Зачем мы такие? | Альбина Галлямова

Израильское чудо — в чём загадка высокой рождаемости? Вместе с Альбиной Галлямовой, автором канала «Зачем мы такие?», мы исследовали демографическую политику Израиля. Разобрали ключевые особенности еврейского сообщества и выяснили, что секрет многодетности Израиля — «кооперативное размножение». Родители не могут справиться с большим количеством детей без помощников, и речь не только о бабушках и дедушках. Речь, в первую очередь, про сообщество. Сообщество, в котором у родителя всегда есть поддержка в виде соседа, бабушки, подруги или коллеги. Важное отличие Израиля от других стран — стигматизация малодетности. Образ хорошей семьи предполагает три ребёнка — от этого в обществе сформировано отношение к большой семье как к чему-то обычному, а многодетность вызывает уважение, а не удивление. Полностью исследование читайте на сайте. Подписаться на ЦАМТ

Чему нам всем необходимо поучиться у евреев в Израиле:) Обязательно к прочтению💕

Какой прекрасный летний день. После стрима пойти кататься на сапе со своей собакой 💕😍

Мораль объективна? | Евгений Логинов Обсуждаем с философом Евгением Логиновым обоснованность морального реализма в современной метаэтике. Участники: Евгений Логинов - к.филос.н., научный сотрудник Московского центра исследования сознания, главный редактор журнала "Финиковый Компот. Философ-популяризатор Андрей Леман. Music.yandex Podcasts.apple Spotify #философский_подкаст

🤩 Когда жена зарабатывает больше мужа Данные международного исследования World Values Survey за 2017–2022 гг. показывают, что ситуация, в которой женщина зарабатывает больше мужчины, до сих пор воспринимается как социально чувствительная. Мужчины в среднем чаще женщин считают такую конфигурацию потенциальной проблемой для отношений или брака. Однако этот эффект зависит от более широкого социального контекста. В странах, где женская занятость почти сравнялась с мужской, и мужчины, и женщины реже воспринимают высокий заработок жены как угрозу. Иными словами, чем привычнее женское участие в рынке труда на уровне общества, тем менее «ненормальной» кажется финансовая успешность женщины внутри пары. Но самый интересный результат связан не с равенством, а с мужской экономической нестабильностью. В странах, где выше мужская безработица, мужчины значительно чаще женщин считают проблемной ситуацию, в которой жена зарабатывает больше мужа. Иными словами, неприятие женского финансового превосходства усиливается именно тогда, когда мужская экономическая позиция становится менее устойчивой. Причём общий разрыв между мужчинами и женщинами растёт в основном за счёт мужчин: при росте экономической неопределённости именно они начинают сильнее воспринимать высокий заработок жены как угрозу для брака. Женские установки при этом меняются гораздо слабее. Автор объясняет это через идею маскулинной сверхкомпенсации. Когда роль мужчины как кормильца становится менее гарантированной на практике, она не обязательно теряет культурное значение. Напротив, она может становиться ещё более символически важной. Чем труднее реально соответствовать идеалу «мужчина должен обеспечивать семью», тем сильнее часть мужчин начинает держаться за сам этот идеал. Поэтому экономическая уязвимость не всегда приводит к пересмотру гендерных норм. Иногда она, наоборот, делает эти нормы жёстче.

🐈Как биология становится социальной Биологический признак сам по себе ещё не является социальным фактом. Между телом, поведением и жизненной траекторией всегда есть слой языка, институтов и ожиданий. В новом тексте разбираю, почему один и тот же человеческий признак в разных условиях может быть увиден совершенно по-разному — как проблема, ресурс или норма. И здесь неожиданно полезным оказывается Никлас Луман с его теорией социальных систем. 🌸Читать на бусти 🌸 Tribute (работают зарубежные карты) Если вам нравится, что я делаю, то подписка на бусти или трибьют это отличный способ меня поддержать в это сложное для блоггеров время и получить дополнительную информацию по тематике канала. Также напоминаю, что у бусти/трибьюта есть отдельный общий чатик. У вас будет возможность задать мне дополнительные вопросы (напр., запросить исследование) и я с радостью на них отвечу.

