ШОУРАННЕР

В продолжение темы вертлявости и кокетства отечественных продюсеров касательно темы СВО и фильмов, снятых про нее. Вот сидит Антон Володькин, вещает о том, как онлайн-кинотеатр Wink бороздит просторы вселенной. Про то, как их на Западе уважают, ценят. Целый New York Times про них написал. Далее — вопрос про причины успеха сериала «Ландыши». И крышечка схлопывается. Абстрактные фразы про запрос на отечественного героя, про какие-то там ролевые модели, про "современный мир", молодежь, какую-то еще общую водянистую хуйню. Про то, что это патриотический, хорошо снятый контент, про попадание в болевые точки вроде тех, где девушки ждут парней с фронта, про чувство долга, про солдат, про войну, про СВО в конце концов — ноль слов. Понимаете, о чем мы говорим, когда педалируем тему стыда и страха наших продюсеров касательно этого вопроса? Вот про это. К слову, актриса Ника Здорик очень трогательно рассказывала Меньшовой про то, как ей пишут жены солдат, пишут парни с фронта. Не зассала. И получала за это, рассказав позже о негласном «бойкоте» актеров из «Ландышей» от других продакшенов. Тот случай, когда кохонес одной молодой актрисы оказались тяжелее и больше, чем кохонес целого генерального директора онлайн-кинотеатра. Но его можно понять — он надеется еще на одну статью в газете New York Times.

