Синичкина

Недавно узнала, что в Японии просто так по имени никого не называют. У них принято обязательно добавлять должность: сенсей, президент, начальник отдела. У нас это «Маша, скинь отчёт», а у них «Специалист первого отдела Мария, скинь отчёт». Ну красота же: приходишь куда-нибудь, а тебе «Доброе утро, проктолог Елена». Или «Здравствуйте, патологоанатом Сергей». А если у человека нет никакой особенной должности или о человеке ничего особенного не знаем, но здороваться всё равно надо, тогда к имени добавляют «сан», которое означает «уважаемая». В общем, если что, я — «Начальник отдела дивана Виктория». И прошу без панибратства, иначе не налью чаю! К вам как обращаться?

Если вы любите кофе так же, как я, спешу вас обрадовать. Есть база, с которой вам не захочется расставаться. Чтобы каждое утро, день и вечер (да, мы и вечером его пьем) был хорош, выбирайте Hyde Coffee (https://t.me/hydeclub). Я уже рассказывала вам про него, это моя давнишняя любовь. Сейчас у меня пачка Суль-де-Минас — бразильская классика без лишнего. Зерно крупное, ровное, без мусора и битых фрагментов, обжарка свежая и стабильная из раза в раз. Дает такой плотный вкус, как будто бархатистый, с глубоким шоколадным профилем и легкой карамельной сладостью в послевкусии. Никакой кислоты, или пережаренной горечи. Ровный, благородный эспрессо, который не стыдно подать гостям-ценителям. В моем любимом американо он не становится водянистым и пустым — тело остается, вкус держится до последнего глотка. Капучино я пью реже, но и в этом формате он тоже раскрывается мягко, отдавая молоку нежность и глубину. Если бы меня спросили, что купить, чтобы точно не прогадать — я снова скажу: Hyde Coffee. Сама себе покупаю и в подарки беру только его. Проверено не одним килограммом. Заказать Бразилию Суль-Де-Минас можно на OZON (https://ozon.onelink.me/SNMZ/y16tsswv). По промокоду SINICHKINA10 скидка 10% на весь ассортимент кофе - Hyde Сoffee Ozon (https://ozon.onelink.me/SNMZ/fkp438qv). Переходите по ссылке и заказывайте кофе по своим предпочтениям и вкусам!

А вы замечали, что если человек сидит в телефоне и что-то яростно печатает, ему можно подсунуть любой напиток, и он выпьет, даже не заметив? Чем важнее переписка, тем более странную жидкость можно подлить. Очень смешно наблюдать вот эту стадию, когда приходит понимание что он только что выпил. Главное — сидеть рядом с абсолютно невозмутимым видом, будто вы просто заботитесь о его гидратации, а не сволочь такая всё-таки подсунула этот свой чайный грыб!

По поводу уровня моей велосипедной езды хочется только матом в рифму продолжить, но назовём его по-прежнему критически опасным для населения. Масштаб трагедии уже вырос до сенсационного заголовка: Всего лишь 60 килограмм вестибулярно разбалансированной женщины достаточно, чтобы дискредитировать всю велосипедную езду в целом. И вот вроде могла уже натренироваться и двигаться увереннее — муж ведь принуждал меня к этим поездкам с печальной для меня регулярностью, а я до сих пор постоянно падаю и постоянно как-то так эпично, как в первый раз. Сегодня просто хотела прижаться к краю дорожки, чтобы мужчина, который шёл навстречу, не чувствовал себя ущемлённым — и возможно буквально. В итоге колесо съехало за край дорожки, я дала крен, и я рухнула прямо мужику в руки. Такой вот он везучий, бедный, седой теперь и немного готовый ко всему. Хороший, кстати, гражданин попался — даже поднял меня с пола и без единого матного оборота. То ли немой, то ли потому что я от страха за двоих исполнила. В общем, понять, простить и изъять велосипед — вот так оцениваю ситуацию. Надо потренироваться ещё, получается.

