Пинта разума

Вопрос ставится абсолютно правильно: чего именно следует добиваться? Ядерной войны или восстановления доверия к ядерному сдерживанию? Разумеется, первого не хочет ни один здравомыслящий человек, а без второго не может быть никакого прочного мира. Однако же ядерное сдерживание обеспечивается исключительно верой в готовность применения ядерного оружия. И здесь есть важный нюанс. Вера эта основывается не на реальном ядерном ударе (такое в мировой истории было всего два раза, в Хиросиме и Нагасаки, и этого хватило для веры в ядерное сдерживание на целые десятилетия), а на поведении обладателя ядерного арсенала. Если коротко: чем "отмороженнее" ты себя ведёшь в мировой политике, тем больше веры в то, что ты отправишь ядерный заряд на территорию противника. Теперь давайте посмотрим на поведение России в ходе военной операции на Украине и в прокси-войне с НАТО. Игра в основном вторым номером, постоянное черчение "красных линий" (которые затем уверенно пересекаются противником), много вербальных грозных заявлений и таких же упражнений в эпистолярном жанре. Всё это создало за последние годы картину абсолютной уверенности западных, а в особенности европейских, союзников Украины, что Россия никогда не применит ядерное оружие. А значит, можно бесконечно повышать ставки: размещать украинское военное производство на своей территории, предоставлять воздушное пространство для атак по целям на территории России, передавать разведданные и целеуказание для них. Оказывается, если ты не веришь в применение оружия массового уничтожения ядерной супердержавой, то можно атаковать её стратегическую авиацию, центры космической связи, создавать топливный кризис с социальными последствиями. Как эту проблему решить? Как восстановить доверие к ядерному сдерживанию, не развязывая ядерную войну? Испытания ядерного оружия - лишь одно из средств, и как правильно утверждает Дмитрий Евстафьев, не факт, что в сегодняшней ситуации они возымеют должный эффект. Боевое применение ядерного боезаряда первым номером, даже если оно и соответствует отредактированной ядерной доктрине, тоже несёт определённые риски. Тем не менее, "отмороженность" можно продемонстрировать и без ядерного удары, чисто конвенциональными способами. Для этого необходимо перевести ведущуюся пока довольно умеренными способами инфраструктурную войну на Украине в жёсткую и системную кампанию со стратегической целью: сделать невозможным функционирование государства как социально-экономической системы. Игры вторым номером следует отбросить навсегда. Классический пример: противнику удалось создать в России топливный кризис (хотя он сильно преувеличивает его масштабы). Нечто подобное, только гораздо более худшее, можно было создать ему ещё четыре года назад. Но не делалось этого исключительно по имиджевым соображениям. Для того, что вернуть доверие к ядерному сдерживанию с подобной практикой следует покончить. Впрочем, ядерные испытания, и даже их серию, всё же необходимо провести.

