Александр Долгих

Сегодня ночью произошло одно из самых глубоких лунных затмений года — тень Земли закрыла более 96% поверхности Луны. Вне тени осталась лишь узкая северная кромка диска — около 3,7%. Визуально это было практически неотличимо от полного затмения. Правда, в России его почти никто не увидел, потому что оно случилось уже утром (в 07:13 по московскому времени). В это время у нас уже было слишком светло или Луна вообще зашла за горизонт. Полное лунное затмение, которое можно будет увидеть со всей территории России произойдёт только 31 декабря 2028 года. Будет новый год встречать, фейерверки смотреть и затмение наблюдать. Бабульки наверняка скажут, что это плохой знак и будет конец света, но нет, это всего лишь астрономическое явление. Вообще, кто не в курсе, лунное затмение в тот момент, когда Земля становится между Солнцем и Луной. Земля отбрасывает свою тень на Луну и мы видим то, что называем лунным затмением. Интересно, что в этот момент Луна кажется красной. Её ещё называют «кровавой». Этот красный цвет — не мистика, а физика. Когда Земля оказывается между Солнцем и Луной, солнечный свет не исчезает, а проходит сквозь нашу атмосферу. Атмосфера рассеивает синие лучи (именно поэтому днем небо голубое), а красные и оранжевые пропускает. Этот красный свет и падает на Луну, окрашивая её в багровые тона. Но это было бы просто «ещё одно затмение», если бы не два обстоятельства. Во-первых, затмение совпало с августовским полнолунием, которое в североамериканской традиции называют Осетровой Луной (Sturgeon Moon). Название пришло от индейских племен, живших у Великих озер: в конце лета осетровых рыб было легче всего ловить, и полная луна словно освещала этот промысел. Во-вторых, в эти же сутки к Земле приближался выброс солнечной плазмы, а значит — полярные сияния. И не просто зелёные, а редкие — красные. Почему так? Обычно кислород на относительно небольших высотах светится зелёным. Но во время сильных бурь возбуждается кислород на больших высотах — и там он уже красный. Красная Луна и красное полярное сияние одновременно — зрелище, которое выпадает не каждому поколению. Правда, чтобы увидеть это своими глазами, нужно было оказаться в нужном месте. Жителям Северной и Южной Америки повезло больше всех — они наблюдали полную картину в тёмном небе. В Европе и Африке явление можно было застать перед рассветом. А вот большинству россиян, как я уже сказал, увы, не удалось увидеть ничего. Единственным регионом России, откуда можно было увидеть хотя бы часть явления, стала Калининградская область. Остальным — только смотреть прямую трансляцию от Роскосмоса.

Во многих языках «раб» = «славянин». Как так получилось В раннем Средневековье никаких словарей и онлайн-переводчиков не существовало, народы знакомились друг с другом вживую и давали друг другу названия по первому впечатлению. Славяне, глядя на своих германских соседей, слышали незнакомую, абсолютно непонятную речь. И назвали их «немцами», от слова němъ - немой. А себя, разумеется, назвали - словѣне (словене). Это прозрачное имя происходит от «слово». Словенин — это «тот, кто владеет словом», «говорящий понятно», «свой». Славяне с самого начала называли себя народом, который понимает друг друга. Но мало кто знает, что в английском, итальянском и куче других языков слово, родственное «славянину», стало означать «раб»? Чтобы понять как так вышло, перенесёмся в Венецию, но не ту сувенирно-романтическую, а реальную, деловую, торговую Венецию IX–XII веков. Венеция тогда была главным хабом Средиземноморья. Торговали всем, и людьми в том числе. Рабство было обыденной частью экономики: слуги, гребцы на галерах, наложницы... И откуда брали «товар»? В основном с Балкан и из Восточной Европы, где шли постоянные войны, набеги и усобицы. Пленных продавали венецианским купцам на побережье Далмации, в регионе, который так и назывался - Склавония (Sclavonia), то есть «земля славян». Оттуда людей везли через море и перепродавали. В сухих бухгалтерских книгах венецианских торгашей то и дело мелькали записи вроде: «приобрёл трёх сарацин, одного грека и десять славян». Слово «славянин» звучало на средневековой латыни как sclavus. И его повторяли в сделках так часто, что постепенно из этнической метки оно превратилось в профессиональный термин. «Купить славянина» стало означать «купить раба» вообще, потому что большинство рабов в тот период были именно славянского происхождения. Продавцы и покупатели уже не задумывались о национальности и просто говорили «sclavus», имея в виду товар категории «человек подневольный». Старое латинское слово servus (слуга) никуда не делось, но им теперь называли обычных слуг. А новое sclavus прочно заняло нишу «бесправный невольник». Из него выросли итальянское schiavo, французское esclave, а потом и английское slave. Сегодня, произнося slave, мир, сам того не зная, воспроизводит средневековый ярлык: «славянин». В той же самой Венеции существовала знаменитая набережная Riva degli Schiavoni — Набережная славян. Там швартовались не рабы, а свободные торговцы и моряки из Далмации. Венецианцы звали их Schiavoni, то есть славяне. Эти парни служили в армии, торговали, жили в городе как полноправные жители. Язык зафиксировал: schiavo (раб) и Schiavone (свободный славянин-далматинец). То есть слова-близнецы, но с совершенно разной судьбой. На одном конце канала продавали «скьяво», а на другом причаливали «скьявони». Венецианские нотариальные акты XIII–XIV веков добавляют ещё больше красок. Там рабов описывали с пометками. Особенно ценились светлокожие девушки, так называемые schiave bianche, белые рабыни. Славянская внешность была ходовым товаром, что окончательно прибило этноним к значению «раб» в западных языках. Тут важно понимать, что славяне не были какими-то прирождёнными рабами. Это чисто историческая случайность. Просто в период активной работорговли именно их земли оказались главным источником пленников. Случись всё иначе, сегодня слово для раба могло бы происходить от какого-нибудь другого народа. А изначальный смысл слова остался у самих славян. Словенцы до сих пор называют себя Slovenci, словаки — Slováci, и оба имени восходят к тому самому «слову». В русском «славяне», при всём влиянии слова «слава», продолжает жить древняя основа «словене». То самое «мы — люди речи, мы понимаем друг друга». История, согласитесь, печальная, но поучительная. Она о том, как легко язык превращает людей в ярлыки, а ярлыки в судьбы. И как, несмотря ни на что, изначальный смысл остаётся жив.

Уверен, что большинство из вас уверены, что нижеперечисленные слова — исконно русские. Но нет. Вот, например, слово «богатырь». Даже Задорнов как-то рассказывал, что оно образовано из двух слов: "бог" + "тырить", то есть человек, который "несёт бога". Но нет. Всё гораздо прозаичнее. Слово это пришло к нам из тюркского, как раз в то время, когда Русь была под монголами. В переводе с монгольского "baγatur" означает "храбрый воин". На Руси богатырями сначала называли исключительно монгольских воевод, а потом так стали называть и русских храбрых воинов. Так слово и прижилось. Или вот слово "ура". Несмотря на то, что это чисто российский крик радости и воодушевления, слово на самом деле немецкое. В немецком есть слово "hurra", которое в свою очередь восходит к слову "hurren", которое означает "быстро двигаться". Поэтому и в атаку бегут со криками "Ура! За Родину!". Ну и вот ещё один пример — слово "сарафан". Вроде бы исконно русская одежда. И слово должно было быть русским, но снова нет. Оно пришло в русский из персидского, на котором sepārā — это «почётная одежда». Кстати, "сарафан" раньше был мужской одеждой, а не женской, и представлял из себя удлиненный кафтан. И да "кафтан" — это тоже персидское слово, haftan — разновидность нижнего белья.