Кино и дети В пятницу на ПМЮФ председатель СК Бастрыкин в полуторачасовом выступлении довольно много говорил о воспитании молодежи и о национальной культуре. Одновременно с его выступлением ФСБ в Дагестане проводила аресты членов международной террористической организации, планировавшей массовые убийства, изготовлявшей бомбы и т. д. Ее лидером оказался 17-летний подросток. Финансировало организацию СБУ Украины. Бастрыкин отмечает рост тяжких преступлений, совершенных несовершеннолетними. Этот доклад наверняка писался не одну неделю. В то же время в четверг 13-летний ребенок в Подмосковье поджег АЗС, а в среду стало известно о задержании 15-летнего паренька, который пытался уничтожить релейный шкаф на железной дороге. Неделю назад подросток напал и убил ножом женщину в ТЦ Краснодара и пытался прорваться в детскую игровую. За пару дней до этого в Ярославской области силовики задержали банду малолетних праворадикалов, планировавших убийства. Как тут не увидеть про (лучше: не заметить) низкую резистентность к насилию у детей? Да никак. Она низкая. Бастрыкин видит причины такого положения дел в отсутствии воспитания со стороны родителей и на уровень выше — в том, что у культуры проблемы с патриотизмом и правильными ценностями. Хотите сказать, что их нет? И что фильмы про СВО, например, поддерживают? И вообще много снимают? За последние недели Шоу попалась сначала история про Гамлета с Борисовым, где на сцене главного драматического театра страны, МХТ им. Чехова, в спектакле иронизируют над сегодняшней ситуацией внутри России. Затем — история, как на фестивале «Пилот» часть зрительского индустриального зала выходит в знак протеста против показа сериала «Марик» Сапронова про Мариуполь. Ну, того самого Сапронова, второй сезон «Ландышей» которого был встречен змеиным шипением кинокритиков. Кинокритиков, которые регулярно получают коммерческие заказы от двух крупнейших медиахолдингов страны. Что такое «Ландыши»? На что они шипят? «Ландыши» — это «Жди меня» Симонова с Валентиной Серовой 1943 года. Да. В Великую Отечественную выходили и снимались военные фильмы. Не только комедии вроде «Свинарка и пастух» и «Небесный тихоход», но и фильмы про то, как бьют врага. И трагедии тоже. Всем было понятно, что люди в стрессе и им нужно смеяться. Но это не делали (лучше: из этого не делали) обоснованием. Этим «нужно смеяться» не прикрывались как фиговым листком. Разговор ведь сегодня как строится? «Мы не снимаем, потому что люди хотят доброго». Иногда прорывается псевдочестное: «Мы не снимаем, потому что это непопулярно». Как правило, речь идет о том, что люди не снимают потому, что им либо противно СВО, либо потому, что им вообще плевать на СВО, но вдруг (вдруг) российские патриоты проиграют, а они не с ними. Они ничего не снимали (на всякий случай). Войны российский продюсер не ощущает. Из-за сбежавших производственников он сначала ощущал кадровый кризис. Затем — экономический кризис из-за урезанных бюджетов. Потом логистика накрылась. Отдыхать-то приходится летать с пересадками. А тут еще и бензина нема. И все это «так себе кризисы». Ведь на место одного режиссера нашелся другой. Бюджеты урезали? Не страшно. Снимали дорогие бездарные ленты — будем снимать дешевые бездарные. А за топливом в очереди ночью водитель постоит. Все это, конечно же, далеко от ощущения войны. Хотя в дом, где у нескольких продюсеров есть квартиры на Мосфильмовской, и влетел беспилотник. Но квартирки-то целы. Так где же связь между убийствами и терактами, которые совершают подростки, их низкой резистентностью к насилию и готовностью в нем участвовать и тем, что продюсеры не готовы нести ответственность за культуру и участвовать в ее формировании? А она очень простая. За 2025–2026 годы в российских сериалах было убито в кадре 1,7 тысячи человек. Изнасиловали или похитили — 118, обнаружили 975 трупов. Родилось 49 детей. Сыграли свадеб 22. Виноваты ли продюсеры в том, что 12 мая на Кубани девятиклассник расстрелял из пневматического оружия своих одноклассников? Вроде как получается, что и не виноваты. Может быть, дело в компьютерных играх? Ведь большинство из четырнадцати нападений в школах с начала 2026 года совершали дети из благополучных семей. Так что точно не родители. А кто тогда? Провокаторы из спецслужб Украины? Но ведь они стоят далеко не за каждым эпизодом. Мы ходим по кругу, назначая виноватых. Раньше говорили так: «Побухтят месяц и забудут». Но тяжкие преступления, совершаемые подростками, превратились в рутину. Нет между ними никакого месяца, чтобы бухтеть и забывать. Разница между компьютерными играми и отечественным игровым контентом очень простая. Игры мы не делаем. Нет никакого потока. Они не наши. А кино и сериалы делаем как раз мы. На Okko ждут премьеры сериала «Похищение» про пропажу 5-летнего малыша. А еще — сериала «Фейк» про киберсталкера, преследующего учительницу в школе. И сериала «Кровь Чикатило» ждут. Вышли и выходят сериалы про изнасилования, про нелегальную трансплантацию, про проституцию, про аборты, про школьный буллинг. Большинство этих сериалов не становятся лидерами зрительского внимания. Но на эти сериалы не шипят. И их продолжают снимать. Нет, продюсер сериала не агитирует и не подстрекает подростка идти с ножом или ружьем в школу. Или взрывать банкомат. Но продюсер создает контент про насилие. Насилие и жестокость. И этот контент растлевает. Он делает это насилие и жестокость, даже не пропагандируя их, все равно вариантом нормы. Конечно, меньшим, чем реальное бытовое насилие в семье, когда женщины до сих пор беззащитны. Но свой вклад он вносит. Так вот, дорогие вы наши, у Шоу не просто есть некоторая насмотренность. Насмотренность у него колоссальная. Он смотрит пилоты большинства российских сериалов. А до конца досматривает 1–2 в год. Почему? Потому что вместо того, чтобы делать контент, который если не вдохновляет людей на подвиг, на то, чтобы создавать семью, рожать детей, стремиться развиваться, то хотя бы просто ржать (да что там, улыбаться красивой картинке), — на хронометраже российских сериалов в основном зло. Зло. Уныние. Предательство. Измены. Подлость. Грубость. Обман. Воровство. И оскорбления.

