Lakhta Center / Лахта Центр

Лахта Центр и Финский залив: на границе неба и воды. Фото: Елена Костусева

Рынок впечатлений Есть большие сетевые магазины, куда обыватель приходит за бюджетными вещами, а есть маленькие селективные лавки, которые устроены совершенно иначе. Такой винтажный магазин — это почти всегда продолжение личности его владельца. А такой лавочник выбирает вещи, следуя собственным культурным и эстетическим предпочтениям. Один торговец собирает американскую рабочую одежду, другой ищет европейские олдскульные вещи, третий любит спортивную эстетику, четвертый вообще продает вещи, которые невозможно объяснить, — каждому свое. Потому что Санкт-Петербург — город с очень разнообразным культурным опытом, у которого есть потребность в образном выражении. Любознательный человек в Петербурге не просто знает, что существовала какая-то эпоха, — ему хочется ею обладать и примерять на себя. Так одежда становится способом освоения исторического прошлого. Гардероб петербуржца в принципе может быть устроен как город: в нем совершенно спокойно могут соседствовать вещи из разных времен и совершенно разных культурных систем. Он берет элементы среды и собирает из них собственный образ. Выглядеть интересно, но не дорого. Цены и ценности Необязательно выглядеть богато и статусно — гораздо актуальнее быть интересным окружающим. Богатство можно показать с помощью фетиша — новой вещи, дорогого бренда с узнаваемым логотипом. Интересную же вещь нужно сначала обнаружить. В этом есть азарт, который обычный ретейл почти уничтожает. В концепции массмаркета тебе показывают коллекцию и говорят: вот что сейчас актуально. В секонд-хенде всё иначе: ты приходишь и используешь искусство возможного. Но можешь найти вещь, о существовании которой даже не подозревал. Секонд-хенд — пространство счастливой случайности Санкт-Петербург дарит счастливые случайности. Возможно, потому, что сам город складывался из множества неожиданных обстоятельств. Он был искусственно создан, но за следующие века собрал богатейшее культурное наследие. И его вторичность здесь не обесценивает его статус. Вторая жизнь вещи может оказаться интереснее первой. Старое здание или территория может получить новую функцию. На месте бывшего хлебопекарного завода, судостроительного предприятия, тюрьмы или пескобазы появятся культурные кластеры — «Этажи», Севкабель Порт, «Кресты», Лахта Центр. А старые одежды найдут новых владельцев. Прежний культурный контекст станет частью собственной идентичности. В этом смысле секонды и винтажки — очень петербургская история. Санкт-Петербург не только достигает новых высот, но и креативно пересобирает уже существующие достижения. Возможно, именно поэтому здесь так много охотников за редкостями, ищущих не только винтаж, но и подходящий материал для собственной версии Петербурга и творческой версии самого себя. Фото: Jan-Jak Pidjak Store