Опасения, связанные с применением ядерного оружия, вполне обоснованы и любой здравомыслящий человек их должен испытывать. Однако они не должны заслонять собой реальное положение дел в сегодняшней мировой политике. Одна из её характерных черт - это тотальная девальвация такого важнейшего понятия как ядерное сдерживание. А между тем только оно уже семьдесят лет удерживает нашу цивилизацию от мировой войны, мясорубки с миллионными жертвами. Война на Украине внесла в эту девальвацию огромный вклад. Подавляющее большинство западных политиков просто не верит, что Россия способна применить ядерное оружие в принципе, даже в условиях гипотетического краха её государственности. Именно это неверие привело нас к сегодняшней ситуации, когда украинские союзники (США - в меньшей степени, а страны Евросоюза - в большей) полагают, что если не наносить по России ядерный удар, то воевать с ней обычным оружием можно столько, сколько нужно для её истощения. Повод для таких мыслей Москва дала сама: она не применяет ядерное оружие даже тогда, когда это соответствует её обновлённой ядерной доктрине (например, в ответ на атаку на её носители стратегических ядерных сил в рамках операции "Паутина"). В итоге сегодня мы видим прямые угрозы ключевому союзнику России - Белоруссии, на территории которой размещено российское тактическое ядерное оружие. И нападение НАТО на Калининградскую область уже не выглядит немыслимым, потому что на противоположной стороне уверены: даже в этом случае Россия не осмелится дать ядерный ответ. В целом можно констатировать: или Москва в ближайшие месяцы восстановит доверие к ядерному сдерживанию, или уже весьма скоро столкнётся с необходимостью вести обычными вооружёнными силами войну с Североатлантическим альянсом. Итогом которой станет вполне очевидный выбор: уничтожение России как государства или применение ядерного оружия массированно и на стратегическом уровне, пропуская все промежуточные ступени лестницы эскалации. Первым шагом к восстановлению указанного доверия должны стать ядерные испытания, которые обладают необходимым демонстрационным и психологическим эффектом. Российская Федерация их никогда не проводила, Советский Союз в последний раз - в 1990 году. Почему Москва не пошла на такой шаг в преддверии военной операции на Украине - загадка, поскольку она бы не столкнулась со многими проблемами, которые пришлось решать впоследствии. Однако в сегодняшних условиях такое решение не просто созрело, а перезрело. Этого уже крайне мало. Но с чего-то надо начинать. Для того, чтобы провести испытания ядерного оружия, необходимо выйти из Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), подписанного в 1996 году. А затем максимально эффектно продемонстрировать ядерный гриб на полигоне. Остановит ли это западных союзников Украины? Вряд ли, особенно европейцев. Однако как минимум заставит задуматься и покажет, что с российским ядерным оружием всё в порядке. Ведь немалая часть европейского политического истеблишмента полагает, что оно находится в боеспособном состоянии. Ядерные испытания станут шагом к укреплению безопасности России. Потому что в условиях, когда ведущие против неё прокси-войну на территории Украины страны НАТО постоянно повышают ставки, она всё больше приобретает в глазах западных военных планировщиков и политической элиты репутацию "бумажного тигра". Никакой рациональной логики в моратории на ядерные испытания нет, он приносит только материальные потери и имиджевый ущерб нашей стране. В настоящий момент сдержанность на международной арене - это не то качество, которое соответствует российским национальным интересам.

Инфраструктурная война набирает обороты и, в отличие от России, Украина и её западные союзники делают на неё главную ставку. В сущности, другого выбора у них и нет: нанести российской армии решительное поражение в ходе сухопутной операции невозможно. Однако массированное применение дронов позволяет создавать медийную картинку и надеяться на раскачку российского общества. При этом можно указать на принципиальную разницу между действиями Москвы и Киева. Украинская сторона дотягивается куда только может и постепенно наращивает свои возможности по нанесению ударов по целям на стратегическую глубину. Россия при этом имеет в разы большую мощность залпа по ракетам и дронам и может поразить абсолютно любую точку на территории Украины. Однако же действует до сих пор в реактивной манере и отвечает тем же, но с некоторым опозданием. Складывается ощущение, что Москва, получив очередной удар, говорит в ответ: мы тоже так можем и даже сильнее. То есть инициатива в инфраструктурной войне заранее отдана противнику и Россия пока не пытается играть первым номером. Почему проводится именно такая политика - загадка, но факт остаётся фактом: в опережающую эскалацию российская сторона играть категорически не хочет. Не не может, а именно не хочет. Однако же игра вторым номером оставляет инициативу противнику и приводит к неоправданному росту издержек. В инфраструктурной войне Москве не хватает решительности и агрессивности, а постоянные лишь ответные удары приводят к возникновению вопросов в российском обществе, на которые не находится ответов. Тем не менее, рост ударных возможностей Киева, которые ему обеспечивают западные партнёры, рано или поздно вынудят Россию повысить ставки. Хотя делять это нужно было ещё позавчера.

