Классическая музыка

Сегодня, 22 октября, можно отметить день рождения бессмертного композитора – Ференца Листа. Для своего времени Лист был этаким рок-н-рольщиком от классической музыки. Эмоциональный напор и сила удара по клавишам были таковы, что во время турне он оставлял за собой порванные струны и сломанные молоточки рояля. Это все являлось неотъемлемой частью представления. Его новаторство в области музыкальной формы и гармонии, привнесло в фортепианную музыку звучность полного оркестра. В звездности композитору тоже нельзя было отказать, поклонницы Листа гонялись за ним по улицам, воровали его носовые платки и норовили срезать прядь волос. Чем вам не рок-звезда XIX века?

Наверное, никто в музыке не осмыслил тему судьбы так, как это сделал Бетховен в знаменитой Пятой симфонии. В начале произведения судьба вовсе не «стучится к нам в дверь», а врывается, бесцеремонно объявляя свое главенство. Но Бетховен ведь не «серьезный композитор», как говорят многие, а очень даже комичный, и с судьбой он обходится также – шутит с ней и играет. Поэтому в финале первой части, которая вроде бы так грозно начинается, уже играют нотки юмора, будто бы человек Бетховен с самой судьбой попивает чай за веселым разговором. Симфония о том, насколько человеческий гений сильнее и важнее судьбы, смерти и прочих так пугающих нас вещей. В юморе и авантюрности у Бетховена всегда спасение, он готов и не боится играть и шутить с этими вещами.

Первый концерт для фортепиано с оркестром – самое удивительное и нежное произведение Фредерика Шопена. Можно сказать, что это музыкальное признание в любви родной Польше, ее природе и ее народу. Безмятежная музыка, полная созерцательных чувств. Сквозь музыкальную мысль «слышатся» голоса природы – шелест листьев, всплески воды, соловьиные трели. А финал концерта, имеющий темы народной танцевальной музыки, символизирует веселые людские гулянья. Радостный характер основных тем, богатство фортепианных красок, виртуозная эффектность – все это определяет праздничный тон финала.

Вторая симфония Рахманинова – величайшее достижение в мировой классической музыке. После провала Первой симфонии, который во многом был из-за вины выпившего Глазунова, дирижировавшим произведением тогда еще молодого музыканта (об этом мы писали ранее), Рахманинов потерял в себе композиторскую уверенность, в первую очередь как симфониста, но после долгих пересмотров своей работы закончил написание симфонии. Композиторский триумф на премьере Второй симфонии вернул Рахманинову веру в собственные способности. Особо стоит отметить 3-ю часть произведения – это, воистину, одно из самых красивых Адажио русской романтической музыки. «Так нежатся струи русской, прихотливо извивающейся степной речки…» (Б. Асафьев). Это мечтательная мелодия скрипок, которая побеждает неспокойный характер первый части, побочная партия которой вступает в конфликт с основной темой Адажио. Во второй симфонии музыка выражает не только переменную русскую погоду, но и политическую неразбериху, которая в то время поставила Россию на путь революции.

«Серенада для струнного оркестра» Чайковского отдает дань классическому периоду в музыке, о чем свидетельствует «моцартовское» начало, проявляющееся в ясности, уравновешенности формы, легкости и прозрачности фактуры. Да и по собственному признанию композитора образцом для его струнной серенады была музыка Вольфганга Амадея Моцарта. Вторая часть — Вальс — непременный для жанра серенады знак обращения к бытовому музицированию. Чайковский, однако, создает на этом «бытовом» материале музыку ослепительной красоты и безукоризненной формы. «Элегия» (третья часть) имеет отчетливо вокальную природу тематического материала. Черты фактуры вступления указывают на излюбленный Чайковским прием подражания церковному пению — струнные трактованы как «хор», а основная, напевная мелодия Элегии — это, конечно, романс; гениальная «песня без слов» в ряду других, созданных Чайковским. С другим обличьем бытовой музыки мы сталкиваемся в финале Серенады (с русской темой). «Русская тема» финала — это плясовая песня «Под яблонькой», пронизывающая весь материал финала. Так в безусловном шедевре гениального композитора, пусть и скромном по масштабам, слились традиции двух столетий русской и европейской музыки.

