БУКВАРЬ

В народной культуре вещь, лежащая на дороге или у порога, почти никогда не была просто потерей. В неё могли «переложить» болезнь, несчастье или чужую судьбу и оставить там, где её поднимет кто‑то другой. Отсюда длинный список предметов, которые лучше было обойти стороной. 🌫️Деньги, ключи и острые вещи Чаще всего запрещали поднимать: - монеты и купюры — на них «перекладывали» бедность и болезни, бросая на перекрёстках; поднявший мог, по поверью, забрать на себя чужие неудачи; - ключи — одиночный ключ считался особенно опасным: через него «запирали» чужие беды и могли «открыть» их тому, кто поднимет; - иглы, булавки, ножи — классический инструмент порчи; особенно опасными считались иглы у порога или на перекрёстке. Логика проста: ключи и деньги связаны с домом и благополучием, острые предметы — с кровью и смертью. Всё, что затрагивает эти сферы, легко превращается в носитель «чужого». 🌫️Украшения, крестики и «личные» вещи Отдельной строкой — предметы, тесно связанные с телом: - кольца, серьги, браслеты — драгоценные металлы «держат» на себе судьбу владельца; поднять кольцо — «подцепить» чужие несчастья или одиночество; - нательные крестики и религиозные атрибуты — считалось, что крест «пришит» к одному имени; подняв его, можно разделить чужие грехи и беды; - расчёски и зеркала — на них «остаются» мысли и образы, с ними связывали самые жёсткие заговоры. По сути, народная логика говорит: не трогай то, что так близко к чужому телу и душе. Лучше потерять возможную «удачу», чем забрать чужую историю. 🌫️🌫️ Почему это цепляет до сих пор С одной стороны, это чистая магическая техника: предмет как контейнер для беды, которую можно оставить на дороге. С другой — довольно здравая предосторожность: не хватать всё с земли, не тащить в дом случайные вещи, не «обживать» то, что кто‑то явно выбросил. В результате простая бытовая установка — «лучше пройди мимо» — оказывается на стыке гигиены, безопасности и народной метафизики. Сейчас в условиях современных угроз — по-прежнему не стоит поднимать вещи с земли. #этнография #историядеталей #вера #запискивбукваре

В старых описаниях наказаний в России иногда всплывает слово, которое сегодня звучит почти невинно: «рогатка». Не про детскую пращу и не про забор. Про железный ошейник, с которым человека могли заставить жить неделями — и даже годами. Рогатка — это один из тех предметов, которые не показывают школьникам. Хотя через неё очень хорошо видно, как власть когда‑то обращалась с телом: не только била, но и делала неудобным сам факт существования. В энциклопедиях конца XIX века рогатку описывают сухо: железная колодка на шею, с «рожками», применявшаяся в России как орудие наказания и средство предотвратить побег. Устроена она была просто: - широкий железный обруч, который замыкали вокруг шеи; - к нему крепили длинные выступы — «рога» — вперёд, назад, иногда в стороны; - внизу — тяжёлый замок, который нельзя снять без ключа. Человек в такой рогатке не мог лечь — рожки упирались в землю или стену; не мог нормально опустить голову — железо мешало; каждое движение превращалось в усилие. Это не орудие мгновенной боли. Это предмет, который превращал любой жест в маленькую пытку. Рогатку относили к «позорящим наказаниям». Она была между плетью и тюрьмой: - плетью били — и отпускали; - тюрьма изолировала; - рогатка оставляла человека среди своих, но делала его постоянно наказанным. Её могли надевать: - на крепостных, дворовых, «за непослушание»; - на арестантов, чтобы не дать им лечь и отдохнуть в дороге; - на тех, кого хотели сделать примером — чтобы все видели, что с ним «что‑то не так». В воспоминаниях помещиков и мемуарах XIX века встречается холодная формулировка: «держать дворового в рогатке год». Это значит — год ходить, спать сидя, жить под металлическим воротом, который нельзя снять. У рогатки была одна особая функция: она запрещала сон. Человек не мог лечь — рожки не позволяли. Если он засыпал сидя и кивал головой, железо тут же будило его ударом или болью в шее. Так наказание превращалось в медленную истощающую пытку: - тело не разрушали сразу, но лишали нормального отдыха; - сознание оставляли «в натуре» — человек всё видел и слышал, но не мог от этого уйти. Это очень «экономная» жестокость: не нужно каждый раз вызывать палача, достаточно один раз закрыть замок. Важнейшая часть наказания рогаткой — не только боль, но и видимость. Кандалы можно скрыть длинной одеждой. Шрамы от плети — под рубахой. Рогатку не спрячешь: она крупная, тяжёлая, выступает во все стороны. Человек в рогатке становится: - живой вывеской своего проступка; - объектом для любопытства и насмешек; - фигурой, которую нельзя не заметить. Для власти это особенно удобно: наказанный сам собой показывает другим, что бывает за непослушание. Не нужен плакат — достаточно одного человека с железным ошейником. Официально подобные телесные и позорящие наказания в России отменяли постепенно, к началу XX века. Рогатки сняли, вывески убрали, люди перестали носить свои наказания на шее. Про плети и кнуты помнят чаще — они громче. Рогатка потихоньку ушла в словари, в музейные витрины, в статьи о «старых орудиях пыток». Сегодня её иногда путают с европейскими «железными ошейниками» и китайскими деревянными «канджу» — но у неё был свой, местный, русский контекст. Если смотреть на неё сегодня, это почти идеальная метафора старого порядка: - человек остаётся среди своих, но вне нормы; - его не прячут в тюрьму, а делают его наказание частью повседневного ландшафта; - тело превращают в носитель закона, который всегда на виду. #историядеталей #посмотрина #предмет #запискивбукваре