«Ну ты и ирод!» — кричим мы иногда в сердцах на кого-то. Слово вылетает автоматически, и никто в этот момент не вспоминает ни Библию, ни древних царей. А между прочим Ирод I, он же Ирод Великий, правил Иудеей примерно с 37 по 4 год до нашей эры и был тем ещё перфекционистом. Именно он построил знаменитый порт Кесарию, возвёл неприступную крепость Масаду и полностью перекроил Иерусалимский храм, превратив его в одно из чудес древнего мира. Человек явно умел добиваться результатов, лавировать между местными элитами и Римом, и был далеко не глуп. Только вот на фоне строительного бума у царя стремительно плавилась крыша. Ирод панически боялся потерять власть. И не просто боялся, а для него любой косой взгляд становился готовым заговором. Ипохондрический страх смешивался с манией преследования, и в итоге царь начал вырезать собственное окружение. Сначала он задушил свою жену Мариамну, которую вроде бы любил, но ревновал так, что зубы сводило. Дальше в разное время он казнил троих собственных сыновей, заподозрив, что те метят на трон. Шурин, первосвященник Аристобул III, тоже не задержался на этом свете, потому что его «случайно» утопили в бассейне во время вечеринки в Иерихоне. По сути, прийти на семейный ужин к Ироду было рискованнее, чем сунуться в клетку к голодному льву. Историки тут не придумывают: все эти казни подробно описаны Иосифом Флавием, античным автором, которого трудно заподозрить в желании сгустить краски просто так. Но разваливался и сам Ирод. Под конец жизни он страдал от букета болезней, которые современные врачи предположительно связывают с хронической почечной недостаточностью и гангреной Фурнье. Кошмар был не только моральным, но и физическим, ведь чем больше гнило тело, тем яростнее царь цеплялся за жизнь и за трон. Согласно Евангелию от Матфея, когда волхвы рассказали Ироду о рождении «Царя Иудейского», тот сначала вежливо попросил сообщить точный адрес младенца, а когда хитрость не сработала, велел перебить в Вифлееме всех мальчиков младше двух лет. Историки до сих пор спорят, было ли такое массовое убийство на самом деле, потому что прямых подтверждений вне Библии нет. Но для культурной памяти это неважно. Важно то, что даже если ты рубишь головы аристократам и душишь конкурентов, можно как-то сохранить мрачноватое уважение. Но приказ убить младенцев, которые заведомо никому не угрожали, это такое дно, ниже которого падать уже некуда. С этого момента имя Ирод перестало быть просто именем. Оно стало диагнозом для человека, который уничтожает беззащитных ради собственного спокойствия. В русский язык слово вошло не только в единственном числе. Когда-то говорили «иродово племя», намекая, что жестокость у таких людей в крови и передается по наследству, как фамильная драгоценность. Постепенно слово оторвалось от библейского контекста и зажило своей жизнью. Сказал «ирод» и уже не просто обозвал человека гадом, а поставил его в один ряд с самым эталонным безумцем в истории.

Как вы сейчас реагируете на новый вышедший фильм? Ну вышел и вышел. Ничего особенного. Если бы не вышел, никто бы и не заметил. А было время, когда кино было социальным событием. Улицы пустели. Все были у телевизоров. Это трудно представить сегодня, когда каждый смотрит своё в наушниках, но факт остаётся фактом: фильмы, которые смотрела вся страна, создавали связь глубже, чем любая политическая кампания. Как это работало? Не через принуждение. Через негласный договор. Когда на экране появлялся «Белое солнце пустыни» или «Семнадцать мгновений весны», улицы пустели, а телефоны молчали — потому что все сидели у экранов. И это не было одиночеством в толпе, это было совместное одиночество, которое парадоксальным образом сближало. На следующий день в школе, в очереди за хлебом, в заводском цеху люди обменивались впечатлениями. Одна фраза из фильма становилась паролем, узнаваемым даже между незнакомцами. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» — и вот уже двое в автобусе улыбаются друг другу, потому что их связывает общий код, общая культурная память. Но главное даже не это. Фильмы того времени умели говорить о простых вещах, которые волновали всех без исключения: о любви, которая сильнее обстоятельств, о дружбе, которая не боится расстояний, о человеческом достоинстве в нелепой или страшной ситуации. Когда герой «Летят журавли» жертвовал собой, страна рыдала не потому, что актёр хорошо сыграл, а потому, что каждый узнавал в этом свою собственную утрату или надежду. Кино превращало частное горе в общее, а общую радость — в личную. Сегодня же этого нет. Не потому, что современные фильмы хуже по технике или игре — есть блестящие картины. А потому что изменился способ потребления и разрушил возможность общего переживания. Алгоритмы подсовывают каждому своё: один смотрит артхаус, другой — боевик, третий — реалити-шоу. Мы живём в параллельных вселенных рекомендаций, и даже если два человека посмотрят один и тот же блокбастер, они сделают это в разное время, в разных настроениях, и их обсуждение сведётся к спойлерам, а не к сопереживанию. Больше нет синхронности, когда все одновременно замирают на одном кадре и потом одновременно выдыхают. Экран стал частным, как зубная щётка, он больше не объединяет. Но самое печальное, что эта утрата чувствуется. Я чувствую, а вы пишите в комментариях. Человеку нужно что-то общее, что объединяло бы его с другими, что давало бы общие темы для обсуждения. Казалось бы, в эпоху индивидуализма мы можем выбрать, что хотим, полная свобода, но эта свобода выбора превращается в одиночество. Я тоскую по тому вечеру, когда вся страна смотрела «Иронию судьбы» не потому, что это лучший фильм в мире, а потому что это был общий праздник, общий смех, общий салат на столе и общее тепло, которое не требует объяснений. Я скучаю не по качеству картинки, а по одинаковым эмоциям, которые переживали люди. И это было понятно без слов. В героях ты узнавал себя. Эти герои были неидеальными, в чём-то сильными, но одновременно и слабыми: боялись начальника, жены, не знали, что ответить, могли выглядеть глупо. Сейчас самодостаточные герои-одиночки. Даже в ремейках, в которых повторены сюжеты и интонации, не хватает этой самой негламурности и неидеальности. Есть, конечно, исключения, но не так много, как хотелось бы. Это именно то, чего не хватает сейчас. И если мы хотим вернуть кино как объединяющую силу, нам нужно перестать гнаться за новизной и начать искать те истории, которые заставят нас снова сесть рядом, отключить телефоны и поверить, что мы — не просто набор индивидуальных профилей, а одна большая страна, которая хочет плакать и смеяться вместе. Кино — это один из тех механизмов, который формирует тот самый культурный код, общие ценности, мораль. Возможно, когда-нибудь это случится. Но пока по вечерам хочется пересмотреть старый советский фильм, а не вчерашний блокбастер. А вам?

Комнатные растения не чистят воздух. Но у них есть другой важный плюс Миллионы людей верят в то, что комнатные растения чистят воздух. История этого убеждения началась в 1989 году, когда NASA опубликовало доклад об очистке воздуха на замкнутых космических станциях. Учёные брали герметичные камеры из плексигласа, впрыскивали туда токсины (формальдегид, бензол, трихлорэтилен) и запускали внутрь спатифиллум, драцену, плющ или фикус Бенджамина. Через 24 часа замеряли концентрацию, и результаты действительно впечатляли: некоторые виды убирали до 70–90 процентов вредных веществ. Отсюда и пошёл миф про «природные фильтры». Проблема только в том, что квартира — это не герметичная коробка. Ключевую поправку внесли исследователи из Дрексельского университета в 2019 году. Они собрали все доступные данные об очищающих способностях растений и пересчитали их на реалистичные условия, где воздух постоянно обновляется через вентиляцию, щели и проветривание. Их вывод получился отрезвляющим. Чтобы растение убирало из воздуха летучие органические соединения с той же эффективностью, что и обычное открытое окно, понадобится от 10 до 1000 растений на каждый квадратный метр пола. Такой биофильтр физически возможен, но назвать его жилой комнатой язык не поворачивается. Ещё один популярный аргумент звучит так: растения превращают углекислый газ в кислород, поэтому в окружении зелени легче дышится. Биология здесь не врёт и фотосинтез действительно идёт. Однако масштабы этого процесса рядом с человеческим дыханием малы. Взрослый человек в спокойном состоянии выдыхает около 20 литров углекислого газа в час. Крупный двухметровый фикус за целый световой день поглощает несколько граммов CO₂, а это примерно столько же, сколько человек производит за пару минут разговора