Неудобный инвестор

Когда рынок падает, хочется получить ответ всего на один вопрос: Когда это закончится? Наверное, это самый естественный вопрос, который сейчас можно задать. Но есть проблема. Ответа на него не знает никто. Ещё совсем недавно рынок был уверен, что впереди цикл снижения ставок. Многие ждали роста облигаций, восстановления акций и постепенной нормализации ситуации. Прошло совсем немного времени — и ожидания снова изменились. Так рынок устроен. Он постоянно меняет своё мнение. И именно поэтому инвестирование никогда не было искусством угадывать будущее. Мне кажется, что мы часто слишком драматизируем происходящее. Рынок живёт циклами. Как природа. Весна сменяет зиму, потом приходит лето, затем осень. Мы же не меняем свои планы только потому что наступила зима. Так почему мы готовы отказаться от инвестиционной стратегии только потому, что рынок переживает очередной цикл? Самое опасное в такие моменты — не само падение рынка. Самое опасное — начать принимать решения под влиянием страха. Продать хорошие активы. Полностью изменить стратегию. Начать искать «спасительные» идеи. Или, наоборот, отказаться от инвестиций совсем. Поэтому, если происходящее сейчас вызывает у вас сильную тревогу, возможно, стоит задать себе вопрос не о рынке. А о собственном портфеле. Почему мне так страшно? Если ответ звучит так: «Потому что рынок упал», — скорее всего, вы просто переживаете очередную рыночную просадку. Но если ответ другой: «Потому что я могу потерять слишком много», — возможно, дело не в рынке. Возможно, вы просто взяли на себя больше риска, чем способны спокойно пережить. И это не повод всё распродавать. Это повод пересмотреть свои цели, горизонт инвестирования и структуру портфеля. В хорошие времена инвестиционная стратегия почти не нужна. Когда всё растёт, следовать ей легко. Настоящая проверка начинается именно сейчас. Стратегия нужна не для хороших времён. Она нужна для дней, когда эмоции говорят: «Сделай хоть что-нибудь». А разум отвечает: «Продолжай делать то, что решил делать тогда, когда был спокоен». Авторская колонка Екатерины Кутняк Неудобный инвестор

Бесплатной доходности не существует Есть одна особенность, которую я регулярно наблюдаю у частных инвесторов. Они смотрят на рынок как на плоский мир. Есть облигация с доходностью 12%. Есть облигация с доходностью 18%. И вывод кажется очевидным: если можно заработать 18%, зачем покупать 12%? То же самое происходит и с акциями. Если одна стратегия исторически приносила 8% годовых, а другая 12%, то выбор как будто тоже очевиден. Проблема в том, что рынок так не работает. Любое превышение доходности над среднерыночной — это не подарок. Не удачное стечение обстоятельств. Не ошибка рынка. Это плата. Точнее, премия. И вопрос не в том, получите ли вы эту премию. Вопрос в том, за какой риск вам её предлагают. Авторская колонка Екатерины Кутняк Неудобный инвестор

