело и как аналитик может работать с этим материалом, не превращая телесную реакцию в буквальную интерпретацию. В рамках психоаналитических и юнгианских концепций будут рассмотрены: 🔹тело как контейнер раннего опыта; 🔹соматизация как форма несостоявшейся символизации; 🔹телесные аспекты проективной идентификации; 🔹диссоциация и феномен «телесного отсутствия»; 🔹соматический контрперенос как инструмент аналитического мышления; 🔹границы интерпретации телесного материала; 🔹техника работы с пациентами, говорящими преимущественно языком тела. Особое внимание будет уделено клинической технике: как аналитик может выдерживать телесное воздействие поля, каким образом осмыслять возникающие реакции и как формулировать интерпретации бережно, не вторгаясь в несимволизированный опыт пациента. Встреча будет включать клинические примеры, разбор техники интерпретации и практические упражнения по развитию аналитической чувствительности к телесному контрпереносу. 🔹 Осталось несколько свободным мест, записаться можно на сайте. Старт – 27 июня. Ждем Вас, коллеги!