Вторая жизнь вещей в Петербурге В Санкт-Петербурге сегодня работают сотни магазинов винтажной одежды и обуви, или, как их еще называют, «секонд-хенды», — от крупных федеральных, чисто питерских региональных сетей до небольших селективных торговых точек, где каждая вещь проходит личный отбор владельцев. Почему именно в Петербурге вторичная одежда перестала быть просто способом сэкономить и превратилась в особую городскую культуру? О феномене петербургских секондов и винтажек рассказывает профессиональный байер, коллекционер, арт-директор и стилист винтажного шоурума «Жан Жак Пиджак» Сергей Ушан. «Секонд-хенд» — буквально «вторые руки» — в широком смысле вторая производная. То есть нечто уже кем-то придуманное, произведенное, другим обретенное, прожившее свою прихотливую жизнь и в очередных руках обретшее жизнь новую, а в творческих руках подчас и неожиданную. Покупка в таком магазине становится ресурсом новой выразительной возможности, а порой и функции для старого. Именно с таких позиций интересен этот рынок в новейшей истории Питера. «Гений места» Петербурга В этом смысле винтажные магазины можно рассматривать как метафору самого города. Санкт-Петербург был создан гением амбициозного Петра Великого на ровном месте, является цитатой многих выдающихся цивилизационных решений, ранее придуманных другими великими инженерами, конструкторами, зодчими из разных частей света. Петербург именно что придуман. Взяли европейские архитектурные стили, пригласили заграничных мастеров, возвели на болотах город, который должен был выглядеть совершенно иначе, чем всё, что существовало до него в России. Петербург изначально был городом «на новенького». И триста лет он динамически менялся, порой кардинальным образом, адаптируясь к меняющимся нравам и укладу жизни горожан. Поэтому здесь с творческим любопытством относятся к вторичному использованию старых вещей. Петербуржца не пугает то, что вещь уже кем-то использовалась, что у нее есть своя история, что она пришла из другой эпохи или вообще из другой культурной среды. Совсем наоборот: наличие этой истории может быть дополнительным достоинством. В Санкт-Петербурге гармонично сосуществует наследие разных эпох и культур. Здесь практически невозможно выйти на улицу и не столкнуться с историей. Архитектура, интерьеры, памятники, вывески, дворы, коммунальные квартиры, промышленные здания — всё это постоянно напоминает петербуржцу, что до него здесь уже кто-то жил, строил, придумывал и переиначивал. Город с прихотливой судьбой в процессе своего развития производит очень своеобразную культурную антропологию. Петербуржец с детства находится внутри множества культурных контекстов. Причем это не музейная история, которую ты специально изучаешь, а среда, в которой живешь. Ты живешь в доме, которому 150 лет, ходишь мимо конструктивистского здания, учишься в бывшем дворце, покупаешь шаверму на месте бывшей коммуналки, а вечером оказываешься на концерте в бывшем промышленном цехе. Петербуржец апроприирует контексты среды, проживая в них свою повседневность. И одежда тут не исключение. Охота за редкостями Петербуржец, охотящийся за редкостями, не просто пижон, который намеревается купить дешевую одежду. Зачастую это человек, которому нравится обнаруживать культурные следы. Такой эстет видит в куске ткани не только элемент гардероба, а эпоху, страну, профессию, субкультуру, фильм, музыку, архитектуру, тем самым демонстрируя это окружающим. Чем больше его личная насмотренность, тем интереснее и осмысленнее вещи «второй руки». Перед таким потребителем может быть тысяча вещей, и только одна окажется той самой. Нужно понять почему, рассмотрев ткань, текстуру, крой, цвет, пропорции, детали. Такой поиск напоминает археологию. ⬇️⬇️⬇️

Художественный руководитель Александринского театра Никита Кобелев отметил: — Новая сцена — пространство эксперимента, и театр — это не только привычная сценическая коробка. Как показывает работа Александринского театра, он может быть в совершенно разных пространствах. И в данном случае он будет происходить здесь, на крыше, где, по сути, естественные декорации: небо и прекрасная архитектура Петербурга, которую можно будет увидеть с террасы. Это еще одна площадка для того, чтобы творческие люди из Петербурга и других городов могли делиться своими идеями, эмоциями, чувствами и радовать петербуржцев, которые любят Новую сцену. На открытии крыши гости также увидели перформанс «Пророчества перелетных птиц», посвященный 200-летию парка «Александрия» и обитающим в нем птицам — цапле, пищухе, чибису и другим. Ближайшие события на крыше Новой сцены: — 5 сентября — лекция Олега Нестерова «Олег Каравайчук. Три степени свободы» (12+). — 6 сентября — творческая встреча с монгольским режиссером Наранбаатаром Намнаном к показам спектакля «Сын Тенгри» (16+). — 12–13 сентября — показы видеозаписей спектаклей Александринского театра. — 19–20 сентября — воркшоп по управлению роботом-гуманоидом «Новое состояние живого: перенос пластики в нечеловеческую систему». Текст Михаил Борисов Фото: Михаил Борисов, пресс-служба Фонда поддержки культурных инициатив Газпрома