Утром решили обойтись без стояния в пробке и поехать в поликлинику на великах. Алиса сидит в велокресле, прикреплённом к велосипеду мужа сзади, поэтому если смотреть на них спереди, её за папой вообще не видно. И очень часто, когда мы едем, она поворачивается ко мне (потому что я всегда сзади них) и шлёт мне воздушный поцелуй. А я всегда в ответ имитирую всякие родственные чмоки со звуковым сопровождением, потому что мне руки от руля отрывать нельзя — я за себя до сих пор не отвечаю как велосипедист, знаете ли. Ну и вот мы так едем, Алиса поворачивается, инициирует акт воздушного поцелуя, а я ей отвечаю. Но в это время муж ехал навстречу женщине, которой не видно за его спиной Алису, а видно только его, который крутит педали по своим делам, и меня, как я тяну в её сторону губы и громко имитирую чмок. От неожиданности она даже поздоровалась. Тут я вспомнила утреннего соседа, который никогда не здоровается, и решила, что я просто не так его мотивировала, сама в общем виновата, не доработала с неожиданными эффектами.

#культпросвет_чё Репин — художник, который мог написать всё. Мог — настоящих живых Бурлаков, мог — царя Ивана с мёртвым сыном, мог — запорожцев, да так, что с полотна слышен их громовой хохот. Но в его биографии есть одна работа, которую он люто ненавидел и мечтал уничтожить. И это при том, что именно за неё он получил звание академика, а холст купил будущий император Александр III. Речь о «Садко в подводном царстве». В 1874 году Репин оказался в Париже как пенсионер Академии художеств. Вокруг шумели первые выставки импрессионистов — техника завораживала, но внутри, как казалось Репину, было как-то пусто. Его же самого тогда разрывало: как совместить реалистический подход, на котором он вырос, с фантастическим сюжетом? И так он преисполнился, что ушел в работу с головой: около полутора сотен эскизов, специальные поездки в Берлинский океанариум, изучение морской флоры и фауны в Нормандии, осмотр Хрустального дворца в Лондоне. Чтобы ни один морской конёк не был написан от балды. Визуально вышло действительно достоверно — настоящая подводная атмосфера и всё такое. Казалось бы, вот она, победа. Но Репин был в ужасе. Во-первых, это была его жанровая ошибка. Репин — реалист до мозга костей. «Воспитавшись на реалистических вкусах, — говорил Крамской, — он большую ошибку сделал, взявшись за фантастическое». И это не просто чужое мнение — сам Репин прекрасно это понимал. Сказочный сюжет, фантастическая атмосфера — это было не его поле. Он чувствовал себя неуверенно, пытаясь совместить иллюзорную точность академической живописи с былинным сюжетом. В письме Стасову он вынес себе беспощадный приговор: «Признаюсь Вам по секрету, что я ужасно разочарован своей картиной "Садко", с каким бы удовольствием я ее уничтожил... Такая это будет дрянь, что просто гадость во всех отношениях... одна гимнастика и больше ничего; ни чувства, ни мысли на волос не проглядывает нигде». Мастерство есть, техника есть, а души нет. И для художника, всегда искавшего точку характера, это было тяжело. Во-вторых, картина вышла чересчур салонной, почти пикантной. Для круга передвижников, к которому принадлежал Репин, полуобнажённые русалки и чувственные красавицы были слишком смелым шагом. Позже он сам скажет, что картина вышла «пошлой» — возможно, именно из-за этого эротического налёта, который он сам в неё привнёс, а потом стыдился. Ну и в-третьих, внутренний конфликт. Репин прямо признавался критику Стасову: «Это я и положение всего нашего русского искусства». Все эти заморские красавицы — олицетворение западных школ, модных течений и соблазнов, что окружили его в Европе. Они манят, но взгляд Садко уходит в тень — туда, где скромно стоит Чернава, простая русская девушка в сарафане. Выбор очевиден, но сам факт, что пришлось выбирать, что он вообще оказался в этой подводной клетке с западными сиренами, выбил его из колеи. Он чувствовал себя Садко, который забрался не туда, где его настоящее место. Ирония судьбы в том, что за картину, которую сам автор считал провалом и безвкусицей, ему дали звание академика, а император эту самую картину вообще купил. Репин оказался в нелепой ситуации, когда его личная творческая неудача стала публичным триумфом. Он ненавидел «Садко» до конца жизни, называл пошлым и безвкусным. Но именно эта картина теперь — одна из визитных карточек русского искусства XIX века. Такие вот дела.