Сегодня пополнение в рубрике #профанноесакральное. Когда Келли Эвертс называла себя «Stripper for God» (я бы перевел не «для», а «за» / «ради»), это звучало как провокация. Но если присмотреться, она выстраивала свою религиозную биографию от танцовщицы и культуристки к основательнице собственной церкви и автору «новой религии для женщин». В рождении названная Раса София Якштас, позже выступавшая под именем Rasa von Werder, проходит путь через стрип-клубы, бодибилдинг и Playboy, и в какой-то момент объявляет, что всё это было подготовкой к её главной миссии. По её собственным словам, Бог «подтвердил», что она должна использовать тело и сцену не против веры, а ради неё. Отсюда вырастает её церковь и религиозное движение. В интервью и материалах о ней подчёркивается: Эвертс не просто «христианка с необычной биографией», а человек, который создаёт вокруг себя авторскую религию. Концепты ее религиозности: - Бог — не только Отец, но и Мать. Она говорит ола себя «Stripper чьё поклонение было, по её мнению, вытеснено патриархальными религиями, и ставит себе задачу его вернуть. - Женское тело — не источник греха, а сакральный инструмент. Сексуальность у неё не антагонист святого, а канал, через который женщина может влиять на мужчину и «вести его к Богу», не подавляя желания, а перераспределяя их. - Матриархальная община. Она мечтает о храме Матери-Бога и женском движении, которое будет жить после неё, — цепочке женщин, исследующих и проповедующих образ Бога как Матери. С точки зрения официальных конфессий, это конечно же маргинальный феномен. Но структурно она воспроизводит многие черты серьёзных харизматических движений: - харизматический лидер, вокруг которого строится учение; - личная биография как главный «священный текст»; - синкретизм существующих религиозных мотивов (христианство, культ Богини, феминизм, культ тела). При этом Келли Эвертс не разрушает религию, а до боли серьёзно пытается в неё вписаться, просто на чуждых христианству условиях. Там, где традиционное христианство требует от женщины скромности и скрытого тела, она утверждает, что Бог может говорить через оголённое и сильное женское тело не меньше, чем через амвон и облачения. В результате она остаётся вдали «на обочине» крупных церквей и теологических дебатов. Но если смотреть на неё не как на фрика, а как на религиозного предпринимателя, она оказывается демонстрацией того, как человек с максимально неблагополучной по меркам традиции биографией пытается не уйти от религии, а запустить свою. «Воистину, гордыня — мой любимый из грехов» (к/ф «Адвокат дьявола) #вера #протестантизм #Америка #запискивбукваре

В старых деревенских сундуках иногда находили вещь, которая больше похожа на ошейник, чем на украшение. Полукруглый, плотно закрывающий шею воротничок, изнутри — грубое льняное полотно, снаружи — сплошная плотная корка из жемчужин, бисера и мелких блёсток. Его называли «заборочник», «заброшник», «заборосник» — от слова «забор», потому что он как будто отгораживал шею от мира. Шили такие воротнички из плотного льна, выкладывали тонким белым бельём, а с лицевой стороны полностью расшивали речным жемчугом и бисером. Это был не мягкий шнурок, а почти жёсткий панцирь, который плотно облегал горло и завязывался сзади тесёмками. Если смотреть на него издалека, он кажется просто украшением — ещё одной вариацией на тему «жемчужного ожерелья», которое так любили русские девушки и молодухи. Но в этнографических описаниях подчёркивается: это не только красота, но и граница. Жемчужный воротничок закрывал: - уязвимое место — шею, через которую, по народным представлениям, легко «перехватить» дыхание, испуг или сглаз; - точку соприкосновения с крестом: сверху — плотный переливающийся слой «своей» защиты, снизу — уже православный символ. Это украшение сочетало в себе несколько смыслов: - социальный знак — позволить себе полностью расшитый жемчугом ворот мог только зажиточные; - возрастной маркер — жемчужные «ожерелки» и подобные воротнички допускались для девушек и молодых женщин, не для старух; - оберег В XIX веке такие воротнички особенно любили в женских и девичьих праздничных нарядах: они дополняли кокошники и твёрдые венцы, с которыми перекликались по приёму — сплошное шитьё бисером, жемчугом, перламутром. Узоры на них обычно были не случайны: волнистые стебли, «розетки» цветов, овальные листья — всё это повторяло мотивы, связанные с ростом, плодородием, продолжением рода. Если приглядеться, «заборочник» — это почти физическое воплощение идеи границы: панцирь на шее, в котором сплелись страх, статус и декоративность. Сегодня он выглядит как эффектный винтажный аксессуар, но для крестьянки из XIX века это был кусочек личной крепости, который надевали на себя в самые важные дни — свадьбы, большие праздники, ярмарки — когда на тебя смотрят особенно много глаз. #этнография #посмотрина #костюм #запискивбукваре

