Движение Сопротивления

Умберто Эко как-то спросили о его идеале женской красоты — кого он находит более привлекательной: Венеру Милосскую или Мону Лизу? Эко ответил, что на его вкус Венера слишком мускулиста, а Мона Лиза могла бы оказаться трансвеститом. Вместо них он выбрал Уту фон Балленштедт — точнее ее статую с Наумбургского собора (слева — статуя, справа — возможная реконструкция). Интересно, что нацисты в свое время объявили Уту эталоном арийской женщины, а ее глиняные статуэтки массово производились для украшения домов немецких бюргеров. А в 1937 году художники Диснея именно с нее срисовали образ Злой королевы-мачехи для «Белоснежки». Надо ли добавлять, что судя по ее родословной Ута с большой долей вероятности к арийцам имела очень отдаленное отношение.

Добавлю, что в Блетчли-Парк взламывали не только немецкие и японские шифровки, но и переписку Ватикана. Там были собственные системы шифрования — не Энигма, а бумажные коды и кодовые книги. Например, в январе 1945 года через Ватикан шли японские попытки нащупать почву для завершения войны на Тихом океане. И возможно о Холокосте союзники узнали гораздо раньше — через отчеты католических священников, которые шли наверх — информация могла приходить из мест, куда обычная военная разведка просто не имела доступа. p.s. Было довольно обидно, что люди, которые приближали победу и спасали сотни тысяч жизней на фронте, не могли никому рассказать об этом. Я, дескать, ничем не рисковал и просто работал в тылу. Британское правительство начало рассекречивать документы о работе Блетчли-Парк только в 1977 году, а формально от обязательства хранить тайну ветеранов освободили лишь в 2009 году. На мемориале Блетчли-Парк есть сильная надпись: «We Also Served» — «Мы тоже служили».

Величайшей операцией Второй Мировой войны был взлом британцами немецкой «Энигмы» в Блетчли-Парк. Значение этого переоценить невозможно. Некоторые историки считают, что чтение союзниками немецких шифровок приблизило победу на полтора-два года. Только фильмы о работе дешифровщиков союзников страдают невероятными упрощениями. Дед бил, бил — не разбил. Баба била, била — не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула. Яичко упало и разбилось. Дескать, пришел один гений и решил проблему. В действительности нет ничего более далекого от истины. К маю 1945 года в Блетчли-Парк работали около 10 000 человек. Причем три четверти из них — женщины. Это была не работа одиночки — это было полноценное машинное производство по взлому шифров. Люди работали в три смены по восемь часов. У Марка Солонина есть цикл лекций о взломе «Энигмы». Если вы не видели, всячески рекомендую. Но не менее интересен и другой вопрос — как британцы смогли сохранить все это в тайне? Вы просто представьте себе сложность задачи — у вас есть 10 000 человек и нужно, чтобы никто из не проболтался. А что знают двое, знает и свинья. Например, американцы с такой задачей при работе над Манхэттенским проектом не справились — информация уходила постоянно. А уж более дырявой разведки, чем советская, даже сложно было себе представить — из нее утекало вообще все. А Черчилль с гордостью говорил: «У нас есть курица, несущая золотые яйца, которая при этом не кудахчет». Немцы до конца войны не догадывались, что «тумана войны» для союзников не существует и они читают большинство зашифрованных сообщений. Так как же британцы добились такой невероятной секретности? Это ведь была не маленькая группа из пяти человек, над проектом работали тысячи людей. Во-первых, большинство людей не знали, чем они занимаются. Они знали только ту часть работу, которую они выполняли. И как правило это была очень скучная и монотонная работа. Вся работа с информацией была разделена на изолированные отделы. Перемещение между отделами было ограничено. Помещения стояли отдельно, а все окна были закрыты черными шторами, чтобы сотрудники не могли увидеть, чем занимаются в соседних зданиях. Это чем-то напоминало работу мозга — отдельный нейрон не знает, что такое мысль. Он просто передает сигнал. Но из огромного количества локальных операций возникает идея. Женщина, три года обслуживавшая машину «Колосс», узнала ее настоящее название лишь спустя десятилетия — даже название собственного рабочего инструмента было засекречено от тех, кто на них работал. Во-вторых, каждый сотрудник подписывал Акт о государственной тайне, обязывающий к молчанию пожизненно. Запрет касался разговоров о работе за едой, в транспорте, и даже дома с родными. Секретность распространялась и на разговоры с коллегами. За разглашение полагалось тюремное заключение. Но все держалось не только на страхе — сотрудникам объясняли, что от их молчания зависят человеческие жизни на фронте. В-третьих, действовала мощнейшая маскировка и легенда прикрытия. Сотрудников формально направляли служить в военно-морском ведомстве. Соседние деревни считали обитателей Блетчли-Парк чудаками и подозревали, что там держат душевнобольных — абсурдность слухов работала как дополнительная защита. Результаты были невероятны — ни один из более чем 10 000 дешифровщиков в Блетчли-Парке и на связанных станциях не раскрыл секрет не только во время войны, но и на протяжении трех десятилетий после ее окончания. Даже родственники сотрудников не знали, чем они занимались во время войны. И совсем невероятное — Черчилль в своей шеститомной истории войны, за которую он получил Нобелевскую премию, об этом промолчал.

