YUNA / Юния Пугачева

«Надо скандалить! Это полезно и выводит на новый уровень» — с такими выводами моя подруга вернулась с корпоративной сессии с коучем по конфликтам, и по ее интонации было понятно, что уровень уже взят. Она работает в большой компании, где CEO едва ли не единственный мужчина. Это обстоятельство он долго считал карьерной удачей — пока не обнаружил себя в роли рефери между разъяренными сотрудницами. Разнимать их сам он устал и нанял специалиста за тысячу долларов в час. Коучи по конфликтам существовали и раньше, но особенно пригодились в ковид, когда компании начали взрываться изнутри прямо в зумах и слаках. К медиаторам добавились коучи и фасилитаторы. Мы разучились ругаться, говорят коучи. Раньше две коллеги ненавидели друг друга. Теперь из этой ненависти положено извлечь продуктивное разногласие. Фраза «ах какая сука», веками прекрасно существовавшая в устной традиции, теперь требует предварительной работы. Что именно в поведении этого индивидуума вызывает у вас реакцию? Какую вашу потребность это задевает? Что бы этот человек сказал о вас, если бы чувствовал себя в полной безопасности? На третьем вопросе я бы уже смотрела на часы. Тысяча долларов все-таки. Главное в конфликтном коучинге: правильно выбрать, кто именно будет ссориться. На сессии специалист сидит с таймером: каждому отмерено время на претензию, перебивать нельзя, слова «всегда» и «никогда» запрещены, при повышении допустимых децибел — делается замечание. У конфликта должна быть дата: качественную ссору советуют буквально ставить в Гугл-календарь. А больше всего мне нравится совет: скандальте только с теми, с кем хотите проложить жизнь дальше. Отличие от психотерапии в том, что терапевт слушает вас одного, кивает и рано или поздно будет докапываться про маму. А тут всех участников драмы сажают в одну комнату и следят, чтобы драка прошла на достойном уровне. Врачу нужны образование, лицензия и супервизия, а коучу— уверенность в себе и поставленный голос (что на самом деле — немало). До ссор, конечно, добрался и ИИ. Есть приложение с прекрасным названием Whose Fault? («Чья вина?»): туда загружаются скриншоты переписки, после чего алгоритм распределяет ответственность между партнерами и считает argument-free streak — сколько вы продержались в мире и согласии. У нас тут в ЛА коучей по ссорам уже даже берут в домашние штаты. Так и вижу. Суббота, одиннадцать утра. Муж по будильнику высказывает жене претензию. Жена благодарит его за уязвимость. Через сорок минут конфликт объявляется завершенным, все обнимаются и едут на фермерский рынок за клубникой. До чего дожили. Держать в штате человека, который разрешает тебе поссориться с собственным мужем. А как же ваза в стену, хлопнувшая дверь, ночь страданий и извинительная ювелирка? Такое в присутствии персонала не исполнишь. Я ненавижу ссориться, поэтому своего коуча уже жду. Желательно того, кто отменит всех остальных…

За последние пару лет искусственный интеллект сожрал миллионы книг. Без метафор: им срезали корешки, страницы пускали через промышленные сканеры, объедки отправляли в шредер. Букинисты по всему миру месяцами обменивались историями: маленькие магазины, ни разу в жизни не упаковывавшие больше двадцати книг, вдруг стали отгружать по двести за день на анонимные логистические склады. Обычно это их оборот за год. Странности начались с ассортимента. Скупали самое неликвидное вроде «Домашней долгосрочной кислородной терапии в Италии» и «Судебных тяжб о браке в средневековой Англии» — книги, которые никто никогда не открывал. Покупатели скрывались под именами Red Sparrow Project и Green Parrot Project, заказывали сотни книг за раз и никогда не торговались. Букинисты, люди по своей природе любопытные, провели свое расследование. Одна продавщица вклеила GPS-трекеры под суперобложки двух книг и следила за их путешествием. Первая доехала до промышленного комплекса в Иллинойсе, где сидит компания по сканированию. Вторая добралась до Мексики, до завода по переработке бумаги. Издание 404 Media проследило еще одну посылку до склада Amazon в Лас-Вегасе с кодовым названием VGT3. Эмблема склада — зубастый зеленый динозавр с раскрытой книгой в лапах. На Reddit нашелся пост сотрудника: «Все, что мы делаем, — сканируем книги. Одних назначают резать, другие принимают и сканируют штрихкоды». За птичьими проектами стояли компании, обучающие языковые модели. ChatGPT, Claude, Gemini и их родственники уже переварили весь интернет, и теперь им скармливают бумажные залежи человечества. Anthropic, по судебным документам, скупила, отсканировала и уничтожила миллионы томов. Суд, что характерно, не увидел нарушения в самой процедуре: если книгу купили легально, ее можно разрезать и заменить бумажную версию цифровой. Процедуру индустрия деликатно называет «деструктивным сканированием». ISBN позволял вести учет съеденного. Реакция букинистов смешанная. Кто-то счастлив избавиться от «мертвого стока»: называть учебник по гражданскому процессу Техаса 2012 года культурным артефактом может только очень сентиментальный человек. Другие мучаются вопросом, от которого мне самой неуютно: что, если они только что отправили под нож последний существующий экземпляр редкого издания? Одному букинисту пришел заказ на подписанный Брэдбери экземпляр переиздания журнала, который писатель выпускал подростком. В данных доставки стояло слово SCAN. Он знал покойного владельца книги лично и понял: тот не хотел бы отправлять ее «на гильотину». В итоге его закрыли неподписанной копией от другого продавца. Он рефлексирует: «Я не понимал, что моя работа — продавать книги людям, пока их не начали покупать роботы». Все-таки Булгаков был прав: рукописи не горят. Они будут обедом и ужином вашего ИИ.