по телефону. Это как пытаться осушить океан чайной ложкой. Ночью фотосинтез останавливается, и большинство растений сами потребляют немного кислорода, выделяя углекислый газ, но величина эта настолько ничтожна, что бояться удушья от цветов в спальне не надо. Означает ли это, что комнатные растения бесполезны? Нет, просто их главный талант в другом. Десятки исследований подтверждают, что один вид зелени снижает уровень гормона стресса кортизола, замедляет пульс и слегка понижает артериальное давление. Человек в комнате с цветами чувствует себя спокойнее и сосредоточеннее. Это психофизиология. Когда кто-то говорит, что после покупки хлорофитума перестала болеть голова, скорее всего, дело не в выловленном из воздуха формальдегиде, а в том, что пышный зелёный куст добавил уюта и снизил уровень тревожности, которая часто провоцирует головные боли. Ещё растения испаряют воду с поверхности листьев, и десяток крупных экземпляров способен локально поднять влажность в помещении на несколько процентов. В разгар отопительного сезона, когда воздух сух, это ощущается вполне приятно, потому что дышать становится мягче для слизистых. В общем, покупать растения надо ради радости, а не для детоксикации. Обилие зелени смягчает шум, создаёт ощущение убежища и делает дом живым. А чтобы этот домашний психотерапевт всегда выглядел бодрым и радовал плотной глянцевой листвой, а не чахлым видом, стоит поддержать его силы правильным питанием. Здесь на помощь приходят современные биостимуляторы — например, «Аминоцимус», жидкое удобрение на основе аминокислот и микроэлементов. Такие составы помогают растению лучше усваивать питательные вещества из грунта, укрепляют корневую систему и повышают сопротивляемость стрессам (будь то пересушенный воздух батарей или нерегулярный полив). Никаких чудес по очистке воздуха препарат не обещает, зато помогает вашему зелёному уголку выглядеть так, чтобы один взгляд на него действительно снимал напряжение после долгого дня. И с этой задачей здоровое, ухоженное растение справляется отлично. Реклама. ООО "ЦИМУС" ОГРН: 1237700856898 Адрес: 108834, г. Москва. erid: 2W5zFG347hb

В Якутии бушуют пожары, и масштаб бедствия с каждым днём становится всё более пугающим. По данным на утро 23 августа, на территории республики действует 53 лесных пожара, которые охватили общую площадь в 1 049 114 гектаров. Для сравнения: это территория, превышающая площадь всего Кипра. Пожары настолько масштабны, что их видно даже из космоса. Самые тяжелые очаги сейчас тушат вручную. Просто, чтоб вы понимали, вот несколько чисел. Следите. Пытаются ликвидировать пожары на площади 144 859 гектаров. Из них три удалось локализовать — это 20 720 гектаров. Но ещё 45 пожаров на площади 904 255 гектаров пока просто оставлены без активного тушения. Они находятся в такой удаленной и труднодоступной местности, где тушить их экономически нецелесообразно и слишком опасно для людей. Давайте ещё раз в процентах. 14% пожаров пытаются потушить, а 86% даже не пытаются. Главная причина этой катастрофы — аномальная погода. Я уже дважды за последние несколько недель писал о том, почему Европа сохнет и изнывает от жары, а Поволжье заливает дождями. В Якутии тоже аномалия: жара и полное отсутствие дождей, которые должны были бы уже прийти в конце августа. Этот погодный «блок» сохранится как минимум до конца месяца. Но главное, конечно же, не в аномалии как таковой. И не в пожарах самих по себе. Леса горят каждый год и не только в России. Главное в том, почему возникла эта аномалия и что она принесёт за собой. Почему это происходит с климатической точки зрения? Чтобы понять механизм, нужно представить себе атмосферу как слоеный пирог. Обычно в конце лета над Якутией господствуют холодные арктические массы, приносящие дожди. Но в этом году над регионом закрепился мощный антициклон — огромная область высокого давления. В центре такого антициклона воздух опускается вниз, нагревается и иссушается. Он работает как гигантская крышка, которая не пропускает влажные воздушные массы и не дает формироваться облакам. Отсюда — аномальная жара и полное отсутствие осадков. Более того, изменение климата, как бы попсово это ни звучало, усиливает этот эффект. Арктика нагревается быстрее, чем остальная планета (это явление называют арктическим усилением). Из-за этого разница