Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)

О воображаемом Западе, о том, лучше ли в Америке, и о соблазне «церковной вестернизации» В начале месяца Андрей Медведев опубликовал несколько текстов и реплик к ним о «воображаемом Западе» как устойчивой химере, сочетаемой с не менее устойчивым мифом «там в Америке все лучше, чем у нас» (ссылки на тексты: первая, вторая). Андрей Андреевич описывает эти явления применительно к 1980-м, вылившимся в 1990-е, но, что уж говорить, подобные симптомы наблюдались на протяжении истории России неоднократно. Презрение к иностранцам превращается в безусловное уважение; мы видим в каждом из них своего учителя и наставника; все чужеземное кажется нам прекрасным, все свое — дурным. Мы думаем, что только одно рабское подражание может нас сблизить с просвещенными народами, и если в это время между нас родится гений, то не мы, а разве иностранцы отдадут ему справедливость (Загоскин, Рославлев). Эти размышления иллюстрируются от обратного комичными последствия такого восприятия в период вынужденного отрезвления от него: Ты не можешь себе представить, как все переменилось в Петербурге: французской театр закрыли, и — ни одна русская барыня не охнула. Все наши дамы в таком порядке, что любо посмотреть: с утра до вечера готовят для нас корпию и перевязки; по-французски не говорят, и даже родственница твоя, княгиня Радугина, — поверишь ли, братец? — прескверным русским языком вот так французов и позорит (там же). На осмысление этого явления несколько с иной стороны меня натолкнула фраза из прекрасной статьи Е.С.Холмогорова «Великое восстание цивилизаций»: «все 1990-е годы, наряду с вакханалией вестернизации шло обвальное возрождение православной жизни».   В целом, так и было, однако упомянутое православное возрождение сопровождалось, хотя и не массовыми, но довольно яркими и очень настойчивыми попытками вестернизировать саму православную жизнь, вестернизировать Православие. Это движение (окончательно, по крайней мере будем на то надеяться, искоренённое лишь в последние годы) питалось, в частности, страшной нехваткой преемства богословской традиции и даже попросту массовой богословской литературы, которую испытывали тогда духовные школы, да и в целом нехваткой духовной литературы для людей, массово приходящих к Православию. Этот дефицит восполнили через массовые репринты книг — богословских и духовно-популярных — когда-то изданных в эмиграции.   Возникшее вследствие этого увлечение «Парижской школой» (если точнее, то «Парижско-Крествудской») и, оппонирующей ей заграницей, но с одинаковой щедростью воспринятой в России, «Карловацко-Джорданвильской школой», — увлечение, порой доходящее до восторга, — было обусловлено не мифом о «Западе» (в данном случае о «святой эмиграции») или химерой «там лучше», но радостью от возможности в скудном пространстве духовной и богословской литературы (не был даже попросту доступен «Закон Божий» для детей) получить готовые книги, написанные современным языком.   Именно в упомянутых выше обстоятельствах в определённой среде зародилось и окрепло как некритическое восприятие самих эмигрантских богословских школ, так и восторженное восприятие очень специфического эмигрантского церковного уклада — вполне в духе мифа мифом «там в Америке (эмиграции) все лучше, чем у нас». Всё это привело к желанию «отреформировать» Русскую Православную Церковь по образцу этого уклада, а кто-то пошёл и дальше в желании её «вестернизировать». Кстати, для автора этих строк, окончательно возвратившегося из эмигрантской среды в конце 1990-х и видевшего как осколки некогда действительно крепкого фарфора эмигрантских богословских школ, так и обречённую дряхлость эмигрантского церковного уклада, эти стремления выглядели дико.   Впрочем, повторюсь, несмотря на высокую активность и даже крикливость, «вестернизационное» стремление осталось в Церкви маргинальным, а наиболее рассудительные его представители отошли от своих увлечений. Для большинства же, если даже, по широте души, восторженное восприятие порой превращалось в некоторое преклонение, это увлечение быстро ушло и уступило место трезвой оценке положительных сторон и слабостей эмигрантских богословских школ, тем более на фоне начавшегося вскоре издания как дореволюционных церковных авторов, так и сокрытых до поры под спудом богословских трудов советского периода, а также авторов других, не русскоязычных, Православных Церквей. Вкоре зародилось и до сих пор развивается собственная обновленная богословская среда, строящаяся не на «заимствованиях», а на сочетании своего с переосмыслением узнанного извне.   Важно обратить внимание на питательную среду возникновения соблазна «церковной вестернизации», которая, пожалуй, даже могла бы иметь некоторый успех, если бы не традиционно степенный (когда нужно — до медлительности) уклад церковного сознания, не принимающего спешных решений. Питательная среда «вестернизации», как и любого преклонения перед чем-то внешним, чуждым, — это объективный пробел в восполнении конкретной потребности, одним словом — дефицит. Будь то дефицит богословской литературы, качественного кинематографа, профессионально играющих футбольных команд или подлинного общенационального представительства (одной из основ национального государства). И если в описанной выше ситуации предложенная для восполнения дефицита богословская литература не была отравленным яблоком (отравилось меньшинство, скорее к этому изначально расположенное, переевшее яблок вместо комплексного питания), а её пробелы и односторонние закосы были быстро компенсированы, то в иных случаях возникает то самое «а в Америке лучше». Это «а в Америке лучше» бывает объективно справедливо, например в отношении футбольных команд (нет, не в Америке) — что, в общем-то, не страшно, хотя порой и обидно. А бывает лживо индуцированное, например в отношении красивой жизни или народовластия, — химера, описанная А.А.Медведевым.   Чтобы перебороть чувство «а в Америке лучше» недостаточно показать лживость навязываемой химеры (и тем более невозможно, когда предлагаемый образ справедлив). «А на самом деле в Америке не лучше» — это только начало ответа. Дефицит от этого никуда не денется. Ответ будет только тогда, когда мы честно сможем сказать: «у нас — лучше». Чтобы дефицит исчез. Порой даже достаточно не создать, а осмотреться и, удивившись, обнаружить, что у нас это лучшее есть. Надо только его развить.   Это возможно только в чувстве подлинной любви к России, к Русскому народу, к Русской Нации. Даже увидев какой-то её — наш — недостаток, принять его как факт и стремиться стать лучше. Созидать, чтобы стало лучше всем. Созидать бережно, понимая, что ломка, конечно, недостатки-то уничтожит, но уничтожит и Россию вместе с ними. Созидать из своих сил, от нашей земли, от нашего духа, от нашей веры.   Исповедайте веру во Христа. Храните верность Православной Церкви. Любите Россию.