Проклятие победителя - что это, и почему это случается с каждым Представьте: вы на аукционе. Лот — банка, доверху наполненная монетами 💰 Вы видите, что монет много, но точную сумму не знаете. Начинаются торги. Кто-то предлагает 200 рублей, кто-то — 250. Азарт нарастает. Вы выкрикиваете: «300!» — и побеждаете. Вы берёте банку, пересчитываете монеты и обнаруживаете, что там всего 280 рублей. Поздравляю. Вы только что переплатили за победу. Вы — жертва проклятия победителя. Что такое проклятие победителя Это явление впервые описали в 1971 году исследователи Капен, Клэп и Кэмпбелл, изучая нефтяную отрасль 🛢 Они заметили закономерность: компании, выигрывавшие аукционы на право бурения в океане, систематически переплачивали. Идея проста. Несколько нефтяных компаний хотят купить права на разработку участка. Каждая проводит собственную геологическую оценку. Но оценить количество нефти под водой — задача крайне неточная. Одни эксперты дают оптимистичные прогнозы, другие — пессимистичные. Что происходит на аукционе? Побеждает та компания, чьи эксперты оказались самыми оптимистичными. Она предлагает больше всех — и получает участок. Но если эксперты ошиблись в большую сторону (а они, как мы помним, были самыми оптимистичными из всех), компания переплачивает. Она выиграла битву и тут же проиграла войну. В этом и заключается проклятие: победа на аукционе сама по себе является сигналом того, что вы, скорее всего, ошиблись. Чем больше участников, тем выше вероятность, что победившая ставка окажется завышенной. Победитель оказывается «проклят» в прямом смысле: его выигрышная заявка либо превышает реальную стоимость актива, либо прибыль оказывается намного меньше ожидаемой. Эксперименты показывают, что избежать проклятия непросто. Даже опытные участники, прошедшие обучение, регулярно попадают в эту ловушку. Почему? Потому что мы, люди, плохо умеем учитывать информацию, которую несёт сам факт победы. Мы думаем: «Я выиграл — значит, я был прав». А на самом деле: «Я выиграл — значит, я переоценил актив больше всех». Аномалия? Какая аномалия? А теперь самое интересное: с точки зрения классической экономической теории, проклятие победителя не может существовать. Вообще. Если все участники рациональны, если они правильно оценивают риски и учитывают всю доступную информацию — победитель никогда не должен переплачивать. Но оно существует. И это делает проклятие победителя классическим примером поведенческой аномалии. Аномалии в поведенческой экономике — события, которые не должны были случиться в стандартной экономической теории. Теория говорит одно — жизнь показывает другое. В 1986 году экономист Ричард Талер (будущий нобелевский лауреат) начал вести в журнале Journal of Economic Perspectives колонку под названием «Аномалии». Его задача была амбициозной: собрать все случаи, где люди нарушают правила классической экономики. Талер пообещал найти дюжину таких аномалий — и нашёл. Позже эти статьи превратились в книгу «Проклятие победителя», которая стала одним из манифестов поведенческой экономики, тогда еще новой дисциплины. Не только аукционы: другие аномалии Проклятие победителя — лишь верхушка айсберга. Поведенческая экономика нашла десятки аномалий, которые ставят под сомнение рациональность человека. Эффект наделения (endowment effect) — одна из самых известных аномалий. Классическая теория говорит: ценность вещи не зависит от того, владеете вы ею или нет. Если вы готовы купить бутылку вина за 200 долларов, вы должны быть готовы и продать её за 200 долларов. Но на практике люди требуют за проданную вещь значительно больше, чем готовы заплатить за такую же, если она им не принадлежит. Владение меняет оценку — и это иррационально. Эффект статус-кво — ещё одна аномалия. Люди с огромной вероятностью выбирают вариант, который является «стандартным» или «по умолчанию», даже если другие варианты объективно лучше. Именно поэтому в программах пенсионных накоплений, где сотрудников автоматически записывают в план, участие гораздо выше, чем там, где нужно заполнить анкету. Мы ленивы — и это нерационально. Неприятие потерь (loss aversion) — возможно, самая мощная аномалия из всех. Боль от потери 1000 рублей для нас значительно сильнее, чем удовольствие от выигрыша 1000 рублей. Мы готовы рисковать, чтобы избежать потерь, даже если это невыгодно. Мы держимся за падающие акции, потому что не хотим фиксировать убыток. Мы не продаём старую машину, потому что «жалко». И это тоже нерационально. Почему мы такие? Классическая экономика долго сопротивлялась этим идеям. Экономисты говорили: «Вы изучаете студентов в лаборатории, а не реальных участников рынка». Но со временем аномалии находили всё больше подтверждений в реальной жизни — на фондовых рынках, в банковском секторе, в поведении потребителей. Сегодня поведенческая экономика — это признанная наука. Её идеи используются в государственной политике (так называемый «подталкивающий» подход), в маркетинге, в финансовом консультировании. Проклятие победителя и другие аномалии напоминают нам одну простую вещь: мы не калькуляторы. Мы — люди с эмоциями, когнитивными ограничениями и странными привычками. Мы переплачиваем на аукционах, переоцениваем то, чем владеем, и боимся потерь больше, чем радуемся выигрышам. Неудобный инвестор

Заработок на гипертонии Гипертония - самое распространенное хроническое заболевание на Земле. По оценкам ВОЗ, в 2024 году она была выявлена у 1,4 миллиарда взрослых в возрасте 30-79 лет. Это почти каждый третий человек в этой возрастной группе. Но рынок препаратов от гипертонии в 2025 году составлял всего $25-26 млрд. Для сравнения: рынок онкологических препаратов - более $200 млрд, рынок препаратов для лечения диабета - около $70 млрд. Британская фармацевтическая компания AstraZeneca выводит на американский рынок новый препарат от гипертонии - «Баксфэнди» (Baxfendy). Он уже получил одобрение FDA. По данным компании, около 50% пациентов, принимающих два и более препарата от гипертонии, всё равно живут с повышенным давлением. В США это примерно 23 миллиона человек. В клинических исследованиях «Баксфэнди» показал значительное снижение давления у пациентов, у которых существующие методы лечения не работали. Препарат оказался у AstraZeneca в результате покупки в 2023 году разработчика CinCor Pharma за $1,8 млрд. И теперь компания планирует зарабатывать на новом лекарстве более $5 млрд в год. Аналитики UBS более консервативны: они прогнозируют пиковые продажи на уровне $4 млрд. Сам препарат - первый в своём роде, но не уникальный. Американская компания Mineralys Therapeutics (капитализация $2,2 млрд) разрабатывает аналогичный препарат. Гипертония - это хроническое заболевание, которое требует постоянного приёма лекарств. Только 320 миллионов взрослых с гипертонией (всего 23%) контролируют свое состояние, то есть принимают препараты, которые снижают давление до нормального уровня. Казалось бы, это должна быть «золотая жила» для фармкомпаний. Но есть несколько причин, почему это не так: 1. Большинство существующих препаратов от гипертонии недорогие и пациенты привыкли к ним. Переходить на дорогой новый препарат, когда есть дешёвый аналог, готовы не все. 2. Гипертонию сложно «продать» как болезнь. Можно годами жить с высоким давлением и не знать об этом. Её последствия (инфаркты, инсульты, почечная недостаточность) наступают не сразу. У пациента нет острой боли, которую нужно срочно снять. Поэтому готовность платить за дорогие препараты ниже. 3. Страховые компании и системы здравоохранения ограничивают назначение дорогих препаратов. Что может изменить «Баксфэнди»? Возможно, он сможет помочь тем 50% пациентов, кому не помогают два и более лекарств. Возможно, он изменит стандарты лечения. AstraZeneca верит, что получит пиковые продажи в $4-5 млрд в год. Но есть риски: конкуренция, требования страховых компаний и т.п. Фармацевтический рынок - это всегда риск. Если препарат действительно работает лучше, это может изменить жизнь миллионов людей. Но только если он будет доступен по цене. Сталкивались ли вы с гипертонией у себя или близких? Инвестируете в фармацевтический сектор? Неудобный инвестор