температур между холодным Северным Ледовитым океаном и тёплой сушей становится меньше, что ослабляет перенос влажных воздушных масс. В результате погодные системы «застревают» на месте, принося либо долгую засуху, либо долгие ливни. Именно такая «блокирующая» ситуация сейчас в Якутии. Аномальная жара и засуха привели к тому, что леса и, что особенно опасно, болота и торфяники пересохли. Торф — это идеальное горючее: он может тлеть под землей месяцами, и потушить его почти невозможно. Плюс ко всему, сухие грозы (когда молния бьет без дождя) только добавляют новых очагов возгорания. Но самое страшное даже не в площади пожаров, а в их долгосрочных последствиях. Якутия — это регион вечной мерзлоты. Толстый слой льда, сковывающий землю тысячелетиями, сейчас начинает активно таять из-за глобального потепления. Леса в этом регионе играют роль «одеяла»: они затеняют землю и не дают солнцу растопить вечную мерзлоту. Когда лес выгорает, этот защитный слой исчезает. Солнечные лучи попадают прямо на темную обнажившуюся почву, и та начинает таять ещё быстрее. Это запускает опасный цикл обратной связи: потепление → пожары → таяние мерзлоты → выброс гигантского количества метана и углекислого газа → ещё большее потепление. В Якутии уже зарегистрировано 506 лесных пожаров на площади более 1,53 млн гектаров. Так как большую часть пожаров не тушат, цифры могут увеличиться ещё. Это тянет за собой целую цепочку долгосрочных последствий. Вечная мерзлота тает быстрее, скорость изменения климата на планете увеличивается.

26 ноября 1922 года Говард Картер просунул свечу в дыру запечатанной стены и, затаив дыхание, разглядывал груды золота. А спустя несколько месяцев мир захлестнула истерия о том, что древнее проклятье настигло святотатцев, потревоживших покой юного фараона. Газеты запестрели заголовками о «мести мумии», а публика с ужасом и восторгом следила за смертями участников экспедиции. Но существовало ли проклятие на самом деле? Всё началось со странной истории, случившейся прямо в день открытия гробницы. У Картера дома в Луксоре жила канарейка в клетке. Буквально за несколько дней до находки в клетку заползла кобра (символ фараоновой власти, тот самый урей на короне). Птичку съели, и рабочие-египтяне тут же зашептались, что дух царя предупреждает чужаков. Картер только отмахнулся, но зерно суеверия уже упало в благодатную почву. Первая смерть наступила 5 апреля 1923 года. Лорд Карнарвон, финансист экспедиции, скончался в каирской гостинице «Континенталь» от заражения крови. За полтора месяца до этого он неосторожно задел бритвой место укуса комара на щеке, в ранку попала инфекция, и начался сепсис. В момент его смерти в Каире якобы погас свет во всем городе и эту романтичную деталь немедленно подхватили репортеры. Позже выяснилось, что перебои с электричеством в Каире были делом обычным, но легенда уже родилась. Именно тогда на свет появилась знаменитая «надпись о проклятии»: «Смерть расправит крылья над тем, кто нарушит покой фараона». Звучит жутко, но есть одна проблема и заключается она в том, что такой надписи в гробнице Тутанхамона нет. Её не нашли ни на стенах, ни на саркофаге, ни на статуях. Это чистейшая выдумка журналистов, которую до сих пор цитируют в статьях о «сверхъестественном». Единственная реальная угрожающая надпись, найденная в погребальной камере, была на статуе Анубиса и гласила что-то вроде: «Я тот, кто отгоняет песчаных грабителей от гробницы», — довольно скромное предупреждение без обещания скорой смерти. После кончины Карнарвона журналисты принялись судорожно подсчитывать жертвы. В список записывали всех, кто хоть как-то соприкасался с гробницей: археолога, заглянувшего на раскоп на полчаса; рентгенолога, делавшего снимки мумии; даже брата лорда, умершего через несколько лет по естественным причинам. Но при ближайшем рассмотрении «смертоносное проклятие» трещит по швам. Говард Картер, главный осквернитель, который первым вошёл в гробницу и лично прикасался к мумии, умер в 1939 году в возрасте 64 лет от лимфомы Ходжкина. Его дочь Эвелин, присутствовавшая при вскрытии погребальной камеры, дожила до 79 лет. Алан Гардинер, ведущий филолог экспедиции, умер в 84 года. Дуглас Дерри, анатом, вскрывавший мумию и проводивший буквально ампутацию черепа, спокойно дожил до 87 лет. В 2002 году австралийский