В гонке наследников Дональда Трампа теперь умеренный вице-президент Джеймс Венс понемногу переигрывает "ястреба" Марко Рубио. Хотя это преимущество является довольно шатким и стало следствием провала администрации Трампа на Ближнем Востоке. Неспособность сокрушить Иран в стиле победы над саддамовским Ираком ударила по позициям действовавшего по заветам неоконов Рубио и выдвинула на передний план Венса. Теперь именно он координирует действия американского дипломатического дуэта в лице Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера в ближневосточном регионе. Но такое положение дел может оказаться временным явлением и Рубио вполне может отбить свои позиции. Причём ему для этого даже не нужно будет вторгаться на Кубу или куда-либо ещё, а необходимо будет просто дождаться промежуточных выборов в Конгресс в ноябре и начала работы его нового состава в январе будущего года. Скорее всего, республиканцы их проиграют и тогда на грядущих президентских выборах 2028 года Республиканской партии может потребоваться "консенсусный кандидат" (то есть такой, который устроить почти всех республиканцев и некоторых демократов). Никого кроме Марко Рубио на эту роль в Трампа нет. Нынешний госсекретарь был утверждён на должность Сенатом без единого голоса против, он ладит как с нынешним президентом, так и с неоконсерваторами, и вообще практически со всем республиканским истеблишментом (только представители МАГА-движения относятся к нему неприязненно). Поэтому Рубио могут простить Иран ради того, чтобы обеспечить консенсус в Республиканской партии. Впрочем, это случится только в том случае, если госсекретарь снова не наломает дров на международной арене.

"Военная тревога", которую Зеленский устроил по просьбе своих европейских союзников в отношении Белоруссии, практически нейтрализована. Сейчас уже маловероятно, что украинская сторона пойдёт на военную авантюру в отношении северного соседа, потому что стоить это ей будет очень дорого. Однако есть основания полагать, что нападение на Белоруссию Украина даже и не планировала, а наезд Зеленского на Минск был связан с тем, что необходимо было предложить Москве очередную сделку по урегулированию конфликта. В чём она заключалась? Во-первых, в географическом ограничении боевых действий территориями ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. Во-вторых, взаимным отказом от дальнобойных ударов, в том числе и атак на объекты энергетики. Именно для обсуждения этих тем к Лукашенко и приезжали недавно переговорщики от Зеленского. И эти предложения были Путиным, судя по его последним заявлениям, отвергнуты. Всё продолжается в прежнем формате. Можно отметить, что такие предложения со стороны Украины являются свидетельством того, что её руководство чувствует себя крайне неуверенно и осознаёт, что пределы прочности украинского государства как экономической и социальной системы почти достигнуты. Обвал может случиться в любой момент, поскольку ответом со стороны России на нынешние действия будет тотальная инфраструктурная война, в которой у Москвы куда больше возможностей, чем у Киева.

Пятый год войны на Украине принёс России очередной вызов в сфере безопасности - технологический. Закономерный срыв "анкориджских договорённостей", приведших к дроновому перевооружению ВСУ на европейской промышленной базе при американском содействии (связь и разведка), привёл к неприятным для Москвы военным и экономическим последствиям. В итоге возник закономерный вопрос: а может ли российская политическая система адекватно отвечать на такие вызовы? Анализируя ретроспективно события последних лет, можно ответить, что она на такое в принципе способна, но ей мешает реактивность без стратегии и желание до последнего не принимать сложные решения. Эта и другие темы подробно обсуждаются на нашем закрытом канале: как в традиционных ежедневных подкастах, так и в специальных. Один из них недавно был посвящён горячему лету 2026 года и оформлен в виде текста в формате лонгрид. Он также затрагивает вопрос о возможном применении Россией ядерного оружия и переводу военного конфликта на иной уровень.

Очередная попытка пойти на компромиссные договорённости закономерно провалилась. Госсекретарь США Марко Рубио открыто говорит о несостоятельности Анкориджских договорённостей. Интересно, кто из российских официальных лиц после такого (смотрим внимательно, запоминаем обязательно) снова заявит о необходимости урегулирования конфликта на Украине в рамках "анкориджских договорённостей"? Выглядит это с точки зрения международного имиджа страны крайне позорно. Компенсировать это можно исключительно запредельной жёсткостью, здесь Дмитрий Евстафьев абсолютно прав.

