Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)

Донецкое лето. 2026 🖋️ Я вижу

Профессор факультета политологии МГУ Сергей Перевезенцев — о православии как основе российской цивилизации в рамках конференции «Философия будущего: идеи и смыслы»: Основой российской цивилизации, естественно, является православие. В русской православной письменной традиции есть два понятия, обозначающие «жизнь»: «живот», как именование земного бытия человека, и собственно «жизнь», как обозначение посмертного человеческого бытия в Царствии Небесном. В обеспечении задачи духовного преображения человека во имя «истинной жизни» и состоял смысл существования Российского государства, в котором на протяжении почти десяти веков действовал принцип «живот для жизни». И никаких социально-политических «проектов будущего» для этого не требовалось, потому что разговор шел о вечности. Но когда триста лет назад возник и постепенно стал разрастаться кризис традиционного религиозного сознания, вот тогда и возникла потребность в различных «проектах будущего». И все эти проекты кардинально поменяли целеполагание: всё более стал утверждаться принцип «жизнь для живота», т. е. смысл состоял прежде всего в устройстве бытия земного, без какого-либо духовного содержания этого бытия. Сто с лишним лет назад этот принцип победил окончательно, так с тех пор и живем. Так-то, конечно, так, но, по признанию всех мыслящих людей, как-то не так… Поэтому я скептически отношусь к любым сциентистским «проектам будущего». Любые «проекты будущего», в том числе «социальная архитектура», — это всего лишь инструменты достижения некой цели, не более того, и, как свидетельствует отечественная история последних ста лет, в России без духовного целеполагания они оборачиваются искусственными конструкторами или полнейшими симулякрами, нередко приносящими откровенный вред. Так что, мы снова перед выбором: «живот для жизни» или «жизнь для живота». Что выберем?

Мы, христиане, среди прочих имён нередко именуем себя рабами Божиими. Но что значат эти слова: «раб Божий»? Ведь Сам Спаситель в Евангелии Своим ученикам, а значит и нам тоже: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего». Это противоречие порой вводит людей в заблуждение. «Почему нас называют рабами, а не свободными?» — думают и говорят они. Рабами мы сами себя называем в том значении, которое выразил апостол Павел: «Освободившись от греха, вы стали рабами праведности. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые». В этом контексте слово «рабство» означает «то, чему мы себя отдаем». Раб — это тот, кто идентифицирует себя с господином, кто юридически не отличается от господина, кто фактически является представителем господина. В древности если раб совершал что-то плохое, то вина падала на господина, и наоборот, если он совершал доброе дело, то заслуга того вменялась господину. И в этом смысле мы можем назвать себя рабами Божиими, потому что мы решили отказаться от подчинения греху и подчиниться Господу. Мы находимся в таких отношениях с Господом, в каких воины находились с евангельским сотником, который приходит к Спасителю и просит исцелить своего слугу. Господь отвечает: «Сейчас приду и исцелю», — на что сотник говорит: «Не надо идти. Я знаю, что когда говорю воинам из моей сотни куда-то идти и что-то сделать, они исполняют. Также и Ты можешь поступить». Спаситель удивляется его вере, потому что сотник понял саму суть наших отношений с Господом. Воин в древности, как и сейчас — это свободный человек, свободно выбравший свою стезю, его уважают, воин находится на высокой ступени в обществе (по крайней мере, так должно быть). Он не раб. Тем не менее, когда командир что-то ему приказывает, он это выполняет. Выполняет не бездумно, но зная, что такова должна быть стратегия или тактика. Воин знает, как совершать свое ратное дело, но, он исполняет приказы командира, — не потому что он раб, а понимая, что командир знает больше и управляет общим направлением боя. Так же и мы люди, выбравшие свою стезю. Мы люди свободные и сознательные, но мы знаем, что Господь ведает больше, чем мы, и знает, куда нас ведет, и поэтому мы оказываем Ему послушание. Только в этом смысле, ради несоизмеримости между нами и Господом, чтобы не забывать эту несоизмеримость, мы называем себя Его рабами, хотя Сам Господь назвал нас Своими друзьями. Более того, мы себя идентифицируем Господу. Да и Он, объединив в Себе Божество и человечество, сделался нам единосущным по человечеству, а значит и мы Ему. Мы друзья и воины Бога, поставленные на то, чтобы быть закваской и солью миру. по мотивам проповеди, сказанной 28.06.2026 в храме пророка Илии в Черкизове