эпидемиолог Марк Нельсон решил подойти к вопросу без мистики. Он взял список из 44 человек, присутствовавших при вскрытии гробницы, и сравнил продолжительность их жизни со средней по Великобритании того времени. Результат показал, что средний возраст смерти «проклятых» составил около 70 лет, а для начала XX века это просто отличный показатель. Проклятие, если оно и было, работало из рук вон плохо. Но при этом оставался один неприятный вопрос: почему же с постоянной частотой умирали люди в первые дни после открытия гробницы? Ученые нашли вполне земное объяснение. В древних запечатанных помещениях часто селятся плесневые грибки, например Aspergillus niger. Споры этих грибков, попавшие в дыхательные пути при первом проникновении, могут вызывать тяжелые аллергические реакции и пневмонию у людей с ослабленным иммунитетом. Теперь уже точно можно сказать, что проклятия гробниц фараонов не существует. Оплачен что как газетная утка, которая уже сто лет кормит журналистов, писателей и сценаристов фильмов ужасов.

В Москве есть адреса, которые не нуждаются в уточнениях. Например, Петровка, 38. А есть «Лубянка». Это не улица, не площадь и даже не здание в привычном понимании. Лет 80 назад это слово вызывало холод в позвоночнике и никто не задумывался над названием, потому что ничего хорошего оно не сулило. А меж тем его происхождение самое что ни на есть мирное и даже хозяйственное. Всё началось со слова «луб». Так называли внутреннюю часть коры липы, из которого на Руси делали массу полезных вещей: лукошки, короба, рогожу, мочало и даже основу для икон. Людей, которые занимались этим промыслом, называли лубяниками. В XV веке в этом районе Москвы, за пределами тогдашнего центра, образовалась слобода лубяников, то есть мастеров, которые торговали своими изделиями. Рядом находился Лубяной торг, где продавали всё то, что можно сплести из липовой коры. Отсюда и пошло название — лубянка, то есть место, где живут и работают лубяники. Со временем название прилипло ко всему району и появились улицы Большая Лубянка и Малая Лубянка, Лубянский проезд и, наконец, Лубянская площадь. Но внезапно самое прозаичное название, связанное с липовыми коробами и мочалом, стало синонимом одного из самых страшных учреждений XX века. Как так вышло? Начнём с того, что знаменитый «дом на Лубянке» — это вообще-то здание на Большой Лубянке, дом 2. Построили его в 1898–1900 годах для страхового общества «Россия» по проекту архитектора Алексея Иванова. Идея состояла в том, что в роскошном доходном доме, квартиры будут сдаваться состоятельным людям, а внизу будут находится магазины. Всё цивилизованно, буржуазно. Но главным арендатором первого этажа стал торговый дом «Траур», который продавал похоронные принадлежности. Так что соседство со смертью началось ещё задолго до того, как сюда въехала тайная полиция. В 1918 году в Москву из Петрограда переезжает советское правительство, а вместе с ним – ВЧК, Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Сначала чекисты занимают соседнее здание №11 на той же улице, а уже в 1919-м въезжают в бывший страховой дом. С этого момента начинается превращение обычного архитектурного объекта в легенду. ВЧК, а затем ГПУ, НКВД, КГБ и их наследники работали здесь десятилетиями, и всё это время здание не просто стояло на месте – оно росло, поглощая соседние дома. Комплекс постепенно захватывал квартал, соединяясь внутренними переходами и общими коридорами. Существует легенда про подвалы, которые уходят вниз дальше, чем само здание поднимается вверх. Якобы лифты спускаются на немыслимую глубину, а оттуда идут тайные ходы аж до Кремля. На самом деле тоннели и подземные коммуникации между корпусами, конечно, существуют, но никакой «преисподней до Кремля» строители не прорыли. В конце 1940-х годов знаменитый архитектор Алексей Щусев (тот самый, что спроектировал Мавзолей Ленина), берётся за реконструкцию разросшегося комплекса. Он пристраивает к старому жёлтому зданию новый корпус из серого камня, который выходит прямо на Лубянскую площадь. Стиль — сталинский ампир. Получается монумент, который не подавляет богатством украшений, а давит именно суровой простотой. Сегодня здесь находится Федеральная служба безопасности России, фасады отреставрированы, по площади ходят люди. Но репутация, построенная десятилетиями, никуда не делась.