Шоураннер с новым обзором на сериальные новинки — к вашему счастью и несчастью их авторов. «Адвокаты». Kion. Изучив синопсис сериала Анны Пармас о том, как одарённый молодой юрист нанимается помощником опытному зубру в адвокатскую контору, Шоу открыл форточку и закричал в серое московское небо: «Вот же он, наш ответ "Форс-мажорам"!» Трепещи, Патрик Джеймс Адамс, сейчас Эльдар Калимулин покажет тебе, как страницы УК РФ писей переворачивать и вводить противника в ментальный ступор. Шла 10-я минута просмотра, пары 12-летнего Чиваса стали рассеиваться, и на поверку оказалось, что Kion умеет в комедию, но не сегодня. Можно было бы доколебаться до одноклеточных шуток, как Шоу это часто делает. Можно, если бы они там хотя бы были. Всё потому, что называть Артёма Арменом — это не шутка. Как не является шуткой и выкидывание тела путём разбития им стеклянной двери. Тот случай, когда попытки авторов создать юмористический проект напоминают анекдот про мастурбирующего грузина, где тот в отчаянии и безуспешных попытках восклицает, что он сам себе не нужен. На этом как бы и всё. Всё, при всей нашей любви к Вилковой. Она прекрасна практически везде, но даже она тут не выручает. «Затмение». «Первый канал». Здесь же на очереди Шоу ждало блюдо посерьёзнее. Шутка ли, сериал для трижды краснознамённого, ордена Ленина с позолоченными лампасами «Первого канала». Ну и, конечно же, «основано на реальных событиях», иначе зритель на «Первом» сразу переключит — ибо в стенах Останкино лучше понимают за реальность, чем мы с вами. Так вот. Москва. 1960-й год. Художница-плакатист возвращается из поездки в Индию и привозит в Москву заразу, которую экранные врачи сразу определяют как чёрную оспу. Ну а дальше пойдёт детективный чёс особиста Миллера по пути из заражённых хлебных крошек, чтобы локализовать эпидемию и причинить карантин всем тем, кто ручкался с уже усопшим бедолагой-путешественником. И всё это прекрасно. И случай в истории такой действительно был, пусть и пол пациента был противоположным. Но то, как сработала тогда система здравоохранения и особисты, вписано в учебники по эпидемиологии. Как быстро и профессионально было всё сделано, что число жертв удалось остановить на едва ли двух десятках. Массовые обязательные вакцинации и т. д. Здесь же, смотря на экран и видя идиотизм и абсолютную халатность происходящего, всё должно прийти к тому, что столица Родины непременно превратится в зомби-ленд дня за три. Такого уровня пасквиль на «тупой совок» тебе пытаются по привычке впарить. Но и это не самое главное. Самое главное — что это невероятно унылое и тоскливое зрелище, которое просто неинтересно смотреть. Редкостная нудятина. И всё остальное — лирика. «История его служанки». ИВИ. А вот этот тайтл от Иви за время с премьеры уже успел обрасти панцирем из претензий и подколов с одной стороны, и волной одобрительных комментариев — с другой. Два мира, два Шапиро столкнулись на нём, как говорится. Но сначала к основе — к сюжету. Дочь проигравшегося в карты помещика идёт к графу Шереметьеву, чтобы тот простил долг её отца. Ужимки, обмен колкостями и ненавязчивая искра приводят героев к тому, что мажор нанимает девчулю себе в служанки и подписывает договор: если она будет стирать ему портки и мыть полы год, то тот папеньку поставит на расчёт. Такая вот мыльная заготовка, которая могла лечь в основу как турецкой, так и латиноамериканской мелодрамы. И дальше, конечно же, к концу любовная любовь, и вот она уже «царь во дворце» к финальной серии и белой фате. И здесь у вас как у зрителя два пути. На первой дорожке вы включаете спавшего все эти годы внутри вас учителя истории старших классов и начинаете докапываться до рюшечек, манер и историчности. А на второй — смотрите на это как на отечественный ответ купленным нашими платформами турецким мелодрамам. Где вместо заморских Серканов Болатов — наши зачёсанные красивые мужики с бакенбардами и с нашими не менее красивыми дамами. Не первый ответ туркам, но точно лучший. Про любовь, с явным стёбом и иронией местами. На вечерок под шайн мускат для теплоты души — вполне себе.

Коротко о прошедшей вчера церемонии награждения лауреатов премии ТЭФИ. В следующем году к заветному Орфею предлагаем добавить в комплект в качестве приза: - тонометр; - тележку с пакетами; - путёвку в санаторий Железноводска; - виниловую пластинку с лучшими песнями Эдиты Пьехи.

Можно сколько угодно упрекать Шоу в том, что он борется с ветряными мельницами, — мол, задолбал ты уже, дядь, со своим добрым и светлым. Со своими бесчисленными потугами ткнуть «ответственных творцов» в то, какие паттерны молодняку они несут. Но вот смотрим мы на эту девочку, несущую беспардонную гадость, и лично у нас сразу возникает вопрос. Какие книжки она читала? Какие фильмы смотрела? Было ли там написано или снято что-то о таких понятиях, как совесть и сострадание? Здесь же абсолютно неважно, читает она по бумажке или нет. Написал ли ей этот вопрос ЦИПсОшник за 10 тысяч или она придумала его сама. Дело в том, что девочка читает эту гниль в лицо женщине, потерявшей любимого человека, и улыбается. Улыбается, понимаете? От этого тошно. Тем временем у нас обещают экранизировать Кота Леопольда. Сделать его «актуальным». Мы смотрим на это видео и уже не просим, чтобы ваша актуальность сделала зрителя лучше. Сделайте так, чтобы он хотя бы окончательно не оскотинился.