Крыши Петербурга: новое пространство в центре города К 270-летию Александринского театра у Новой сцены появилось новое общественное пространство — открытая терраса на крыше, где будут проходить творческие встречи, лекции, концерты и перформансы. Дизайн открытой площадки в самом центре Петербурга разработали студенты петербургских вузов в рамках творческой лаборатории проекта ПАО «Газпром» «Друзья Петербурга» по заказу Александринского театра. Организатором проекта выступил Фонд поддержки культурных инициатив Газпрома. При кураторстве архитектора Евгения Новосадюка, партнера архитектурного бюро «Студия 44», над обликом нового пространства работали 15 студентов из СПбГУ, Академии художеств имени И. Е. Репина, ИТМО, ВШЭ, Горного университета, ЛЭТИ, СПбГАСУ и художественного лицея имени Б. В. Иогансона. Крыша Новой сцены площадью 315 квадратных метров рассчитана примерно на 80 зрителей. Пространство будет открываться за час до спектаклей и закрываться спустя час после окончания. — Главной идеей была вариативность, — рассказывают о проекте-победителе Иван Фирсов, студент Высшей школы экономики, и Дмитрий Орлов из Горного университета. — Учитывая геометрию довольно ограниченной территории, нам нужно было придумать, как организовать необходимое количество посадочных мест. Мы занимались 3D-моделированием и рендерами, обсуждали и разрабатывали универсальные модули, из которых можно собрать разнообразные по функции предметы уличного интерьера. Мы пришли к форме треугольников со сторонами 60 сантиметров. Такие модули можно изготовить на 3D-принтере, а затем собирать из них скамьи, кашпо для цветов, светильники со светодиодами, стеллажи или даже амфитеатр. — Мы побывали на производстве, — говорит Наталья Петрова, студентка ИТМО, — и наблюдали новые технологии. Мы увидели весь процесс 3D-печати в бюро циклического дизайна 99Recycle, а при изготовлении модулей даже изменили способ окрашивания пластика и использовали мелкую сетку, чтобы с помощью вкрапления мелких гранул добиться сходства пластика с камнем. — Моя работа фокусировалась на том, чтобы дать ребятам возможность проявить себя, направить их интерес и организовать процесс взаимодействия, обмен взглядами, — говорит Евгений Анатольевич Новосадюк. — Главное было дать молодым архитекторам возможность почувствовать профессию. Три команды представили равноценные по качеству концепции. Сложно было выбрать лучшую. Одна команда взяла за идею занавес и ширмы, другая — тему театральных лесов. Все концепции очень театральные. Реализованная концепция из пластиковых модулей интересна тем, что завязана на сложной геометрии пространства и вторит, например, шахте лифта и полу. В какой-то момент мы даже собрали из этих модулей логотип самого Александринского театра! Ценность работы нашей лаборатории была в самом процессе созидания и размышления; мне было интересно наблюдать этот процесс. Перед тем как погрузиться в работу, ребята посетили несколько мероприятий в театре, почувствовали эстетику этого уникального пространства. Новая сцена — площадка эксперимента: сама сцена устроена так, что нет границы между зрителями и актерами. В этом пространстве собраны люди, готовые к инновациям, и эксперименты ведут нас туда, каким театр будет на следующем этапе своего развития. Я сам побывал на нескольких постановках, и мне очень понравилось. — У театра никогда не бывает лишнего пространства — бывает пространство, которому еще не придумали функцию, и с этой функцией, обновленной крышей Новой сцены, мы будем теперь разбираться, — сказала на открытии Анастасия Антоненкова, главный куратор Новой сцены Александринского театра. — Мы поживем с ней в сентябре, посмотрим, как на ней будем взаимодействовать со зрителями. ⬇️⬇️⬇️