Друзья, в это воскресенье в 18:00 будет стрим с Альбиной Галлямовой, автором канала "Зачем мы такие?"! Обсудим кучу всего интересного, инцелебат, блекпилл, феминизм, ну и другие женские и мужские проблемы: https://www.youtube.com/live/0lbKavile18?si=ZfIS3cwpgOiyF_TM

Получаю много очень позитивных отзывов о моём видео по генетике поведения от людей с биологическим образованием. Многие пишут, что оно помогло наконец развести вещи, которые в публичных разговорах обычно смешиваются: наследственность, наследуемость, гены, среду, статистические модели и реальные биологические механизмы. Один из важных тезисов видео: если иметь в виду биологию, корректнее говорить не о «взаимодействии генов и среды», а о транзакциях генов и среды. Внешняя среда не действует прямо на ДНК. Внешние воздействия проходят через сенсорные, нейроэндокринные, иммунные и метаболические пути и преобразуются организмом в физиологические и внутриклеточные сигнальные каскады. Через рецепторы, вторичные посредники, регуляторные белки, транскрипционные факторы и хроматиновый контекст эти каскады могут менять экспрессию генов и состояние клеток, а на более высоких уровнях — физиологию, нейрофизиологию, психику и поведение. А вот «взаимодействие генов и среды» — это прежде всего статистический термин. Он означает, что эффект генетического варианта зависит от уровня средового фактора или наоборот. Но такой статистический результат сам по себе ещё не демонстрирует биологический механизм. У Линдона Ивса, которого я упоминаю в видео, есть замечательная статья как раз об этом. Он показал, что статистические взаимодействия между измеренными генетическими маркёрами и средовыми факторами могут легко моделироваться процессами, которые имеют мало отношения к реальным биологическим транзакциям генов и среды. Суть в том, что статистический эффект взаимодействия может возникать даже в моделях, где генетические и средовые факторы действуют на латентную склонность к расстройству аддитивно, без настоящего G × E на уровне причинного механизма. Например, можно смоделировать непрерывную склонность к расстройству, а затем превратить её в бинарный диагноз: «есть расстройство / нет расстройства». После этого логистическая регрессия может регулярно находить значимое взаимодействие. То есть красивый результат «гены × среда» (напр., когда ассоциация генетических различий с IQ статистически меняется в зависимости от бедности) может возникнуть из-за шкалы измерения, диагностического порога, отбора выборки или скрытой неоднородности данных. Поэтому статистическое G × E — ещё не биология. Понимание биологических механизмов начинается там, где мы можем проследить, как внешний сигнал преобразуется в клеточные и физиологические процессы — от рецепторной передачи и внутриклеточных каскадов до возможных изменений экспрессии генов, нейрофизиологической регуляции и поведения.

Дети стали ленивее? Мы часто говорим о мотивации взрослых: почему не получается, пропадает запал, психика не выдерживает длинных дистанций и хочет быстрого результата. Но если посмотреть внимательнее, многие из этих трудностей начинаются раньше – в детстве. Из поколения в поколение создается родительский авторитет – мы объясняем, убеждаем, иногда настаиваем. Говорим: «надо учиться», «это важно для будущего», «без этого никак». И в какой-то момент сталкиваемся с тем, что это перестает работать, если связка «учеба – смысл» у подростка так и не сложилась. Можно сколько угодно искать новые способы мотивации: игры, поощрения, интересные форматы. Но главный вопрос остаётся без ответа: а зачем мне это? Как помочь ребенку? ✅ понять, что ему вообще интересно ✅ научиться выбирать, а не плыть по течению ✅ увидеть, куда он может двигаться дальше ✅ и не потеряться в мире, где всё постоянно меняется С этим работает тьютор. Не через «давай попробуем ещё одну технику». Необходима более глубокая вещь - связка обучения с личным смыслом человека. Если такой подход вызывает интерес и хотите посмотреть, как это устроено изнутри, приходите на бесплатный онлайн-курс по тьюторству от Юлии Изотовой. Юлия профессиональный тьютор с 18-летним опытом, психолог, эксперт в современном образовании. А еще: ➡️ автор ключевых методик тьюторства в России ➡️ экс-член правления тьюторской ассоциации ➡️ 30 лет в образовании Что вас ждет на курсе: ▪️ почему дети теряют интерес к учёбе ▪️ как на самом деле работает мотивация ▪️ запись живой тьюторской сессии с подростком ▪️ мастермайнд с разбором сессии с практикующим тьютором (сможете задать вопросы в моменте) Дата: 24-27 июня Формат: онлайн Участие: бесплатно Подробнее в боте 👉 https://goo.su/tguide9 #промо