Все мы знаем три классических состояния вещества: твёрдое, жидкое и газообразное. Лёд тает и становится водой, вода кипит и превращается в пар. Но что происходит, если газ нагреть ещё сильнее? Он переходит в плазму — состояние, которое учёные называют четвёртым агрегатным состоянием вещества. Давайте разберёмся, что это такое и почему плазма заслуживает отдельного «титула». Что такое плазма? Плазма — это раскалённый газ, но с важной особенностью: его атомы теряют часть своих электронов (отрицательно заряженных частиц). В результате вместо нейтральных атомов или молекул в плазме «плавают» свободные электроны и ионы (атомы, которые стали положительно заряженными из-за потери электронов). Такой процесс потери электронов называется ионизацией. Благодаря этому плазма обладает уникальными свойствами. Например, проводит электрический ток (благодаря свободным электронам), реагирует на магнитные поля (например, её можно удерживать в специальных магнитных ловушках, чем сейчас активно занимаются учёные всего мира, пытаясь создать стабильно работающие термоядерные реакторы). Ну и, конечно же, плазма светится — это мы видим в молниях, неоновых лампах или полярных сияниях. И если кто-то думает, что плазма — это что-то теоретическое или искусственно созданное, то нет, плазма не так уж редка, как кажется. • Солнце и звёзды — они состоят из плазмы, потому что температуры там достигают миллионов градусов. • Молнии — электрический разряд ионизирует воздух, создавая плазму. • Люминесцентные лампы и неоновые вывески — газ внутри них светится благодаря плазме. • Плазменные телевизоры (помните, раньше были такие?) — там крошечные ячейки с плазмой создают изображение. • Северное сияние — частицы солнечного ветра сталкиваются с атмосферой Земли, образуя плазму. Почему плазма — отдельное состояние? Главное отличие плазмы от обычного газа — наличие свободных заряженных частиц (ионов и электронов). В газе частицы нейтральны, а в плазме они активно взаимодействуют друг с другом и с электромагнитными полями. Это делает её поведение совершенно иным. Плазма может создавать собственные магнитные поля, и она коллективно реагирует на внешние воздействия (например, волны в плазме распространяются иначе, чем в газе). Кроме того, для образования плазмы нужны экстремальные условия: очень высокая температура (как в звёздах) или сильное электрическое поле (как в молнии). В обычной жизни мы редко сталкиваемся с ней, но во Вселенной плазма — самое распространённое состояние вещества! Звёзды, туманности, солнечный ветер — всё это плазма. Так что, плазма — четвёртое состояние? Да, это официально признанное четвёртое агрегатное состояние. Учёные выделяют её именно из-за уникальных свойств, которые нельзя объяснить в рамках трёх классических состояний. Плазма — это не просто «очень горячий газ», а качественно иная форма, где доминируют электромагнитные взаимодействия. Иногда выделяют и другие состояния (например, конденсат Бозе-Эйнштейна), но плазма остаётся главным «конкурентом» твёрдого, жидкого и газообразного состояний в школьных учебниках.