Викарий Святейшего Патриарха архиепископ Зеленоградский Савва (Тутунов) специально для СИГНАЛА: Зеленский накануне открыл бюст гетмана Мазепы, преданного анафеме Русской Православной Церковью, в Киево-Печерской лавре. Также он анонсировал установку памятника Мазепе на бульваре Шевченко. Открытие бюста Мазепы на территории Киево-Печерской лавры сродни открытию бюста Иуды Искариота на территории, например, храма Гроба Господня. Мазепа был предателем и ненавистником канонического Православия, а потому это действие кощунственное и бесовское. Собственно, это продолжение бесовской деятельности, бесовского отношения Зеленского и его прихвостней к древней святыне Святой Руси, колыбели её монашества — Киево-Печерской лавре. Ничего удивительного в данном событии нет, но от того менее страшным деянием оно не становится.

Году в 19-м я была в заброшенной смоленской деревне, где доживала век старенькая Баба, на детство которой пришлась фашистская оккупация. Многие помнят тот мой репортаж, а многие и не знают, что я много лет работала репортером, и где только не побывала. Баба рассказывала мне, как фашисты зашли в деревни. Когда я приехала к ней, последние жители уже умерли, дома сгинули. Рядом с ее единственным домом шумел лес – он вырос на костях наших солдат, защищавших деревню. Семья Бабы сбежала в другую деревню, потому что немцы шли и жгли все дома, но семья успела прикопать вещи и швейную машинку. А когда немцев прогнали, Баба с матерью пошли за машинкой, и зашли на то место, где теперь был лес. Там сидели наши солдатики в венках из бурьяна. И все они были мертвые. Эта картина прочно, на всю жизнь врезалась мне в память. Как будто я ее видела. И Баба сама рассказывала мне так, как будто прямо сейчас смотрела на это. Она ведь в 94 года была уже слепа, и в конце жизни те картины из оккупации стали явственно приходить к ней, будто открылось зрение в прошлое.   Так вот, она рассказывала мне, что в начале оккупации их пустили в одну избу, и они, дети, сидели там с отцом в одной комнате, им очень хотелось есть. А в соседней комнате местные мужики играли в карты и ели хлеб. Между собой они говорили, что вот Россия и пала, вернее, Советский Союз. Что пришли, мол, немцы, и теперь тут будут другие порядки, лучше, чем при Союзе. Маленькая Баба смотрела то на хлеб, то на отца. А отец ее был малограмотный был, он окончил четыре класса и только Библию читал. Он встал с кровати, подошел к мужикам, и чтобы дети его слышали громко сказал – «Запомните, какая бы слабость теперь у наших войск ни была, Победа будет за нами. Россия ня побядима. Так в Библии написано».   Прошло время, и Смоленскую область освободили. Прошло время и на костях наших солдат зашумел лес. Рядом с домом Днепр, за полчаса можно дойти до реки, и Ратчинская переправа. Говорили, там как-то раз что-то взрывали в реке, воды расступились и показалось дно, усыпанное костями. Баба навсегда запомнила, что в тот день сказал ее отец. И я запомнила на всю жизнь. И сейчас я думаю – вот какие люди были. У них немцы дома сожгли, молодежь угнали в Германию, мужиков в лагеря, в первые дни взяли в плен наших солдатиков и согнали местных смотреть, как их вешают. Мать закрывала маленькой Бабе глаза, чтоб не видела, а она все равно смотрела, и лица тех солдатиков помнит до сих пор. И эти люди, за исключением всяких слабовольных предателей, верили, знали, что Россия непобедима. А у нас что? Ну да, проблемы с бензином. Ну да, большое неудобство. Но Победа на духе человеческом строится. И Россия, конечно, непобедима. Это надо четко знать.

Один из самых дорогих мне собратьев дал прекрасное интервью о том, как он вместо подметания двора и чистки картошки поехал нести свет Православия в Африку и что из этого пока получается. https://vkvideo.ru/video-45762877_456239475 Читайте канал и портал Приходы.ру: всё о церковной жизни, кроме официоза! https://t.me/prichodru/26063