Под Солнцестояние написал небольшой текст — фантазию с этнографическими деталями. Полный текст здесь: Кому принадлежит тишина между закатом и рассветом. #этнография #хочутекст #запискивбукваре

Переславль — Залесский моими глазами

Как там ваша члениня поживает?

А кто ты сегодня?

Сегодня в парке попали в грозу и ливень, промокли до нитки и добравшись до машины сказали старшей дочке: «У тебя мокрые грязные штанцы, надо их поменять». Ответ был: «Едва ли». Мне очень отрадно слышать от своих детей такую красоту языковых конструкций, которые они используют. Вместо «Можно мне…?» часто слышу «Не возражаешь, если…?», вместо «Классно!» — «Это незабываемо!» и тому подобное. В общем, развитие в домашних условиях им точно на пользу. #папствоДаниилаI #келейное #запискивбукваре

Пентименто (от итальянского pentirsi — «раскаяться», «передумать»). Следы того, от чего художник отказался. Иногда это просто правка, а иногда и история о том, что было слишком страшно оставлять на виду. Каждое полотно — слои краски, нанесённые одно поверх другого. Художники передумывали, кто-то экономил холст или прятал то, что было опасно оставлять. С появлением рентгена и инфракрасной рефлектографии искусствоведы научились смотреть сквозь слои и увидели вещи, которых никто не ожидал. 1. Пикассо. «Голубая комната» (1901). Картина хранится в Вашингтоне, в Phillips Collection с 1927 года. В 1950-х годах консерваторы заметили странности в фактуре поверхности: мазки не совпадали с видимой композицией. Предположили, что под картиной что-то есть и оказались правы. В 2008 году улучшенная инфракрасная съёмка показала лицо бородатого мужчины, опирающегося щекой на руку. На нём пиджак, галстук-бабочка, три кольца на пальцах. Портрет написан вертикально, «Голубая комната» же горизонтально: Пикассо просто повернул холст и написал новое поверх старого. Кто этот человек до сих пор неизвестно. Скорее всего, причина банальная: денег на новый холст не было. 1901 год, Пикассо было двадцать лет, жил в Париже да и с деньгами было весьма тяжко. 2. Малевич. «Чёрный квадрат» (1915). Это, пожалуй, самый неожиданный случай. Картина, которая считается манифестом чистой формы и «нулём живописи», оказалась написана поверх двух других работ. В 2015 году реставраторы Третьяковской галереи провели рентгеновский анализ и обнаружили, что под чёрным слоем протосупрематическая композиция с цветом, а под ней кубофутуристическая. То есть «Чёрный квадрат» — это третья версия того, что Малевич делал на одном и том же куске холста. Своеобразная эволюция стиля, захороненная внутри самой знаменитой картины авангарда. Но это ещё не всё. Под белой рамкой нашли надпись рукой Малевича: по предварительным данным — «Битва негров в тёмной пещере глубокой ночью». Это прямая отсылка к картине 1897 года французского юмориста Альфонса Алле — полностью чёрному прямоугольнику с именно таким названием, который современники воспринимали как шутку. Получается, главный манифест супрематизма начинался с иронии над самим собой. 3. Гойя. «Портрет Дона Рамона Сатуэ» (1823). Картина висит в Риксмузее как один из лучших поздних портретов Гойи. В 2011 году учёные из Антверпенского и Делфтского университетов применили новую технику — сканирующую макрорентгенофлуоресцентную спектрометрию — и увидели под испанским судьёй другого человека. Под холстом — незаконченный портрет французского военного в мундире с орденами Жозефа Бонапарта, брата Наполеона, который правил Испанией с 1808 по 1813 год. Некоторые исследователи допускают, что это сам Жозеф Богапарт. История считывается сама: Гойя написал портрет французского ставленника, французов выгнали, Фернандо VII вернулся на трон и начал жестокие репрессии против тех, кто сотрудничал с оккупантами. Гойя взял политически «опасный» холст, перевернул и написал поверх «безопасного» испанского судью. Портрет пролежал нетронутым почти 200 лет. #посмотрина #живопись #искусство #историядеталей #запискивбукваре