Просто пытаюсь представить себе эту ситуацию. Январь 1943 года. В Германию прилетает военно-транспортный самолет с директором внешней разведки США. О полете обговорено заранее и самолет не сбивают. Кортеж с американским флагом едет по улицам Берлина в бункер к фюреру. Уильям Джозеф Донован по прозвищу «Дикий Билл» выкладывает перед Гитлером свои графики. Мой дорогой Адольф, сражение под Сталинградом уже фактически проиграно, а значит и Малую Токмачку немцы скоро потеряют. Время жизни немецкого танка в бою на Восточном фронте в лучшем случае составляет полчаса. Британцы быстро наращивают дальность своих «Ланкастеров» и скоро Третий Рейх останется вообще без горючего — разбомбят и нефтяные поля в Плоешти, вынесут и все заводы по производству синтетического горючего. Каждую ночь в Германии горят склады Круппа и Фарбениндустри. Итог нашего прогноза, вот здесь, на графике: продолжение войны ведет к полному, безоговорочному краху Германии в течение примерно двух лет. Адольф, при всем моем уважении, у тебя не осталось козырей, а твоя новая программа дальнобойных ракет не сможет изменить баланс сил на фронте. Скажи спасибо, что у нас сейчас идет война в другой части света и нам не до Германии. Поэтому мы предлагаем переговоры о мире сегодня, чтобы минимизировать издержки. Боевые действия прекращаются по линии фронта. Тебе остается вся Европа, Украина, Белоруссия, Прибалтика — новая граница Третьего Рейха пройдет по Волге на востоке. Мы снимаем с Германии все санкции, возвращаем страну в клуб великих держав и начинаем взаимовыгодную торговлю — будем добывать вместе редкоземельные элементы. Про концлагеря мы тоже все забудем. Присоединяйся, Адик, к нашей блокаде Японии. Вы можете себе такое представить? Чтобы вместо того, чтобы завалить союзников оружием, техникой и боеприпасами и готовить высадку в Нормандии, предупреждать фюрера о негативных тенденциях в будущем и переживать о возможном развале Германии. Вы можете себе такое представить? Вот и я не могу.

Религия знатно нагадила людям в головы и в том числе приучила их к неправильному пониманию причинно-следственных цепочек. Дескать, людей из рая изгнали за грехи, Всемирный потоп был за грехи, десять казней египетских — за грехи, Содом и Гоморру уничтожили за грехи. А Гитлер пришел в Россию, как наказание за отказ от православия. Это кликушество вбито в подкорку. Во время Великого лиссабонского землетрясения, которое произошло утром в День Всех Святых, погибли тысячи людей. И сразу появились религиозные кликуши — это за грехи наши Господь обрушил свой гнев на прекрасный Лиссабон. Верующих правда немного смутил тот факт, что почти все крупные католические храмы и монастыри города были полностью разрушены или сожжены, а вот квартал красных фонарей, в котором находились публичные дома, практически не пострадал. И сегодня после каждой катастрофы вылезают эти знатоки, видящие все насквозь. Наводнение в Таиланде — за разврат. Землетрясение в Японии — за бездуховность. Трагедия в Непале — с животными плохо обращались. И пальчиком в воздухе помахать — Господь, он все видит. Но есть и божий суд, наперсники разврата! Но Вселенная не добра и не зла — она равнодушна. Около 50 миллионов лет назад Индийская плита врезалась в Евразийскую в результате чего края плит начали сминаться в складки и ломаться, а сдавливаемые породы устремились вверх, формируя огромные Гималаи. Тектонической активности плевать на грехи людей и Индийская плита до сих пор продвигается на север примерно на пять сантиметров в год, вызывая регулярные землетрясения. Если завтра на расстоянии в несколько световых лет от Земли вспыхнет сверхновая, то вся жизнь на нашей планете будет уничтожена. Но не из-за того, что вы мастурбировали, богохульствовали или не слушались родителей. Если бы концепция справедливого мира работала, то Сталина повесили бы на Красной площади, Пол Пота забили бы тяпками, а Путин давно умер бы от поноса. Не существует другой справедливости в мире, кроме справедливости ваших поступков.