С праздником Успения Божией Матери, Православные!   В одном из песнопений этого праздника мы слышим такие слова:   [Апостолы], предав погребению Твое живоначальное и Бога принявшее тело, радовались, Всехвальная.   Как странно! Апостолы радовались, погребая любимого человека — человека, о котором, с почтением заботились всю жизнь. Радовались же они не потому, что им не было печально разлучиться, но, как объясняется в другом тексте сегодняшнего праздника, потому что:   Царь всего, Бог, как Он Тебя при родах Девою сохранил, так и во гробе тело соблюл нетленным и вместе – прославил божественным переселением.   Апостолы увидели, что Бог сохранил тело ушедшей к Своему Сыну Божией Матери в нетление. Это нетление было для них не только само по себе великим чудом, но — главное —уверением того, что в воскресении из мертвых мы все можем достигнуть вечного нетления. Что тления смерти не властно надо человеком.   По Преданию Церкви, после того как Божию Матерь погребли в пещерном гробе, апостол Фома, который, отсутствуя в то время, не смог проститься с Пречистой и разделить радость свидетельства о победе над тлением, попросил, чтобы ему открыли гроб. И, когда отвалили камень от гроба, тела Божией Матери там уже не было, — оставались только пелены, которыми она была обвита. Точно так же мироносицы, придя ко Гробу Господню, увидели только пелены, которыми был обвит Господь при Своем погребении. Это событие стало еще одним уверением для апостолов, что Господь не только Сам воскрес как Бог, но Он воскресит и вознесет к Себе всех верно исповедующих Его.   Этот праздник, казалось бы, — праздник смерти. В наше время мы боимся смерти, смерть является неким табу, о ней не любят говорить. Но для христианина смерть не является чем-то страшным и, несмотря на совершенно понятные человеческие чувства расставания, не является чем-то печальным.   Смерть является радостным вхождением в вечные обители, коль скоро мы будем верны Господу. Если мы будем верны Господу, если мы Его исповедуем перед людьми, то и Он нас исповедует перед ангелами Своими, как Он нам обещал.   Вслушаемся в одно из самых торжественных по исполнению песнопений этого праздника по ссылке.   Вот текст этого песнопения: О дивное чудо! Источник Жизни во гробе полагается, и лествица к Небеси гроб бывает. Веселися, Гефсимание, Богородичен святый доме. Возопием, вернии, Гавриила имуще чиноначальника: Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость.   Русский перевод: О дивное чудо! Источник жизни кладут в гробницу и гроб становится лестницей к небесам. Веселись, Гефсимания [место погребения Божией Матери], Богородицы святой удел! Воззовем, верные, имея предводителем Гавриила [архангел Гавриил первый так обратился к Деве Марии при Благовещении]: «Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подающий миру чрез Тебя великую милость!»   Икона: Россия, 15 век (источник и описание по ссылке)

Прекрасная идея. Замечательное историческое свидетельство о русском духе. https://t.me/russia_and_anvil/13714 Всем, кто может, рекомендую оформить подписку на издание (понимаю, что недешёво).