🤩 Переизбыток научных степеней и дестабилизация Научная степень исторически означала включение в слой людей, допущенных к производству знания, экспертизы и институционального авторитета. Но сегодня по всему миру растёт число людей с учёными степенями, тогда как количество устойчивых академических позиций остаётся ограниченным. Конкурс в университетах становится настолько жёстким, что одних способностей уже недостаточно: начинают работать вторичные фильтры — сеть знакомств, соответствие интеллектуальной моде, тематическая и идеологическая близость к тем, кто принимает решение. Так степень за последние десятилетия во многом девальвировалась. То, что раньше было редким входным билетом в академическую элиту, в лучшем случае становится билетом в длинную очередь. В целом мы видим инфляцию уровней образования: там, где раньше хватало колледжа, теперь требуют бакалавриат; где хватало бакалавриата — магистратуру; где хватало магистратуры — докторскую степень. Люди тратят всё больше времени на образование, которое уже не гарантирует того статуса, ради которого оно приобреталось. Сейчас (по рекомендации Александра Маркова) я читаю книгу Пётра Турчина, где он называет этот процесс перепроизводством элит. Я не думаю, что эта логика одинаково хорошо работает для всех сфер, особенно для бизнеса, где элитный слой хотя бы частично может расширяться через создание новых рынков, компаний и капитализации. Но для академии перепроизводство претендентов на элитный статус очень точное попадание. Научная степень здесь работает как статусный контракт: человек инвестирует годы жизни, принимает смехотворную зарплату, зависимость и отсрочку взрослой стабильности в обмен на обещание будущего признания. Так в науке возник слой людей, которые формально прошли элитный трек, но вряд ли будут допущены к постоянным позициям и связанным с ними ресурсам. Многими это переживается как обман: «мне обещали место наверху, я всё сделал как просили, но проход к лестнице закрыт». Турчин приводит исторический пример восстания тайпинов, который хорошо иллюстрирует, к чему могут приводить такие ситуации. Его лидер Хун Сюцюань был как раз провалившимся претендентом на вход в китайскую элиту учёных-чиновников. Он несколько раз не сдал имперские экзамены — главный канал доступа к статусу и власти в Китае. В итоге его личная статусная фрустрация стала проводником уже накопленного массового недовольства и превратилась в катастрофу исторического масштаба: восстание тайпинов унесло около 20 млн. жизней и стало одним из самых кровавых конфликтов XIX в. Современная академия, конечно, не Китай XIX в., и аналогия не должна быть буквальной. Но структурное сходство заметно: общество производит всё больше людей с символическими признаками элитного статуса, которые при этом не получают доступа к реальным элитным позициям. Такие люди обладают образованием, языком анализа и способностью превращать личную фрустрацию в политическую программу. В терминах Турчина именно из таких групп формируются контрэлиты: люди с образовательным и символическим капиталом, но без доступа к реальной власти, которые поэтому начинают оспаривать легитимность существующего порядка. Когда массы уже не верят действующим элитам, фрустрированные претенденты в элиту получают готовую социальную энергию. Они дают недовольству язык, на котором можно выдвигать требования, а также образ будущего. Так личная неудача в борьбе за статус может быть переупакована в моральную миссию: разрушить старый мир, потому что он якобы несправедлив, закрыт и не допускает «достойных», прямо как в строчках «Интернационала»: «Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим, — Кто был ничем, тот станет всем».