Мужик и кино Традиционно по горячим следам прошедшего ПМЭФ Шоу выдаёт трактат о том, как возмутили его спикеры, говорящие о кино, и ещё больше его возмутило то, что именно они говорили. Но на этот раз апатия достигла своего апогея, поэтому Шоу хочет просто перефразировать старый грустный анекдот. Однажды простой житель города К., разбирая хлам, нашёл старую пыльную лампу. Он потёр её, и перед ним явился джинн. — Ты освободил меня, — молвил джинн. — В благодарность я готов исполнить любое твоё желание. — Я обычный человек, — ответил ему мужчина. — Мне, в общем-то, ничего не нужно, всю жизнь я долго и честно работал. Разве что… у меня есть мечта. Я всегда хотел побывать в космосе, но боюсь летать. Мог бы ты, джинн, построить мне лифт до Луны прямо из моей квартиры? — Но это же десятки и сотни тысяч километров, мужик! — ответил ему джинн. — Это технически невозможно. Может, попросишь чего полегче? Мужик замялся, а потом сказал: — Я очень люблю кино и часто с любопытством слушаю то, о чём говорят кинопроизводители. Можешь ли ты сделать так, чтобы они перестали говорить о кино как о контенте, перестали называть зрителя пользователем, перестали думать, будто я существую для того, чтобы им было хорошо, и наконец поняли, что это они делают кино, чтобы сделать меня чуточку счастливее? Джинн остолбенел, а потом спросил: — А какого цвета построить тебе лифт до Луны?

Однажды Эрнест Хемингуэй поспорил, что напишет самый короткий рассказ, способный растрогать любого. А через сто лет нас растрогал Костя Владимиров тем, в какой экзистенциональный упадок он пришел после того, как Сарик спросил его об успешных отечественных примерах в заебавшем всех в край вертикальном контенте. Шоу сложно поверить в то, что он сейчас напишет. Возможно, имеет место какой-то вирус или инфекция, но на единственной полноценной пленарке ПМЭФ, где обсуждали будущее кино, Сарик оказался самым вменяемым и адекватным. Дожили!

Из России с нелюбовью Закрывая тему с нашим «узником совести» лазурного отлива, Шоу хотел бы брызнуть пару финальных капель перекиси. Звягинцев – режиссер самоповторов, заточенный на европейские фестивали. Мы говорим это вообще без иронии. Что «Елена», что «Левиафан», что «Нелюбовь» выглядят одинаково. Это взгляд на Россию образованного москвича ментально физически считающего себя европейцем. Показанный через холодную семейную драму, где фоном распадается социалка, и где в финале всегда катастрофа. Нет, включать режим депутата по прозвищу «зверь» мы не будем — художник имеет право не быть объективным. Но нужно понимать, что в киновселенной Звягинцева нет тепла, нет жизни, нет быта. Жена в Левиафане существует, чтобы показать трагедию. Чиновники - чтобы воплощать зло, а ребенок в «Нелюбви», чтобы исчезнуть. Все они не люди. Как автор он говорит об одном и том же, теми же мазками. То гигантский кит в несуществующей поморской деревне, то церковь на месте сгоревшего дома. Очевидные безжизненные задники. То, что делает Звгяинцев, и опять таки, он как художник, имеет на это право, лишено всяческого сострадания к тем, о ком он снимает. Даже у самого отпетого негодяя в реальности есть что-то живое. У Звягинцева этого нет. И плачущий Рома в «Левиафане» снят как объект в этнографическом фильме. А не как ребенок потерявший мать, то есть как человек, которому больно. В этом весь Андрей. Звягинцев как нельзя лучше подходит для европейских фестивалей. У него есть узнаваемый язык авторского «серьезного кино». Цитаты из Бергмана и Антониони. Медленный ритм. Длинные планы. Россия уже заранее собрана под фестиваль. Нет никакой сложной фактуры. В отличие от Балабанова или Хлебникова, где критику нужно знать контекст. Мэр коррумпирован, поп продажен, семья разрушена. Все это достаточно просто собирается под ожидания фестивального европейского зрителя. Который убежден в безысходности России. Подтверждение убеждений продавать легко. Преодолевать ничего не нужно. Ханеке показывает зрителю европейского буржуа и заставляет его смотреть на собственное отражение. Звягинцев такого не делает. Его зеркало направлено вовне, и западный зритель уходит с фильма не с дискомфортом, а с чувством морального превосходства. Согласитесь, что это крайне приятное ощущение на биеннале – «мы всегда знали, что там средневековье и мрак». Если совсем прямо: Звягинцев делает ровно то, что от русского режиссёра в Каннах ждут, и делает это безукоризненно. Поэтому в серьез слушать обращение Звягинцева к Путину - не нужно. Он достаточно знаковая для России фигура. Чтобы просто написать заметное письмо. Но он выбирает выступление на фестивале. Потому что его зритель - европеец. Он заранее готовит речь, не зная что получит гран при. То есть режиссирует свое выступление. И он опять, как и в случае со своими фильмами, так и с выступлением, разговаривает о России на русском, но языком, рассчитанным на внимание своего зрителя. И зритель этот, в отличие от не менее мрачного, но часто горячего и горящего Быкова не в России. Хлебников любит героев и считает их живыми людьми. Быков любит героев как нравственных субъектов. А Звягинцев не любит своих героев, потому что они для него иллюстрации. И обращение его к Путину - точно такая же иллюстрация. Удовлетворяющая мнение европейцев, о том каким должен быть и что должен говорить «хороший российский режиссер».