И к 105-й годовщине убийства большевиками Николая Гумилёва 26 августа 1921 года. Я ребенком любил большие, Медом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога. Каждый пыльный куст придорожный Мне кричал: «Я шучу с тобой, Обойди меня осторожно И узнаешь, кто я такой!» Только, дикий ветер осенний, Прошумев, прекращал игру, — Сердце билось еще блаженней, И я верил, что я умру Не один, — с моими друзьями. С мать-и-мачехой, с лопухом. И за дальними небесами Догадаюсь вдруг обо всем. Я за то и люблю затеи Грозовых военных забав, Что людская кровь не святее Изумрудного сока трав. Март 1916 года

Православные, уже меньше чем через две недели, 6 сентября, состоится Общемосковский крестный ход! Обратите внимание на некоторые практические стороны участия в этом важном для православной Москве и для всей России событии.   Маршрут Крестного хода запланирован таким же, как и в прошлом году: от Храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря через набережные р. Москвы и Хамовнический вал. При этом предполагается совершить остановку с пением молебна перед святынями, сопровождающими Крестный ход, на повороте с набережной к Хамовническому валу. Ещё одно важное отличие: после упомянутого молебна крестный ход продолжится до Новодевичьей обители. Дополнения о порядке завершения Крестного хода будут опубликованы в ближайшие дни.   Сбор для участия в Крестном ходе начнется с 10.00. Проход и контроль безопасности будет осуществляться через рамки-металлодетекторы в начале Кремлёвской набережной под Большим Москворецким мостом. С картой прохода можно ознакомиться по ссылке. В отличие от прошлого года сбора на Волхонке не будет. Чтобы упростить и ускорить проход к Крестному ходу обратите внимание на следующее! К несению во время Крестного хода допускаются государственный флаг России, канонические иконы, хоругви, баннеры и стяги с изображением святых, а также названий или эмблем канонических структур Русской Православной Церкви. Для ускорения прохождения контроля безопасности желательно, чтобы иконы были размера не более 40х50см, без металлических вставок, без тяжелых киотов. Хоругви, баннеры и стяги: желательно на неметаллических древках и без металлических вставок или с возможностью свернуть упомянутые предметы для проведения через интроскоп.   Как и в прошлом году, через рамки не разрешено проносить ёмкости с водой или другими напитками. Раздача воды предусмотрена организационным комитетом после прохождения рамок. По колонне Крестного хода (по крайней мере значительной первой её части) распределятся хоровые группы, которые будут совершать молебное пение согласно особенному порядку, в том числе во время ожидания начала шествия. Чтобы участвовать в пении Вы можете скачать молитвослов Крестного хода по следующей ссылке. С учётом возможным перебоев связи рекомендуется это сделать заранее. Оргкомитет Общемосковского крестного хода постарался принять решения, позволяющие избежать тех практических сложностей и шероховатостей, которые возникли в прошлом году. Однако не всё можно предусмотреть и могут возникнуть неожиданные сложности. Пусть это не омрачит поистине пасхальную радость этого общемосковского и даже общероссийского торжества!   Актуальная информация размещается на специальном сайте https://xod.moseparh.ru/

Дорогие подписчики, после небольшого отпуска и обратного вхождения в работу, постепенно возвращаюсь к написанию текстов для этого канала. Спасибо за терпение!

Царствие небесное даруй Господи дщери твоей Дарье. Светлый человек для тёмного времени. Дочь Бога и дочь России.

С праздником Преображения Господня, Православные! Мы привыкли к тому, что мы можем приходить в великолепный храм Божий, созерцать иконы Господа нашего Иисуса Христа, Божией Матери и святых Его. Мы привыкли к тому, что можем причащаться Святых Таин Его. Нам все это дано. Преображение Господне показывает нам, что то, к чему мы привыкли – быть близкими ко Господу, – это что-то чудное для человека. До Преображения Господня никакой человек не видел Божества так близко, и Господь показал в Своем Преображении, что мы можем быть близки к Нему. Есть религии, где люди растворяются в божестве. Есть религии, где люди преклоняются перед божеством, но остаются далеки от него. А мы, по милости Божией, можем быть именно близки к Нему. Давайте же восхитимся тому, что нам дал Господь. Тому, что Он нам дал быть близкими к Нему и видеть свет Его Преображения. Икона: Россия, 17 век

