Globe Trotter

До того как появился Музей Гульбенкяна в Лиссабоне, был его дом в Париже. В 1922 году нефтяной магнат Галуст Гульбенкян купил особняк на авеню Йена, 51 – четырехэтажный, построенный в конце XIX века для банкира и коллекционера Родольфа Канна. Четыре года ушло на перестройку, после которой дом стал еще и частным музеем, приспособленным для хранения и показа коллекции. Даже ванную хозяину оформлял его друг Рене Лалик. Здесь Гульбенкян держал большую часть собрания, в котором к концу его жизни было 6440 предметов – от древнегреческих монет до французского серебра XVIII века и почти двухсот работ того же Лалика. Сюда же попало купленное у советского правительства из Эрмитажа, например мраморная «Диана» Гудона, когда-то принадлежавшая Екатерине II. Публику в дом не пускали: Гульбенкян вообще не любил, когда в нем бывают посторонние. Когда немцы заняли Париж, Гульбенкян, у которого был дипломатический статус при персидской миссии, уехал вслед за французским правительством в Виши, а в апреле 1942 года перебрался в Лиссабон. Коллекцию в оккупированном городе спас его зять Геворк Эссаян. С помощью швейцарского посольства он добился, чтобы особняк официально признали торговой канцелярией персидской миссии, и немцы – прежде всего Геринг – занять его не смогли. После войны жена Гульбенкяна Неварте вернулась из Лиссабона в Париж и осталась хозяйкой особняка, а сам он до конца жизни прожил в лиссабонском отеле Aviz – и оттуда управлял домом до мелочей. По бухгалтерской книге за март 1949 года, там жили Неварте и дочь с зятем, служил 21 человек прислуги, при доме работала контора с пятью секретарями, а в хозяйстве числились четыре автомобиля – Talbot, Citroën, Buick и Rolls-Royce. Отчеты уходили в Лиссабон каждую неделю, причем сыр, йогурт, круассаны и кофе считались «излишествами» и записывались отдельно – с указанием, кто из членов семьи их съел. После смерти Гульбенкяна в 1955 году коллекцию предстояло перевезти в Португалию, и это оказалось непросто. Французские музейные хранители назвали 55 вещей, которые, по их мнению, не должны были покидать страну. Договориться удалось после долгих переговоров и при участии министра культуры Андре Мальро. С августа 1958-го по февраль 1960-го собрание уехало из Парижа четырьмя партиями, это больше 1200 ящиков. В основном их везли поездом, крупную скульптуру – на грузовиках, а серебро отправили самолетом. С 1965 года в особняке работал культурный центр фонда Гульбенкяна, а в 2015-м здание купил миллиардер Ксавье Ньель. Недавно он вместе с сыном открыл здесь деловой клуб 51 Iéna с ресторанами и бассейнами. Так что дом, где Гульбенкян не любил посторонних, и теперь открыт только для своих.

Самый большой обелиск Древнего Египта так и не был установлен – он до сих пор лежит в каменоломне в Асуане, где его начали вырубать прямо из скалы. Кстати, практически все гранитное, что осталось от фараонов, от облицовки пирамид Гизы до обелисков Карнака, родом именно отсюда. Считается, что обелиск заказала царица Хатшепсут в XV веке до н. э. для храма Амона в Карнаке, хотя никаких надписей на камне нет. Работу бросили, когда в граните обнаружились трещины – одну из них видно даже на этом снимке. Если бы обелиск закончили, он был бы почти 42 метра в высоту и весил около 1200 тонн. Для сравнения: Латеранский обелиск в Риме, самый высокий из тех, что стоят, на 10 метров ниже и в два с половиной раза легче. Траншею вокруг обелиска выбивали шарами из долерита весом 4–7 кг. Британский египтолог Реджинальд Энгельбах, который расчистил обелиск в 1921–1922 годах, сам попробовал поработать таким шаром: за час углубился на 5 миллиметров. По его расчетам, на одну только траншею ушло бы около семи месяцев. По-моему, в таком виде обелиск даже интереснее. Так даже проще соотнести его масштаб с собой.