Сегодня в церковном календаре совпадает память двух Первосвятителей Русской Церкви: святителя Ионы, митрополита Московского (+1461) и святителя Михаила, первого митрополита Киевского (+992), то есть нашего первого в истории архиерея.   Примечательно, чтобы обоим святителям привелось бороться за утверждение Православия. И их уроки весьма своевременны для современности.   Святитель Михаил (то ли серб, то ли болгарин) нёс проповедь Православия в ещё только вчера языческом обществе. Он «крестным знамением разрушил идольские капища, чем весьма удивил неверующих». Он принес «Евангелие Христово русской земле, объятой нищетой неверия» и «напитал Евангельским словом изнемогших духовным голодом». «Как длиннокрылый и быстрый орёл» он «отогнал птенцов из-под лживого укрытия идолобесия» (здесь и выше мой чуть вольный перевод текстов из службы святому).   Святитель Иона столкнулся с другой ситуацией. Поставленный в Константинополе московским митрополитом, епископ Исидор, так и не выехав в Москву, вместе с остальными византийцами принял унию с католиками на Флорентийском соборе. На Руси такое предательство Православия не потерпели, избрали митрополитом святителя Иону и объявили об автокефалии, то есть самостоятельности Русской Церкви.   Таким образом, один святитель утверждал Православную веру перед остатками язычества на Руси, а второй — утверждал единство истинности Православной веры перед попыткой пренебречь её чистотой и смешать её с католической ересью.   Те два соблазна, с которыми они боролись, бытуют и сегодня.   Бытует банальное неоязычество (правда имеющее весьма слабое отношение к древнеславянскому язычеству) — вот буквально вчера о нём шла речь. Бытует и иная форма язычества: поклонение «иным богам» не в виде религиозного обращения к мифическим личностям, а в виде обращения к чуждым России идеалам и смыслам, порой взятым из чуждых культур, а порой искусственно сконструированным и выдаваемым за действительные. Своего рода не религиозное, а гражданское язычество.   Бытует сегодня и соблазн отклонения от чистоты веры. Как в прямом, буквальном смысле — попытки синкретизма, смешения вер. Так и более «толерантно» в виде утверждений наподобие: «Какая разница как верить?», «все религии ведут к одному и тому же», «все религии в России равнозначны». Да, мы, Православные, не относимся ни с презрением, ни с ненавистью, ни с отвержением к людям других религий и конфессий, с которыми мы живём вполне мирно бок-о-бок (пока, только, мирно живут и они, не пытаясь потеснить Православие). Но мы не можем не свидетельствовать как об истинности именно нашей веры, так и о том, что именно Православие является духовной основой России. Без каких-либо смешений или компромиссов.

Ездил в с.Окунево на время проведения там так называемого фестиваля "Солнцестояние". А прежде прочитал программу проведения фестиваля «Солнцестояние» (прикреплена файлом), и решил посмотреть на неё не глазами участника или даже священника, а глазами историка и религиоведа. И чем дальше читал, тем больше понимал: перед нами не реконструкция древнеславянской традиции, а довольно причудливый коктейль из неоязычества, шаманизма, йоги, эзотерики и современных авторских практик. Сразу оговорюсь: я не против народной культуры, фольклора, песен у костра, хороводов, ремёсел и семейного отдыха на природе. Но когда организаторы начинают говорить о «традиционных славянских обрядах», хочется задать простой вопрос: насколько всё это действительно связано с исторической традицией? Начнём с главного. Фестиваль посвящён солнцестоянию и одновременно Купале. Но исторически это не совсем одно и то же. В народной культуре известен праздник Иван Купала, который веками существовал уже в христианскую эпоху и был связан с Рождеством Иоанна Предтечи. А вот представление о некоем древнем языческом празднике Купалы в том виде, как его часто рисуют современные неоязычники, во многом является поздней реконструкцией. Особенно удивило, что в программе присутствует «обряд Даждьбогу, всем Богам, Купале». Здесь начинается первая серьёзная историческая проблема. Дело в том, что существование бога Купалы как отдельного божества вообще не имеет надёжного подтверждения в исторических источниках. Многие исследователи считают, что Купала изначально был названием праздника, а не именем бога. Получается, что участникам предлагают поклонение персонажу, существование которого в древнеславянском пантеоне весьма сомнительно. Но дальше становится ещё интереснее. В программе рядом со «славянскими обрядами» соседствуют шаманские бубны, камлания, тибетские чаши, цигун, даосская йога, энергопрактики, медитации, саундхиллинг, гвоздестояние и прочие элементы современной эзотерики. У меня возник вопрос: какое отношение тибетские чаши имеют к древним славянам? Как связаны даосские практики Китая со славянским язычеством? Каким образом шаманское камлание народов Сибири стало частью «традиционного купальского обряда»? Ответ, на мой взгляд, очевиден: никакого исторического отношения они не имеют. Это не древняя традиция. Это современный синтез самых разных духовных практик, объединённых по принципу «что понравилось организаторам». Отдельно улыбнули такие термины, как «славянская йога», «правка на энергию», «вибрации Вселенной», «общее энергонаполнение», «прокрутка на прошлое и будущее». Всё это звучит загадочно и красиво, но ни в летописях, ни в этнографических материалах XIX века, ни в описаниях славянской культуры ничего подобного вы не найдёте. Историческая наука вообще не знает никакой древней «славянской йоги». Есть народные игры, пляски, хороводы, банные традиции, обряды, но не йога в индийском понимании этого слова. Не меньше вопросов вызывает фигура «ведьмы в пятом поколении с шаманским корнем». С точки зрения науки такие заявления невозможно проверить. Это элемент личного бренда и самопрезентации, но никак не доказательство подлинности обряда или сохранения древней традиции. При этом нельзя сказать, что в программе совсем нет ничего народного. Венки, костры, хороводы, берёзовые ветви, купальские гуляния, добывание живого огня — всё это действительно имеет корни в традиционной культуре. Но эти элементы здесь буквально утопают в море эзотерики, шаманизма и современных оккультных практик. Поэтому если называть вещи своими именами, то перед нами не фестиваль древнеславянской культуры и не реконструкция исторического язычества. Это современный эзотерический фестиваль в славянском антураже. Именно так было бы честно сказать в афише. Тогда не возникало бы ощущения, что под вывеской «традиционных славянских обрядов» людям предлагают набор современных духовных практик, многие из которых появились буквально в последние десятилетия и имеют такое же отношение к древним славянам, как смартфон к берестяной грамоте.