Изобрели таблетку, о которой мы все мечтали. Ну почти. ENV-308 имитирует Lac-Phe — гормональный сигнал, который появляется в организме после интенсивной тренировки. Правда, мышцы она пока не наращивает. На этой неделе биотех Enveda отчитался: первые испытания на людях успешно пройдены. К молекуле Enveda пришла с помощью искусственного интеллекта, обученного разбираться в химии природы. Оценка компании уже перевалила за миллиард долларов. Видимо, инвесторы тоже устали потеть. Первыми таблеточку, конечно, оценят поклонники Ozempic. Размер XS иногда достается с неприятным бонусом: вместе с жиром уходит и мышечная масса. ENV-308 в перспективе должна помочь оставить нам хотя бы то, что мы успели накачать до начала новой жизни в размере XS. Но добывать пресс и ягодицы пока придется самостоятельно. Я на минуту представила мир, где спорт все-таки отменили. Утром выпиваешь капсулу — и свободна. Никакого пилатеса по записи через знакомых. Никакого тренера, который смотрит на мой мостик со сдержанной скорбью. Протеиновый коктейль можно торжественно вылить в океан. И что-то как-то тревожно. Потому что пилатес давно не только про мышцы. Это социальный клуб, где за одну тренировку узнаешь все: кто развелся, кто женился, кто с кем больше не разговаривает и кто на каких пептидах. И никакая молекула не имитирует моральное превосходство человека, попавшего на пилатес по знакомству. Через месяц без тренировок я перестану понимать, кто с кем, и начну узнавать новости из интернета, как обычные люди. До аптеки таблетке, слава богу, еще невесть сколько. Абонемент я продлила.

Если вы этим летом не мычите и не высовываете язык на сорок секунд перед зеркалом — вы не в тренде. Два главных бьюти-слова сезона: кортизоловое лицо и блуждающий нерв. Винить в утренней припухлости вчерашнее вино больше не принято. Вино реабилитировано: теперь главные предатели — гормон стресса и нерв, о существовании которого большинство из нас до недавнего времени не подозревало. Кортизоловое лицо люди диагностируют у себя сами. Достаточно проснуться со смятым лицом, открыть TikTok — и через пятнадцать секунд получить диагноз без анализов и визитов к врачу. Дальше алгоритм ведет за руку: девушки с «до и после», сыворотки, снижающие кортизол кремом (гормон надпочечников — не задавайте вопросов), утренняя рутина из двенадцати шагов, где шаг номер один — не смотреть в телефон. Настоящие изменения лица при избытке кортизола бывают при редком синдроме Кушинга. Но у #cortisoldetox уже около 800 миллионов просмотров. Враг найден, врачи больше не нужны. Моя приятельница, любящая закинуть за воротник буквально по любому поводу, теперь борется не с пагубной привычкой, а с кортизолом. Кортизол удобнее: с ним хотя бы не приходится отменять розе по утрам. С блуждающим нервом все еще абсурднее. Vagus nerve теперь блуждает даже по Erewhon: в очереди за смузи обсуждают вагальный тонус. Вообще вагус оказался подарком велнес-индустрии: никто не знает наверняка, в каком состоянии находится его собственный, а значит, улучшать его можно бесконечно. Если кратко — вагус, сообщает телу, что тигр ушел и можно выйти из режима бей или беги. Поэтому его теперь пытаются стимулировать буквально всем, что оказалось под рукой: электричеством, холодом, массажем ушей и мычанием. Я, разумеется, попробовала все. Отдельная загадка тренда — почему нерву положено именно мычание. Считается, что вибрация в горле его стимулирует, поэтому я промычала почти весь Сансет-бульвар. Полоскала горло с энтузиазмом, которого оно не видело со времен ангины. Самое убедительное по науке подозрительно просто: медленно дышать. Без геля-проводника, приложения и пяти режимов интенсивности. Именно поэтому здесь в это никто не верит. Нейробиологи напоминают поклонникам vagus hacks одну неприятную подробность: в каждом вагусе около ста тысяч волокон. Какое именно стимулируется мычанием — вопрос открытый. Апогей наступил в ванной. Те самые сорок секунд языка перед зеркалом. На тридцать второй секунде вошел мой муж. Я не убрала язык — оставалось восемь секунд, а я не бросаю протокол на середине. Он насмехался над моими упражнениями. Пока не узнал, что все это бесплатно. Вчера я застала его мычащим в душе. Говорит, просто песня. Но я-то слышу — тонус.

