Lakhta Center / Лахта Центр

— Среди ваших работ есть и виды Лахта Центра. Расскажите, как они появились. — Однажды мне позвонили из галереи и сказали, что есть заказ: набережная, кругом кареты, мужчины в цилиндрах, дамы в старинных платьях, а позади них возвышается Лахта Центр. Перед тем как выполнять заказную работу, я обязательно беру паузу. Ничего просто так не бывает, и в каких-то нестандартных задачах иногда открывается что-то новое. Я поразмышлял и сделал несколько эскизов, а потом и саму работу. В результате у меня приобрели и эту картину, и все эскизы. Я часто проезжаю мимо Лахта Центра, но никогда не был внутри. Живу в Пушкине и по дороге в Петербург с Пулковских высот смотрю всегда на башню, и всегда она удивляет цветами, а иногда, когда она скрыта в облаках, я ее ищу. А когда нахожу, то думаю, что все в порядке, все хорошо. — Что для вас значит пленэр? — Пленэр вытаскивает из зоны комфорта. В мастерской можно сесть удобно в кресло и начать с монитора что-то делать. А на пленэре то ветер подует или дождь пойдет, то какой-нибудь бульдозер тарахтит, то еще что-то. Я это все нормально воспринимаю. Работа на улице даже дает такое состояние, когда ты как будто внутри самой картины находишься. И в результате выходит больше живости в работе. Я своим студентам говорю: когда рисуете дерево — превратитесь в него; когда вы его прочувствуете — будет другой результат. А зимой, когда на улицу выйти пленэрить сложно, потому что акварель замерзает, мне нравится писать в мастерской ретро в советской эстетике, с советскими автомобилями. — А как у вас складываются отношения с современным искусством? — Есть искусство, а есть не искусство. Искусство, конечно, должно отражать эпоху, но каким образом? Раньше писали, например, библейские сюжеты. Напрямую они не отражали современность, но какими-то нюансами, может быть, неуловимыми, все равно она передавалась. Мне кажется (и это касается не только акварели), сейчас есть кризис смыслов. Вот выставка, например, и на ней много работ, где просто натюрморт или просто городской пейзаж — всё ради эффекта, всё техника, ничего не прожито и не прочувствовано. Приличные, благополучные картинки. А чего-то такого, чтобы тронуло, в них нет. У себя таких картинок я боюсь, но у меня в этом плане есть человек — моя жена, которая всегда по-честному подскажет со стороны, потому что Наталья тоже художник. Помните, в «Двух капитанах» был какой-то шкет, который пробовал в голодные годы раздобытую на помойках еду и говорил либо «отрава», либо «могила». Если он говорил «отрава» — все начинали есть. Так и жена у меня честно говорит по поводу того, что я сделал: отрава или могила. — А людей вы рисуете? — Людей рисовать я люблю, мне вообще нравятся люди. Иллюстрации и фото: личный архив Владимира Заруцкого

Лахта вдохновляет: акварельный взгляд на Петербург Владимир Заруцкий — художник-акварелист, член Союза художников России и Санкт-Петербургского общества акварелистов. Его работы выставлялись в музее Достоевского, Центре Михаила Шемякина, залах Союза художников. Его вдохновляет красота Петербурга во всех ее проявлениях. Мы поговорили с Владимиром о поиске красоты в самых разных местах — от исторического центра до новых районов — и о том, как башня Лахта Центра тоже стала частью его творческого мира. — Как вы стали художником? Почему ваш выбор пал именно на акварель? — Первые опыты работы акварелью у меня были в художественной школе. Мы писали натюрморты, но кувшины и драпировки мало привлекали, а пленэрной практики у нас не было. Не понял я акварель и за первый курс художественного училища. На втором курсе мы перешли на масло, и оно пробудило во мне страсть к живописи. Я окончил Оренбургское художественное училище, отделение художественного оформления. Помимо чисто оформительских предметов, у нас были рисунок, живопись, история искусств, технология живописи. С наставниками мне очень повезло. Живопись преподавал Василий Иванович Тюлькин, который окончил Академию художеств имени Репина в Ленинграде. Он давал нам школу старых мастеров и традиции ленинградской школы. Историю искусств вел искусствовед Геннадий Александрович Найданов, также окончивший академию. Поэтому я уже был пропитан ленинградским духом. После армии мы с другом поехали в Ленинград, чтобы поступать дальше. В это время началась перестройка, в том числе и в художественной среде. Многие говорили, что кисти и краски — прошлый век, что это для музеев. Сейчас время инсталляции, новых форм. Я не мог этого понять и не видел себя в этом. Наступил кризис. Несколько лет я не практиковал живопись. Затем увлекся фотографией. Стал искать новые пути через нее. Когда услышал про пинхол — съемку без объектива, через крошечное отверстие, прошел курс у известного пинхолиста Игоря Брякилева. Несколько лет снимал на пинхол-камеры. Одна из них, сделанная мной, до сих пор лежит у меня на полке, готовая к работе. Но то ли из-за того, что дело это уж очень тягомотное (каждый кадр требует много манипуляций), то ли соскучился по живописи, но в какой-то момент достал свой этюдник и попробовал снова взяться за акварель. Стал ходить на пленэры и быстро втянулся. Через три года стал участвовать в выставках, ездил в Италию, в другие страны, где были большие акварельные фестивали. — В чем очарование акварели? — Достаточно доступная техника с точки зрения материалов. Есть даже такие походные наборы, которые можно положить в карман. Меня как любителя пленэров это очень привлекает. Есть, конечно, и ограничения по сравнению с маслом, но эти ограничения скорее мобилизуют, хочется выжать из материала максимум. Хотя в современной акварели палитра очень разнообразна, огромный выбор бумаги, кистей. Прогресс не стоит на месте. Много новых возможностей появилось. — Какие виды вам интереснее всего рисовать? — Те, где можно выделить какие-то акценты, на которых можно построить композицию. Нравится, конечно, старый город. В Петербурге в некоторых местах треногу можно вращать на 360 градусов — и везде будут готовые образы. Есть, правда, некоторая проблема в том, что это уже придумано до тебя. Поэтому меня привлекают и новые районы — там, можно сказать, даже больше места для фантазии. Сейчас я веду пленэрную практику в проекте «Юный художник». Дети приезжают из художественных школ со всех концов России, живут в Петербурге неделю, ходят по музеям, рисуют. Организаторы определяют локации, которые которые нужно написать. Так я открыл для себя много мест, которые сам, может быть, никогда и не написал бы. В Петербурге мне даже больше нравятся не столько конкретные места, сколько свет — утренний, вечерний, который из самых разных уголков города извлекает волнующее тебя состояние. Хотя вечерами весь город выглядит нарядно. ⬇️⬇️⬇️

#лахтацентрвдохновения Фотолента Лахта Центра Чтобы попасть в нашу фотоленту, не забывайте ставить тег #лахтацентр, когда публикуете фото самого высокого небоскреба Европы. Спасибо авторам за красивые снимки из сегодняшнего выпуска! Фото: Мария Ежова, Сергей Ревякин, Александр Евстафьев, Ира Петербург, Алла Богачева, Ната Киселева, Nikolay Lopatin, skrov88, An Ti