Проект островов в Копенгагене — Copenhagen Islands (Parkipelago). Платформы из экологичных и переработанных материалов засаживают местными полевыми цветами, травами и небольшими деревьями, чтобы создать безопасное убежище для птиц и пчел. Острова побольше планируется использовать для отдыха и небольших пикников.

Еще одна история про наводнение. В начале ноябре 1966 года в Италии идут сильные ливни. Уровень воды в реке Арно начинает быстро подниматься. Гидрометр фиксирует высоту в 8,69 метра, а потом его смывает. Температура неожиданно поднимается на 5 градусов и это способствует быстрому таянию снега в горах, от чего количество воды только увеличивается. В это время в театре Верди во Флоренции показывают фильм Джона Хьюстона «Библия» со сценами потопа. На набережной Флоренции полицейские, журналисты и мэр наблюдают за быстро поднимающимся уровнем воды в Арно и спорят о том, следует ли поднять тревогу и звонить во все колокола? Или лучше избежать паники, надеясь, что все обойдется. Выбирается второй вариант. Потом река выходит из берегов и затапливает зоопарк и ипподром. Многие животные и 70 лошадей тонут. Вода выбивает канализационные люки и Флоренцию начинает затапливать водой, смешанной с фекалиями, грязью, мазутом и машинным маслом. Все происходит ночью и многие люди гибнут, не успев выйти из подвалов и первых этажей — в некоторых районах вода поднимается на 7 метров. Затапливает Национальную центральную библиотеку, здание которой находится у самой реки — примерно 1,3 миллиона книг, старинных изданий, карт, газет, рукописей и архивных коллекций. Под угрозой оказываются произведения Донателло, Джотто, Вазари и множества других художников. Одним из символов катастрофы становится знаменитый распятый Христос Чимабуэ в Санта-Кроче: вода, грязь и нефть повреждают его так сильно, что кажется, будто одна из величайших работ флорентийского искусства утрачена навсегда. Срывает панели «Райских врат» Гиберти на баптистерии, заливает картины и фрески в церквях и хранилищах. Мазут оставляет следы уровня воды на многих памятниках. И тогда начинается один из первых «флешмобов» — во Флоренцию едут добровольцы из десятков стран. Потом их назвали «angeli del fango» (ангелы грязи) — наводнение приносит с собой около шестисот тысяч кубометров грязи. Сотни людей, в основном молодежь и студенты со всего света, едут во Флоренцию, чтобы спасти город. Стоя в холодной воде они достают книги и рукописи из затопленной библиотеки и архивов и передают их по цепочки из рук в руки. Они работают при свете свечей — электричества в городе нет. Они откапывают из ила дома и лавки простых горожан и спасают произведения искусства. Они ночуют в монастырях, школах и в поездах — итальянская железная дорога выделяет им несколько составов. Пропитанные грязной, мазутной водой книги и рукописи необходимо достать из воды, отмыть и высушить прежде, чем их убьют гниль и плесень. Книги очищают, промываю, обеззараживают и сушат. Иногда переплеты приходилтся разбирать, а листы обрабатывать отдельно. Для сушки используют самые разные помещения, включая табачные сушильни и амбары. Иногда книги пересыпают опилками, чтобы вытянуть из них влагу. Добавлю, что катастрофа сильно продвинула науку сохранения и реставрации. Без «ангелов грязи» погибло бы множество произведений искусства: в чрезвычайной ситуации профессионалов недостаточно, нужны тысячи волонтеров. Многие произведения, которые тогда вытаскивали из грязи, до сих пор несут на себе следы наводнения. А расписное деревянное «Распятие» Чимабуэ из церкви Санта-Кроче несколько часов простояло в грязной, мазутной жиже. Урон был чудовищен: намокла и вздулась доска, а красочный слой во многих местах отслоился и осыпался — погибло около двух третей живописи. Его восстанавливали несколько десятилетий — промокшую доску пришлось сушить годами, в контролируемых условиях, чтобы она не растрескалась и не осыпалась еще. А потом главным стал этический вопрос: что делать с громадными утратами? Реставраторы выбрали «этику честного шва» — они решили обработать потери так, чтобы они не резали глаз издали, но оставались видимыми и различимыми вблизи. Чтобы распятие стало честным свидетельством и шедевра, и катастрофы.