Древнерусское искусство.

Спас Нерукотворный 16 (29) Православная Церковь празднует Перенесение из Эдессы в Константинополь Нерукотворенного Образа (Убруса) Господа Иисуса Христа. Плат с запечатленным на нем ликом Иисуса Христа - одна из главных святынь христианского мира. В Византии Нерукотворный образ Христа на плате назывался «Святой Мандилион». Cлово «мандилион», вероятнее всего, происходящее от араб. mandil - «полотенце», получило распространение в X в., с XI в. надпись «IC XC. ΤΟ ΑΓΙΟΝ ΜΑΝΔΗΛΙΟΝ» появилась на византийских изображениях Нерукотворного образа Христа на плате в статусе официального названия реликвии. В Древней Руси этот образ Спасителя именовали «Спас Нерукотворный» или «Святой Убрус»; слово «убрус» является переводом греческого σουδάριον - «плат, платок, покрывало» и встречается в старославянских рукописях Евангелий как название плата, которым была повязана голова воскресшего Лазаря. Общехристианское прославление Мандилиона имеет отправную точку - 16 августа 944 г., когда торжественно перенесенная накануне в Константинополь из сирийского г. Эдессы святыня была помещена в церкви-реликварии Большого дворца среди других важнейших реликвий Византийской империи. В церковном календаре на 16 августа было установлено ежегодное празднование «Перенесению Нерукотворного образа из Эдессы в Константинополь». Вскоре после 944 г. была создана «Повесть о Нерукотворном образе». Авторство Повести приписывается византийскому императору Константину VII Багрянородному (913-959), непосредственному участнику событий. Текст Повести сохранился в рукописи XIII в., особенности языка которой указывает на его более раннее происхождение. Это сочинение стало основным источником сведений о Мандилионе, его сокращенные и отредактированные версии вошли в Минологии и Прологи православного мира, оно было известно уже в Киевской Руси. Обретение Мандилиона - важнейшей реликвии Христа, оказавшейся на территории арабского халифата и тем самым как бы плененной, - представлялось задачей государственно-политического значения. Повесть 944 г. рассказывает о многократных усилиях императора Романа I Лакапина (920-944) по вызволению Нерукотворного образа и Письма Христа к Авгарю. Наконец, эдесский эмир согласился отдать святыни на следующих условиях: император гарантировал безопасность городов Эдессы, Харрана, Сароци и Самосаты, отпускал 200 пленников и платил 12 тыс. серебряных монет выкупа. Разрешение на сделку эдесский эмир просил у багдадского халифа, который для решения вопроса о передаче Мандилиона грекам собирал совет из кадиев и законников. Мандилион достиг столицы 15 августа 944 г. Поскольку на этот день приходился праздник Успения Пресвятой Богородицы, ларец с реликвиями был принесен в главный константинопольский храм - Богородицы во Влахернах. Основные торжества пришлись на следующий день - 16 августа. Молодые императоры (Константин Багрянородный и 2 сына Романа Лакапина) «с псалмами, пением и обильным освещением» погрузили реликвии на императорскую триеру и проплыли с ними вдоль стен Константинополя. Автор Повести поясняет смысл этого действия как защищающее мистическое «опоясывание града» силой священных реликвий. 1204 год стал последним в судьбе реликвии, ясные сведения о которой более не появляются в исторических источниках. Нет сомнений, что Мандилион был захвачен крестоносцами, однако в отличие от многих других плененных святынь Константинополя он исчез из поля зрения, что породило легенды. Наиболее вероятна версия, согласно которой Мандилион вместе с большинством реликвий оказался во владении латинского короля Константинополя Балдуина II, который продал эти святыни французскому королю Людовику IX Святому. Согласно этой версии, в середине XIII в. Мандилион оказался в придворной капелле Сент-Шапель в Париже. Реликвия Нерукотворного образа бесследно исчезает в 1792 г., во время разорения Сент-Шапель французскими революционерами-атеистами. Это единственная версия, опирающаяся на документальные свидетельства, а именно на многочисленные описи 22 важнейших реликвий, с XIII в. хранившихся в особом ковчеге-реликварии над алтарем Сент-Шапель. #христианство

Говоря об иконографии Успения Пресвятой Богородицы, стоит отметить, что наиболее ранняя схема пришла из Византии и отличалась лаконичностью сюжета… Но уже со второй половины 17 века иконография претерпевает значительные изменения. Композиция усложняется, включая западноевропейские элементы, подробно иллюстрируется «Слово об Успении Богородицы» Иоанна Богослова. Если рассматривать новые варианты Успения, то тут, безусловно, отличились мастера Оружейной палаты. Например, икона работы Кирилла Уланова — «Успение Богородицы со сценами Сказания» 1694 года. Написана для церкви Покрова в Филях. Ps. Обратите внимание на смещение акцентов в среднике иконы, куда мастер включил сцену коронования Богоматери — совершенно нетипичный для русских иконописцев западноевропейский мотив.

К Празднику Успения Пресвятой Богородицы традиционная подборка икон. Здесь разные иконописные центры, что и видно. Итак: 1. Византия. XII в. 2. Из церкви Успения Десятинного монастыря близ Новгорода. Начало XIII в. ГТГ 3. Круг Феофана Грека. 1390-е годы 4. Образ из Троицкого собора Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1425-1427гг. 5. Тверь, Вторая половина XV в. ГТГ 6. Малоритский мастер. 1650 г. Из Преображенской церкви деревни Олтуш Брестской области. Национальный художественный музей Беларуси. 7. Новгород. Первая половина XVI в. ГРМ Происходит изз Успенской церкви г. Кеми (Карелия). 8. Монастырь Хиландар. Афон. XVII в. 9. Мастер Назарий Истомин Савин. XVII в.

Апостольская проповедь Источником иконографии этой сложной композиции являются как Новозаветная книга Деяний апостолов, так и созданные в раннехристианское время их жизнеописания. Таких икон сохранилось немного и перед вами одна из них из Воскресенского собора г. Тутаева. 📷 Владимир Сенин