Не стало хичкоковской блондинки Евы Мари Сейнт – звезды фильма «На север через северо-запад». Той самой, которая, не теряя элегантности, висела над пропастью рядом с фигурами президентов на горе Рашмор, но была спасена Кэри Грантом. Наряду с Грейс Келли, Сейнт была любимицей Хичкока: он лично подбирал ей гардероб в Bergdorf Goodman, придумал для нее короткую стрижку и научил разговаривать низким сексуальным голосом. А эротически заряженный финал этого фильма, где поезд с Грантом и Сейнт въезжает в туннель, стал одним из самых смелых – и одновременно смешных – в Голливуде «Золотой эры». Еве Мари было 102 года. Теперь хичкоковских блондинок осталось три – Ким Новак, Вера Майлз и «Типпи» Хедрен.

Еще одно громное музейное ограбление во Франции. В ночь с 4 на 5 октября 2026 года из Центра современного искусства Кристиана Карутзоса в Иссуаре похитили бронзовую обложку монументального издания «Апокалипсис Иоанна Богослова», созданного по инициативе издателя Жозефа Форе. Преступники взломали въездные ворота арт-центра, расположенного на окраине города, и вынесли объект весом 150 килограммов. Сама выставка должна была продлиться до конца октября. Пропажу обнаружил владелец галереи в понедельник утром. Страницы книги не пострадали, так как хранились в другом месте, и в зале вместе с обложкой экспонировалось лишь несколько листов. Расследованием занимается следственный отдел жандармерии Клермон-Феррана. Одной из версий наводки считают подробный репортаж в прессе, вышедший за два месяца до кражи, где указывались точный адрес выставки, вес и стоимость объекта. Похищенная деталь – это произведение Сальвадора Дали, отлитое из бронзы и инкрустированное золотом, драгоценными камнями и морскими раковинами. Весь фолиант в сборе весит 210 килограммов и считается одной из самых тяжелых книг в мире. Комплект создавался с 1958 по 1961 год в единственном экземпляре. Его текстовая часть состоит из 150 страниц пергамента ручной выделки, на которые ушло более двух тысяч часов каллиграфической работы. Помимо Дали, в оформлении участвовали художники Бернар Бюффе, Леонор Фини, Осип Цадкин и Леонард Фудзита, а философские комментарии к библейскому тексту написали Жан Кокто, Эрнст Юнгер и Эмиль Чоран. В 2003 году Карутзос выкупил арт-объект у японских владельцев за несколько миллионов евро, выплачивая эту сумму в течение десяти лет, чтобы спасти книгу от распродажи по частям.

Празднуем архитектуру два дня подряд. Вчера был Всемирный день архитектуры, а сегодня день рождения Ле Корбюзье, придумавшего образ всей городской архитектуры современности. На этом снимке он рассматривает эмалированные панели для главной двери капеллы Нотр-Дам-дю-О в Роншане.

Скульптура Майкла Раковица у Музея Акрополя – это копия крылатого быка ламассу, который охранял ворота Ниневии примерно с семисотого года до нашей эры, пока в две тысячи пятнадцатом году его не уничтожили боевики. Художник, чей дед когда-то сам бежал из Багдада в США, воссоздал разрушенный шедевр из десяти с половиной тысяч пустых банок из-под иракского финикового сиропа. Этот материал связывает искусство с судьбами реальных людей. В две тысячи четвертом году Раковиц наткнулся на такую банку в бруклинском магазине. На этикетке значился Ливан, но хозяин объяснил, что сироп сделан в Багдаде. Из-за войн и санкций его нельзя было вывозить напрямую: сироп тайно везли в больших пластиковых емкостях в Сирию, там фасовали, а в Ливане наклеивали ложные этикетки, чтобы скрыть происхождение. Тогда художник решил проверить, можно ли привезти в Америку товар с честной надписью «Произведено в Ираке». В две тысячи шестом году он открыл в Бруклине лавку, возродив экспортно-импортную фирму своего деда, и заказал в Ираке тонну фиников. Таких контрактов не заключали больше двадцати пяти лет. Грузовик несколько дней стоял в очереди на иорданской границе среди иракцев, бежавших от насилия. Пограничники потребовали справку об отсутствии радиации, а когда водитель вернулся с ней, отказали совсем. Финики повезли в Сирию, чтобы отправить самолетом через Египет, но за три недели в раскаленном кузове они испортились. Раковиц заметил, что груз прошел путь самих беженцев, которых тоже разворачивала Иордания и которые тоже пытались выбраться через Сирию. До Бруклина в итоге долетели десять коробок, отправленных курьерской почтой.