Проблема нынешнего этапа войны на Украине в том, что противник может последовательно наращивать число применяемых по целям на российской территории беспилотников, абсолютно не опасаясь за последствия. Потому что их производство вынесено за пределы Украины и при текущей конфигурации конфликта Россия просто не может до них дотянуться. Вывод прост: сколько не усиливай противовоздушную оборону, её всё равно смогут прорвать количеством. Нейтрализовать угрозу можно только одним способом - уничтожением производств, находящихся на территории европейских союзников Украины. А для этого необходимо сделать сложный выбор, который Москва пока откладывает как только может. Вот только времени на раздумья остаётся всё меньше. Постоянное передвижение "красных линий" уже не поможет.

Именно для этого саммит в Анкоридже и был задуман. Аляска была нужна, чтобы выиграть время для перевооружения Украины (производство дронов и переход к воздушному террору), Стамбул планировали для организации наступления ВСУ, Минск задумывался для подготовки украинского режима к большой войне с Россией. Вопрос: даст ли Москва себя обмануть в четвёртый раз подряд? Если да, то это уже диагноз политической системе страны. Если нет, то она сможет доказать свою жизнеспособность.

Сегодня помощник президента Юрий Ушаков официально заявил, что одна из сторон Анкориджских договорённостей не в состоянии их выполнить. И понятно, что это прозрачный намёк в сторону Соединённых Штатов. То есть существует вероятность того, что пресловутый "дух Анкориджа" мёртв (но это не точно, потому что лоббисты российско-американской сделки сделают всё возможное и даже больше, чтобы его оживить). В итоге можно констатировать уже много раз известное: опять обманули. Итоги "духа Анкориджа" сейчас можно наблюдать в Крыму: попытки ВСУ изолировать его с помощью управляемых на американском "Старлинке" дронов - это прямое и единственное следствие попытки договориться с США на Аляске. Администрация Трампа просто выиграла для Украины время для технического перевооружения и мы сейчас в прямом эфире и записи наблюдаем его последствия - военные, материальные и информационные. Москва упорно хочет не разгромить противника, а договориться. И в итоге получает: наотмашь и по полной. Для чего были нужны Минские соглашения? Для подготовки Украины к войне с Россией. В 2014 году её можно было брать голыми руками. В чём был смысл переговоров в Стамбуле? Подготовить ВСУ к наступлению осенью 2022 года, которое закончилось "харьковской перегруппировкой". Для чего Трамп предложил Анкоридж? Для вывода войны против нас на новый технологический уровень (подробнее об этом - в сегодняшнем дневном аудиоподкасте новостей на нашем закрытом канале). Скорее всего, и в этот раз отобьёмся, как это случилось в 2023-м, после чего российская армия освободила почти весь Донбасс. Но что, если подобная ситуация будет повторяться снова и снова? Здесь уже впору привлекать к ответственности тех лиц, которые упорно впаривают очередной сценарий "договорняка" вместо того, чтобы сфокусироваться на единственном решении: окончательном и бесповоротном уничтожении украинского режима. Сколько ещё нужно крутить одно и то же кино, чтобы понять - другого выхода нет. Разве у нашего государства бесконечный запас прочности? Пример Ирана убедительно показывает: в мировой политике понимают только силу. А Москва демонстрирует готовность к переговорам и в итоге мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: один из регионов ядерной супердержавы изолируют дронами. А она даже не может набраться смелости и ударить по тем производствам, которые их поставляют противнику. В конце концов, гуттаперчивость политической системы России должна иметь свои пределы. Иначе не нужно будет никакой вражеской пропаганды, чтобы в массовом сознании российского общества не завертелся крамольный вопрос: а зачем она вообще такая нужна? Нас подводят именно к такому вопросу. Делает это, разумеется, противная сторона. Однако своим нежеланием драться всерьёз и достичь компромисса с противником российская власть сама льёт воду на его мельницу. Такая политика приводит к колоссальным издержкам, затягиванию войны, роняет авторитет страны за рубежом, подрывает легитимность власти. Ради чего всё это делается? Для того, чтобы после войны наладить отношения с партнёрами на Западе? Тех, кто так думает, можно поздравить: эта война зашла уже так далеко, что такого не будет никогда. Мы пришли к той точке, когда с ними бесполезно договариваться. Надо начинать их уничтожать.