Историк Мод Анатоль Вовк

Нравится эта фотография с re-see Chanel. Без обработки и дополнительного кадрирования.

Re-see Hermès. В новой коллекции Hermès весна–лето 2027 Надеж Ванье-Цыбульски решила поговорить о воздухе - о том, что мы чувствуем, но не можем увидеть. И эта идея довольно буквально отразилась в одежде. Дизайнер искала способы сделать вещи максимально легкими и подвижными. Тонкий трикотаж сочетается с узкими кожаными полосками, у пальто появляются необычные подолы, а парки можно расстегивать и пересобирать. Платья с молниями превращаются из миди в мини, а брюки позволяют менять силуэт от широкого к более узкому. После довольно провокационной осенней коллекции с большим количеством кожи и открытого тела Надеж заметно смягчила настроение. В коллекции много светлых оттенков, а затем появляются яркие желтые и оранжевые. Кожа в основном остается в аксессуарах и отдельных деталях.

Сара Бёртон предложила для Givenchy довольно точный ответ на тревожные времееа - меньше шума, больше структуры. Главным инструментом снова стал крой. Дизайнер стремилась сделать каждую вещь максимально выверенной, чистой и собранной. Отсюда и строгие костюмы, и идеальные джинсы с ремнем, украшенным пряжкой из зеркальной пудреницы, и двубортные пальто в клетке Prince of Wales и тёмно-синего цвета. При этом Бёртон продолжает искать в тейлоринге женственность. В этом сезоне жакеты получили фрагменты, которые смещаются вперед и накладываются друг на друга внизу, повторяя движение скрещенных ног. Впрочем, этот порядок постоянно нарушается. Платья становятся асимметричными, у трикотажной модели всего одна бретель, белая рубашка закручивается вокруг тела, а у тренчей штормовые планки уходят в разные стороны. Даже черное кожаное платье, открывшее показ, оказалось не таким простым - молнии по бокам открывали ярко-желтую изнанку. Самые эффектные вещи появились в вечерней части. Там были тонкие джерси-платья, подвешенные на напоминающие крылья конструкции из латунной проволоки. На них Бёртон вдохновила работа Александра Колдера Cirque Calder 1926 года, где художник сам становился конферансье и приводил в движение маленьких персонажей. Но главная тема коллекции всё-таки не в театральности. Бёртон много говорит о том, как сама женщина чувствует себя в её одежде, и специально оставляет место для этого диалога на примерках. Поэтому рядом с экспериментальными конструкциями здесь есть вещи, которые хочется носить каждый день.

На презентации книги можно увидеть все ателье haute couture, кажется что вся студия пришла поддержать Вийар, которая столько лет хранила молчание.

А вот и Виржини, подписывающая книгу, что так разлетелась на цитаты.

Дюран Лантик продолжает превращать Jean Paul Gaultier в дом со своим собственным новым языком. В новой коллекции особенно хорошо видно, как он учится соединять носибельность с привычной для себя странностью. Коллекция началась с двух идеально скроенных белых пальто - довольно спокойного вступления, которое напоминало о любви Gaultier к хорошему тейлорингу. Впрочем, совсем классическим образам оставаться не дали. Рядом появились красно-белая клетка, килт с очевидной отсылкой к знаменитым юбкам для мужчин, объемные бомберы и трикотажное платье с пышным подолом. А дальше Лантик снова сделал то, за что его и любят и начал буквально менять форму одежды и тела. Знаменитые bullet bra Gaultier превратились в чашки, похожие на поднятые вверх рога, и оказались встроены в вещи. У кружевного топа появился трубчатый выступ спереди, тренчи получили объемные детали на воротниках, а некоторые элементы силуэта будто вырастали прямо из тела. Именно поэтому шоу проходило в зале с зеркалами - фотографии не очень передают трехмерность этих вещей. Сам Лантик говорит, что ему важно повторять и развивать уже придуманные приемы, чтобы постепенно сформировать новый узнаваемый код Jean Paul Gaultier. В финале модели вышли в вещах, украшенных колокольчиками. Идея появилась после того, как Лантик нашел в офисе Gaultier перчатку 1989 года с такими же деталями. По его словам, человек, который любит Gaultier, должен быть немного громким.

4 октября в Москве умер Кирилл Гасилин. И мне особенно горько, что о нем пока почти никто не написал. Потому что Гасилин был гораздо больше, чем просто дизайнер одежды. Это был большой художник - человек со своим взглядом, который сильно повлиял на российскую моду и на то, как можно воспринимать современный крой. Его одежда всегда была узнаваемой - лаконичной, очень точной, но при этом с какой-то особой пластикой. Он умел работать с формой и цветом так, что самые сложные вещи выглядели естественно. Этому вниманию к конструкции он, в том числе, научился во время стажировки в парижском доме haute couture Dominique Sirop. Позже эта любовь к качеству кроя стала одной из основ его собственной марки, которую он основал в 2007 году. При этом интересы Кирилла никогда не ограничивались модой. Он много работал с театром и балетом, создавал костюмы для спектаклей и постановок, среди которых «Моя прекрасная леди», «Le Pari» и «Баядерка». В его театральных работах было то же внимание к форме и силуэту, только возможности становились гораздо шире. Еще одна огромная часть его жизни - это история костюма. С 2004 года Кирилл сотрудничал с Александром Васильевым, помогал работать с его коллекцией, восстанавливать исторические наряды и курировать выставки. Это знание прошлого очень чувствовалось и в его собственных коллекциях. Он был человеком очень широких интересов и, мне кажется, именно поэтому его влияние оказалось гораздо больше самой индустрии. Кирилл формировал вкус вокруг себя - через одежду, театр, выставки, коллаборации, через разговор о том, каким вообще может быть современный российский дизайн. И очень хочется, чтобы его запомнили именно так.