Обстановка в телеграм после речи Звягинцева в Каннах примерно следующая.

Иван-дурак и кривое зеркало Иван Самохвалов решил поведать «Кинопоиску» о том, что он участвует в производстве фильмов для ЕС на деньги европейских фондов. В частности — о «Берлинском герое», посвященном массовому побегу граждан ГДР на Запад. Главный герой, помощник стрелочника, случайно направил состав в Западную Германию, а затем, купившись на гонорар от журналиста, стал изображать осознанный «подвиг». Финансировали «Героя», направляя деньги партнерам «Среды», немецкие продакшены — Федеральный немецкий фонд кино в связке с берлинским фондом Medienboard Berlin-Brandenburg. А еще эти фонды, например, финансировали игровые фильмы украинских режиссеров про девушек-снайперов. Или «Песни медленно горящей земли», или литовский «Мариуполис 2». Самохвалов — один из самых талантливых продюсеров в России, вне зависимости от того, близко вам его творчество или нет. Ни в одном фильме, который он снимает на европейские деньги, нет никакого пасквиля на Россию. Но приходят эти деньги (не только, конечно, но и в том числе) из организаций, которые другой рукой финансируют медийный контент в интересах украинской пропаганды. Поэтому не нужно с отпечатком наивной трогательности на лице, напоминающем Дженнифер Лав Хьюитт в клипе Энрике Иглесиаса, рассказывать, будто там отношение к россиянам нормальное, а кино вообще, мол, вне политики, «и вот тут еще я крестиком вышивать умею». И FFA, и французский CNC, и MBB, и тем более DFFF — дают деньги на кино про «ужасных русских захватчиков». И деньги эти — те же самые. Говорить о том, зачем вообще здравому человеку иметь намерение показывать кино на экранах государства, воюющего с твоим, можно долго. Версии разные. Сильно от контента зависит, все же. Всерьез, на голубом глазу рассуждать, нормально или нет брать деньги у государства, которое с твоим воюет, незачем. «Среда» участвует своими, и зарплату ей ни в каком иноагентском гроссбухе не отслюнявливают. Самохвалов прямо говорит, что не участвует в проектах, которые не получили бы в России прокатного удостоверения. Только все же, вот ну… если даже не устраивать собрание партячейки с порицанием Мэлса, все равно выходит одна большая дуля в кармане. Когда собранные из немецких компонентов и узлов беспилотники врезаются в дома Брянска и Белгорода, Самарской и Московской областей, Луганской республики и Тамбова, когда гибнут спящие дети и старики, участвовать в междусобойчике с немецкими кинематографистами на деньги местных фондов — просто западло. Должно быть. Понимаете? Западло. Бондарчука и даже Богомолова (а оба они ни разу не национал-консерваторы) трясло бы мелкой дрожью от такой идеи. А Ваня полез хвастаться. Еще и прямо чеканя, явно гордясь. «Окко», говорит, с Шишкиным — партнеры наши, понимаешь, равноправные. Нет, автор, конечно, понимает, что соблазн кинуть понты — мол, вон у меня есть друг Ганс, и он привез мне из ФРГ жвачку и джинсы — огромен. И что друзья твои вон там в Каннах сейчас, и вообще ты сам немножко душой богоспасаемые Звягинцев и Серебренников, а не просто торгаш в палатке под Сызранью. Но вопрос: зачем посвящать этому целое интервью? Ну что это за катаракта совести, Вань? Короче, резюмируя: может талантливый человек быть дебилом? Да, конечно. Можем ли мы его хвалить за первое и херачить за второе? Разумеется. Так что извиняй, Самосвалкин.