Слава Сэ | Fan

*** Однажды в бане моего детства погас свет. Я остался один на один с неосвещёнными произведениями Рубенса, это довольно страшно. За стеной мужики заржали, построились и вышли. Спасибо армии родной за этот навык. А женщины стали совещаться. Они полагаются на разум, а не на устав. Одна говорит, пойдёмте все направо. Но многие и днём не помнят, где право, а тут ночь. Дамы ползали вдоль лавок, повизгивая при встречах. Боялись обжечься о кран с кипятком. Вдруг в баню вошёл мужчина с зажигалкой. Ничего не увидел, позвал тихо – Оля! Его поймали, поцеловали, отобрали светильник. Женщины ходили за огоньком как мотыльки. Их слабо подсвеченные лица были вдвойне красивы. Нестройным облаком они вышли в раздевалку. Причём мыло и мочалку все взяли, а тазики забыли. Бабка-сторож не стала вредничать, открыла сразу все шкафчики. Одевались тоже в сумерках, на улицу выходили с бирками в самых неожиданных местах. Больше я в женском отделении не мылся. Но навсегда запомнил, как рады бывают девчонки простой зажигалке. Я рассказал эту историю жене. Оказывается, и с ней такое случалось. Однажды в её баню вошёл монтёр и стал менять лампочку. Не обращая внимания на окружающую красоту и беззащитность. От пережитого ужаса Лариса разлюбила термы всех видов и моется с тех пор в одноместном душе. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Вадик с вечера влюбился в какую-то толстую бабу. Потом выспрашивал, где спит такая, красивая. И показывал на себе огромную грудь. На полу 75 мешков, в каждом толстое и красивое, чёрт его знает. Сказали – посмотри на кухне. У батареи, второй кулёк слева. А там отдыхал завхоз Юрий. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Военную живопись лучше описывать словами. Вообразите: отчетливая острота геометрических стигматов оттеняет звучную наполненность эфира, звонкая риторика ритмического красного противостоит вязкой протяжности сиреневых всхлипов. Вы бы хотели такое увидеть? Вот и никто не хочет. Кроме фотографий, воспевающих внешний вид и духовную необузданность, классический дембельский альбом составляют пять канонических живописных сюжетов. Опишу только один. Надеюсь, нас не забанят. Следите за пальцем: ночь, луна, железная дорога сквозь еловый лес. Поезд натурально мчится вдаль. На авансцене два ангела отдирают от шпал рельсы и завязывают их узлом, что означает невозможность вернуться. Заказчики легко различают где тут ангелы, а где поезд. Им до пенсии ещё смотреть кошмары о повторном призыве из-за путаницы в военкомате. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Одна взрослая дочь ходила печальной. Её абстрактный отец спросил: «Почему ты грустная?» – Понимаешь, мы вроде бы предохранялись… – ответила дочь. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Главный герой слишком злой, его надо сделать добрым. Некоторые сцены (со второй по последнюю) надо переставить, маму сделать папой, город – деревней, бандитов заменить доярками. Брата невесты вымарать, на его место вписать бельгийскую королеву. Сдать новый драфт надо к понедельнику, это через три часа. Я отвечаю «хорошо» и иду домой чтобы наедине с собой порвать кожаный диван зубами в клочья. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Женская месть – самое быстрое явление физического мира. На втором месте слёзы, и только на третьем свет в вакууме. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Сам я не склонен к командировочным загулам. Первая степень защиты – трусы. У моей жены карта скидок в магазине «Я тебе, сука, разденусь на людях!» Абсолютно любая гетера, увидев моё исподнее, предпочтёт сексу долгий, оскорбительный смех. Однажды привезу жене панталоны чебоксарской фабрики страшных панталон. Пусть на себе узнает, как просто хранить в командировке верность. Во-вторых, я не знаю как выразить в три слова просьбу переспать со мной, случайным незнакомцем, без обязательств, но с искренним чувством, чтобы вечером думалось «это навсегда», а утром не было бы стыдно. Я перебрал все фразы в интервале от «ах, какая погода» до «позвольте рухнуть в ваше неглиже». Ни одна идиома не отражает точно моих планов на вечер. В-третьих, не хочу расстраивать жену. Её никто не хочет расстраивать. Даже директор на её работе старается не хвалить при ней других сотрудниц – лишь бы не это выразительное молчание и прямой позвоночник. Слава Сэ | Мы в MAX

*** Мой директор считает дохлую лошадь просто ленивой. Если хлестать сильнее и поленом, скелет восстанет и поскачет куда надо, уверен директор. Вот в таких изысканных терминах мы говорим о рекламе. Слава Сэ | Мы в MAX

*** И тут Маша сказала ужасное: – Папа, почему мы никогда не ловим рыбу? Что, у нас нет денег на удочку? Быть отцом без удочки и джипа плохо. И я рассказал Маше притчу: – Говорят, раз в тыщу лет из озера выходит царь-щука. Она рвёт снасти, бьёт всем морды и запрыгивает назад в воду. У ней глаза, как дверь троллейбуса. А кому она хвостом сломает нос, тот получает вечное уважение других рыбаков, звание генерала рыбацких войск и пожизненный дозвол на последнюю сигарету. – Дети, вы хотите, чтоб вам сломали нос? – спросил я задорно. Дети признались, что с пелёнок недолюбливают рыбалку и про удочку спросили просто так. Слава Сэ | Мы в MAX

*** В самолёте пассажир соблазнял соседку. Вслух. Попутчики ясно слышали как он летает в Гвиану и в Бенин, устал уже от морепродуктов и желает простой картошки. Соседние женщины восклицали мысленно «Я! Можно я буду твоей картошкой!» Слава Сэ | Мы в MAX