Пришли домой. Пока Алиса раздевалась, я помыла руки и включила телевизор. Как только Алиса расправилась с ботинками, мы пошли мыть руки и ей, я обычно сопровождаю иначе она филонит, то мыло пропустит, то полотенце. Вернулись в комнату, смотрю, телевизор так и не работает. Ищу пульт, чтобы включить - нигде нет. Все прошла, везде посмотрела - нифига! Прочесала всю квартиру еще пять раз - нет. Посмотрела в мусорке, в холодильнике, в посудомойке, ну мало ли. Нигде нет. Меня это жутко разозлило, потому что ну как можно держать пульт полминуты назад и потерять его. Вот так меня это выбесило, прямо чувствую, сейчас взорвусь если его не найду. Как культиватор перекопала весь дом, чуть полы не вскрыла - ну где-то он должен быть. Не испарился же. Не нашла. Злая как собака. И уставшая как она же. Ну все, думаю, надо идти к врачу. Какие-то неприятные звоночки. Может это деменция уже крадется. А может и вовсе не было никакого пульта и я сошла с ума. Ну каждый сантиметр квадратный обыскала. Даже кошкин горшок подвергся розыскным мероприятиям. Ну может и правда мне показалось, что я его в руки брала. Выпустила из себя со вздохом последние силы и села на диван. И только мгновенное опознание мякотью своего филе, наличия сукиного пульта в заднем кармане джинс придало мне последний микро прилив энергии, которого хватило ровно на: - Лядь.

Ну интересное дело, а я для кого всё лето баллы в ленте копила и за тарелочками из набора охотилась? Для себя, что ли? Такие усилия — исключительно для потомков, пусть оценят.

Неделю назад, вечером, я почувствовала прохладный ветерок уходящего лета — и меня накрыло. Но что это за чувство — я до сих пор не пойму. Перебираю разные примеры, пытаюсь примерить к нему что-то знакомое — и всё близко, но не то. Похожее было, когда однажды я заметила опавшие груши по дороге домой или когда вечерами тянулась за кофтой. Какая-то истома от лета — и вдруг непреодолимое желание кааааак взять уже собраться. Например, красиво укомплектовать пенал, вот чтобы каждую ручку под резиночку. Никогда больше в году этого не хочется, только сейчас, когда лето ещё не кончилось, но уже и не началось по-настоящему. Смесь грусти по уходящему теплу и тихой радости, что скоро наступит ясность, порядок и новая глава. А может, просто осеннее обострение. Не знаю, уже неделю не могу определиться, что это со мной.

Настроение сесть за парту и написать сочинение о том, как я профукала это лето. Как ни разу не искупалась в озере, как не сходила на концерт, как не повисела в тряпке для йоги, как не накачала пресс, как не прочитала книгу, как не сходила хор на весь двор, а ведь как весь год хотела. А сколько планов на ребёнка у меня было, ооооо… Так мы и не сходили ни в один театр, ни в парк, ни на кораблике — ничего такого. Каждый понедельник думала: ну не на этой неделе, так на следующей. А сегодня уже поняла — нет никакой следующей недели. Лето прошло. Даже не помню как. Помню четвертинку арбуза, что купила на остановке. Помню клопа в малине. Каждого из трех. Помню, как купила Алисе водный пистолет в магазине, это, правда, все соседи, похоже, запомнили. Помню, что всё лето мучилась, потому что никак не могла подобрать панамку. До сих пор зачем-то выбираю на маркетплейсе. Больше и не помню ничего. Жила ли я эту маленькую жизнь вообще? Прячу ноги поглубже в брюки, чтобы не судить по их бледности об этом. И собираюсь на рынок за дыней. В конце-то концов, лето же ещё пока. Буду вспоминать его этому по этому знаменательному дню, когда шла в капюшоне за бахчей под проливным горизонтальным дождем.