Жизнь в дневниках

Вы будете продолжать оставаться несчастными до тех пор, пока вы считаете, что счастливыми вас делают другие. Оскар Уайльд Жизнь в дневниках

Однажды Валентин Гафт стал свидетелем, как некая женщина, услышав голос Владимира Высоцкого, сказала: «Ах, не люблю этого хулигана...» После этого Валентин Иосифович написал стихотворение «Хулиган»: Мамаша, успокойтесь, он не хулиган. Он не пристанет к Вам на полустанке. В войну (Малахов помните курган?) С гранатами такие шли под танки. Такие строили дороги и мосты, Каналы рыли, шахты и траншеи. Всегда в грязи, но души их чисты. Навеки жилы напряглись на шее. Что за манера — сразу за наган?! Что за привычка — сразу на колени?! Ушел из жизни Маяковский–хулиган, Ушел из жизни хулиган Есенин. Чтоб мы не унижались за гроши, Чтоб мы не жили, мать, по–идиотски, Ушел из жизни хулиган Шукшин, Ушел из жизни хулиган Высоцкий. Мы живы, а они ушли Туда, Взяв на себя все боли наши, раны. Горит на небе новая звезда – Ее зажгли, конечно, хулиганы. Валентин Гафт Жизнь в дневниках

Если тебе лизнули зад, не расслабляйся — это смазка! Михаил Жванецкий Жизнь в дневниках

И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — Господь сына блудного спросит: - Был ли счастлив ты в жизни земной? И забуду я все — вспомню только вот эти Полевые пути меж колосьев и трав И от сладостных слез не успею ответить, К милосердным коленям припав. Иван Бунин 1918 г. Жизнь в дневниках

Высоцкий прав — по чужой колее ездить нельзя, можно заехать только в тупик. Большинство это и делает, потом долго бьется головой о каменную стену и ворчит, что не созданы условия. Пробивать нужно не стену, а свою колею. Фаина Раневская Жизнь в дневниках

🫣 Простояла вчера 40 минут в очереди на заправку из-за этих перебоев с бензином. В соседней машине девушка тоже скучала, разговорились через окно. Я сделала комплимент ее новенькой сумке “Kelly” от Hermes — выглядит просто роскошно 😍 Пошутила, мол, с такими ценами на 95-й бензин на оригинальные сумки скоро придется брать ипотеку. А она смеется: «Так это и не оригинал. Кто в здравом уме сейчас отдает миллионы бутикам?». Оказалось, она берет премиальные копии в канале «BaggyBags». Шьют из той же кожи, соблюдают всю геометрию, швы и гравировки. Визуально от оригинала не отличит даже байер, а стоит в разы адекватнее. 😇 В общем, пока ждала бензин — нашла золотую жилу. Делюсь: https://t.me/baggybags

Получил ругательное письмо от Великанова. Он называет меня блядью. И хотел было отослать ему назад письмо, но потом опомнился и с благодарностью принял это. Радоваться надо, что слышишь то, что о тебе говорят и думают. Хорошо на душе. Лев Толстой Жизнь в дневниках

Юности свойственна восторженность. Да, очень свойственна, когда же, товарищи, восхищаться жизнью, как не в семнадцать лет, а? Так слава же тебе, солнце, слава утру, да здравствует все живое, слава жизни! Сегодня хочется всем людям, знакомым и незнакомым, подойти и просто сказать: «С добрым утром, товарищ!» Геннадий Шпаликов 1 мая, 1955 г. Жизнь в дневниках

Опыт — это не то, что происходит с человеком, а то, что делает человек с тем, что с ним происходит. Олдос Хаксли Жизнь в дневниках

Из воспоминаний Валентина Катаева Булгаков был удивительный писатель. И я, которому довелось почти ежедневно с ним встречаться в самые ранние годы нашей творческой жизни, в первые годы Советской власти, когда мы работали в «Гудке», не переставал удивляться блестящему таланту Булгакова. Литературная судьба Булгакова распадается на несколько периодов. Сначала это был уже сложившийся сатирический писатель, который в силу обстоятельств должен был работать в газете как рядовой фельетонист, а потом к нему пришла большая слава как к автору повестей и драматургу. Мне бы хотелось остановиться на том небольшом периоде жизни, очень колоритном, который был связан для меня не только с именем Булгакова, но с именем Олеши, с именами Ильфа и Петрова, Бабеля, Славина и многих других писателей. Это были двадцатые годы. Бедствовали. Одевались во что попало. Булгаков, например, один раз появился в редакции в пижаме, поверх которой у него была надета старая потертая шуба. И когда я через много лет это ему напомнил, он страшно обиделся и сказал: «Это неправда, никогда я не позволил бы себе поверх пижамы надевать шубу!» Работая в «Гудке», Булгаков подписывал свои фельетоны, очень смешные и ядовитые, «Крахмальная манишка». Несколько лет назад этот псевдоним приписывали мне, и один булгаковский фельетон попал в собрание моих сочинений. Думали, что «Крахмальная манишка» — это я. Булгаков писал острые фельетоны на бытовые темы и с большим блеском разоблачал мещанство. Но был он художником уже гораздо выше этого своего газетного амплуа. Он был старше нас всех — его товарищей по газете, — и мы его воспринимали почти как старика. По характеру своему Булгаков был хороший семьянин. А мы были богемой. Он умел хорошо и организованно работать. В определенные часы он садился за стол и писал свои вещи, которые потом прославились. Нас он подкармливал, но не унижая, а придавал этому характер милой шалости. Он нас затаскивал к себе и говорил: «Ну, конечно, вы уже давно обедали, индейку, наверное, кушали, но, может быть, вы все-таки что-нибудь съедите?» У Булгаковых всегда были щи хорошие, которые его милая жена нам наливала по полной тарелке, и мы с Олешей с удовольствием ели эти щи, и тут же, конечно, начинался пир остроумия. Олеша и Булгаков перекрывали друг друга фантазией. Тут же Булгаков иногда читал нам свои вещи — уже не фельетоны, а отрывки из романа. Помню, как в один прекрасный день он сказал нам: «Знаете что, товарищи, я пишу роман, и если вы не возражаете, прочту несколько страничек». И он прочитал нам несколько отрывков очень хорошо написанного, живого, яркого произведения, которое потом постепенно превратилось в роман «Белая гвардия». Из этого романа Художественный театр с автором сделал пьесу, много десятилетий считавшуюся шедевром актерского исполнения, режиссерской работы и которую страшно любила публика. Жизнь в дневниках