«Времена года» и Вивальди – для многих единое блюдо, где одного не существует без другого. Мало кто обращает внимание, что Вивальди написал еще сотни других произведений, и далеко не одинаковых, как подшучивают искушенные ценители классики. Почему какие-то произведения становятся классикой и проходят испытание временем? А потому, что именно в вечных шедеврах есть так нужные нам ответы на вопросы о жизни, смерти и смысле бытия. Может быть они и не очевидны, но воспринимаемы нами на уровне чувств. Так и с «Временами года». Это ведь не только о цикле природных сезонов, но и о жизни, где Весна – рождение и счастливые мгновения детства; Лето – молодость, страсть, любовь и первые разочарования, которые приводят к гневу, присущему молодым; Осень – зрелость, размеренность, мудрость и, в конце концов, Зима – закат жизни. Именно в этом фрагменте Вивальди отвечает на вечный вопрос о смерти. Концерт заканчивается мотивами тепла – предвестника весны – это тема перерождения, говорящая нам о вечном цикле жизни, о нескончаемом течении жизни. Ведь за зимой всегда следует весна…

«Гольдберг-вариации» – одно из самых философских произведений И. С. Баха. Это жизнь, идеальный мир, который будет всегда актуален. Задачи истинного искусства – это поиск Бога, осмысление мироздания и человека. Все это есть в произведениях Баха. В этой музыке закодированы ответы на вечные вопросы бытия. Музыка Баха – это мир, который не подвержен воздействиям внешних обстоятельств. «В каждой музыке Бах, \ В каждом из нас Бог.», и тут можно добавить: музыка Баха – есть Бог, и в каждом из нас есть частица Баха. Послушайте сегодня «Гольдберг-вариации», возможно, жизнь станет лучше, во всяком случае этот вечер – точно.

Реквием – главное произведение В. А. Моцарта. Хоть мы и называем его «Реквием Моцарта», но большая часть этого величественно-горестного шедевра написана его учеником – Францом Ксавером Зюсмайером. Полностью созданный Моцартом фрагмент – «Requiem aeternam», а остальные части были восстановлены Зюсмайером на основании набросков венского классика. Например, в знаменитой Lacrimosa от Моцарта было лишь 8 тактов. Также в известном нам произведении отсутствует двойная фуга Amen, которая была задумана композитором... В общем до сих пор не утихают споры об аутентичности, по отношению к моцартовскому стилю, произведения. Но одно отрицать сложно – это гениальное произведение, которое потрясает своим скорбным лиризмом и трагической выразительностью. Жаль только, что Зюсмайер, проделавший искусную работу, остался в тени…

Седьмая симфония – главное и самое успешное произведение Антона Брукнера. История создания симфонии не прошла без романтического мистицизма, который присущ многим композиторам того времени. По признанию Брукнера, первую часть симфонии ему продиктовал его друг во сне, уверив, что эта тема принесет композитору счастье и успех. И правда, начало симфонии – это самая сильная и насыщенная событиями мелодия. Вторая часть – траурный марш, музыкальная эпитафия Рихарду Вагнеру – величайшее симфоническое адажио. В траурных мотивах композитор всегда находит путь к свету и жизни, поэтому в финале адажио просветленно звучит первая тема, словно раскрывающая перспективы в бессмертие. Третья часть – борьба светлых сил с вакханалией сатаны. Зловещее веселье сменяют наигрыши деревянных духовых. Все проникается чистотой, свежестью, целомудрием. Четвертая часть симфонии объединяет все темы воедино, смешивая тени трагизма и свет катарсиса.

Чайковский о Моцарте «… Моцарт – гений сильный, многосторонний, глубокий – устарел только своими формами инструментальной музыки; в области оперы он не имеет до сих пор ни одного соперника. Оркестровка его, в сравнении с берлиозовской или мейерберовской, разумеется, жидка; его арии несколько растянуты и подчас грешат угодливостью виртуозным прихотям певцов; стиль его, пожалуй, отзывается чопорностью нравов его времени, но вместе с тем оперы его, и «Дон-Жуан» в особенности, преисполнены высочайших красот, полных драматической правды моментов; мелодии его как-то особенно обаятельно изящны; гармония – роскошно богата, хотя и проста. Но, кроме всего этого, Моцарт был неподражаемым мастером в отношении музыкальной драматической характеристики, и ни один композитор, кроме него, не создавал еще таких до конца выдержанных, глубоко и правдиво задуманных музыкальных типов, как Дон-Жуан, Донна Анна, Лепорелло, Церлина… В ансамблях, в сценах, где развивается драматическое движение пьесы, он дал недосягаемые образцы музыкального творчества. В особенности полны глубокого трагизма все сцены, где является Донна Анна, эта гордая, страстная, мстительная испанка.» – П. И. Чайковский, 24 февраля 1873 г.