Дмитрий Донской значим в русской истории не только тем, что заложил основы будущего величия России. Без битвы на Куликовом поле не было бы ни Ивана Третьего с его пересборкой государства, ни Ивана Четвёртого с его укреплением. Да и в Смуту русский народ вряд ли бы решил собраться, чтобы противостоять врагу. Но кто стоял на Куликовом поле против иноземного врага? Московская Русь, Дмитрий Донской. Полками правой и левой руки командовали князья Андрей Ольгердович и Дмитрий Ольгердович. Сыновья великого князя литовского Ольгерда. Андрей был князем полоцким и псковским. Дмитрий, брянский и трубчевский князь, буквально за несколько месяцев до Куликовской битвы открыл ворота Трубчевска московским войскам и перешёл на сторону Дмитрия Донского. Наследники Ольгерда, за ними Великое княжество Литовское. Для них Орда была таким же врагом, как и для Москвы. Засадным полком, тем самым, который должен был ударить не раньше и не позже, ровно в тот момент, когда этот удар станет фатальным для врага, командовал воевода Дмитрий Боброк. По прозвищу Волынец. Уроженец самой западной части Руси, Подкарпатской. Приехал в Москву служить московскому государю, применить ратные навыки и утвердиться во славе. Теперь посмотрите на эту картину целиком. Уроженец Волыни. Два русско-литовских князя. Князь московский. Князья близлежащих к Москве областей. Все собираются в одно войско. На каком языке они говорят между собой? На русском. Никакого другого тогда не существовало. Не было никакого «древнеукраинского» или «древнебелорусского». Был русский язык, который для Боброка, Ольгердовичей и Дмитрия Донского был единственным и верным. Они ещё не знали, что говорят на «древнерусском», это для нас он древнерусский. Почему они собрались вместе? Потому что у них общий враг. Почему они не видели препятствий, чтобы сражаться плечом к плечу? Потому что понимали: они один народ. Части единого большого русского народа, разделённого страшными историческими событиями монгольского нашествия. И вот Дмитрий Донской примирил в одном строю Москву и конкурирующую с ней Русь Литовскую. Уроженца западной Подкарпатской Руси поставил на самое ответственное место, командовать засадным полком. Никто в тот момент не думал о том, что один из будущих победителей вообще-то мог вполне служить полякам или венграм. Что двое других происходили из наполовину литовской семьи и имели вполне реальный шанс оказаться на Куликовом поле по другую сторону, рядом со своим родственником Ягайло, который решил переметнуться к Мамаю именно потому, что был антирусски настроен. Но Ольгердовичи выбрали свою русскую часть. Гумилёв был прав, когда сказал: на Куликово поле пришли тверичи, рязанцы и прочие, а ушёл оттуда русский народ. Пришёл раздробленный, ушёл заново пересобранный, объединённый общей победой. В нашей истории таких моментов немного. Мы, наверное, до конца не осознаём величие Куликовской битвы. Когда после долгих лет разрухи и выживания порознь русские княжества вышли сражаться не за добычу, не за славу, не за территориальные приобретения, не за ярлык на княжение от хана ордынского, а исключительно за русское будущее. Дмитрий Донской фигура, конечно, неоднозначная. Ну а кто из его современников был однозначный? Но святой он для нас ровно потому, что однажды дал русским людям будущее. Всем русским людям. Тем, кого потом разделят. Тех, кого потом будут убеждать, что они украинцы или какой-то иной народ. Этим русским людям, единым верой, кровью, историей и языком, именно Дмитрий Донской при поддержке Русской Церкви дал будущее, в котором мы сегодня живём. И будущее, в котором русский народ вновь будет объединён, тоже когда-нибудь наступит. Через какие бы сложные испытания нам ни пришлось пройти. https://t.me/olegtsarov/46381

В этом, то есть в 2026-м, году плиты пола в Архангельском Соборе Московского Кремля просели, и возникла угроза разрушения надгробниц над захоронением князей. Начались противоаварийные работы, и под плитами были найдены три саркофага. В одном из них находился Дмитрий Донской, победитель в Куликовской битве. Исследования подтвердили, что в саркофаге он. Патриарх благословил поместить его мощи в ковчеги. Дмитрий Донской был причислен к лику святых в 1988 году. И скоро верующие всей страны смогут ему поклониться. В Великую Отечественную имя Дмитрия Донского писали на наших танках. Я, как верующий человек, не могу не думать, что Победа - близко. Не будут же святые спокойно лежать, когда у нас тут такое.