Пост выше навеян проходящей до осени в Зарядье небольшой и по этой причине очень насыщенной выставкой «Традиционные ценности. Вера».   Это — вторая из цикла пяти выставок (Жизнь, Вера, Правда, Семья, Отечество — почему так см. в статье научного руководителя С.В. Перевезенцева), посвящённых основным идеалам, устремлениям («ценностям») России.   Экспозиция сочетает художественные произведения и содержательные интерактивные стенды, в которых описывается понятие «вера», приписываемые ему в разные времена свойства, эволюция его понимания.   Не могу сказать, что всё мне пришлось по душе. Современное искусство — назову его даже «пост-современным» — я не воспринимаю никак, а выставка собрала разножанровые экспонаты. Один экспонат вызвал у меня глубокое неприятие и даже резкий протест.   Но неблизкое можно пропустить мимо глаз и вдумчиво остановиться на более близких эстетическому или интеллектуальному восприятию образах, текстах, предметах.   Сходите. Рекомендую.

Сегодня, впрочем, как и в предыдущие века жизни человека, пресыщенное человечество обнаруживает, что пресыщения недостаточно для того не то, чтобы жить, — чтобы выжить. «Скажу [— думает богатый человек — ] душе моей: Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя».   Это обнаруживает отдельно взятый человек, это обнаруживает общество, это обнаруживает государство. И задумываются: а как выжить-то? Начинаются судорожные поиски «смыслов», «базисных идей», описательных конструкций — вот де мы такие или эдакие. И все эти конструкции, будучи формами веры — веры в то, что надо именно так, а не иначе, говорят о земле, а потому остаются устремлёнными в землю, не взлетают, не отрывают ни человек, ни общество, ни государство от истления, пока не происходит обращение к вере в Бога.   Намедни прочитал рассуждение о том, что уязвимое место нашего Отечества перед Западом — в беспамятстве элит, придерживающихся (или долго придерживавшихся) того размышления библейского богача, которое приведено выше. Запад же, пишет автор, помнит всё, а потому находится в более сильном положении.   Историческая память — это тоже форма веры: веры в то, «какие мы есть и чего мы достойны». Эта вера, будучи, без сомнения, выше грубого гедонизма библейского богача, тем не менее, точно так же как этот гедонизм, вновь остаётся на земле и, в итоге, в земле — если она не укреплена верой в Бога.   Только вера в Бога позволяет воспарить, преодолеть, победить, получить силу, постичь правду. Без веры в Бога, христианской православной веры в Бога — Россия не воспарит, не преодолеет, не победит, не получит силу, не постигнет правду. Рухнет.   А богатеющий в Бога собирает сокровища и для себя.   См. след. пост