Я когда-нибудь высплюсь? С этого вопроса начинается мое утро. Судя по лицам вокруг, не только мое: я давно не встречала выспавшихся старше 25. После 35 глубокий сон требует столько условий — и даже это ничего не гарантирует. Если вы спите 9 часов подряд и утром чувствуете себя человеком, пришлите фото — хочется посмотреть на вас. Остальные, кто в группе неспящих, пришлите свой магний. Магний вообще стал новым наркотиком, мы с мужем им ширяемся ежедневно: glycinate, threonate, citrate, liposomal — периодически у нас дома появляется новая форма, после чего мы проводим домашнее клиническое исследование на двоих. Утром, продрав глаза, мы даем трип-репорт: «липосомальный мягче зашел», «на треонате были яркие сны», «глицинат ничего, но я в 5:17 открыл глаза». Я все еще ищу дилера, который наконец привезет тот самый магний, выключающий за минуту. Невозможно уснуть профессионально. Я противник большинства гаджетов. Oura: это кольцо для тревожного отличника, который сам уже не может понять, спал он на пять или на три с плюсом. Особенно люблю разговоры: «Я сегодня ужасно спал».«Чувствуешь?» «Нет, Oura сказало». То есть без кольца человек собирался прожить совершенно нормальный день? С такими людьми я не сойдусь — как и с теми, кто пьет что попало. Eight Sleep — матрас за несколько тысяч для пар, уверенных, что брак разрушала температура: одному ночью нужно 18°C, другому 25°C. Одна моя приятельница благодаря аналитике этого матраса уличила мужа в измене, потому что в ее отсутствие на ее стороне кровати происходила акробатическая активность. Слава богу, мой муж, как и я, любит спать в морозильнике, и единственное, в чем мы не сходимся, — тяжелое одеяло: я обожаю проснуться утром ровно в той позе, в которой уснула, потому что двадцать килограммов сверху не оставили мне другого выбора. Он считает, что принять на грудь маленький мешок цемента — не лучший способ расслабиться. Перевернуться под ним отдельный спорт: сначала просыпаешься, потом ищешь точку опоры и где-то на третьей минуте начинаешь понимать жука, который умер, перевернувшись на спину. Зато тревога проходит, потому что ее сменяет гораздо более конкретная мысль: смогу ли я отсюда выбраться. Чем не метафора брака? Наши друзья экспериментируют с mouth tape — добровольно заклеивают себе рот пластырем, и даже не ради BDSM-приключения. Утром снимается с ощущением, что было пережито как минимум похищение. Я, кстати, иногда клею специальные sleep-патчи на запястье. И всю ночь чешу эту руку. У нас с мужем две смежные спальни, и мы периодически практикуем sleep divorce, потому что один хочет спать, а другой читать или переписываться с Москвой. После определенного возраста нет эротичнее человека, чем тот, который не будит тебя до утра. Моя спальня все меньше похожа на спальню и все больше на подготовку к анабиозу: blackout curtains, чтобы ни один фотон не проник внутрь, и если в комнате можно отличить шкаф от мужа, условия уже недостаточно хорошие; 18 градусов, охлажденный матрас, тяжелое одеяло, маска на глазах, магний внутри. Древние люди подумали бы, что здесь не собираются спать, а хоронят фараона. Любая активность внешнего мира расценивается как нападение: ребенок открыл дверь, в четыре утра через blackout пробился луч света — все, мелатонин уничтожен, о longevity можно забыть. И это при том, что я уже забыла, что такое соседи с музыкой. Но какая разница, если я все равно лежу в абсолютной темноте при 18 градусах, под двадцатью килограммами одеяла, с заклеенным ртом, после магния за $48 и думаю: почему я, бл***, не могу уснуть? Я думаю о тех, кто просто ложится в кровать, закрывает глаза и засыпает. Они явно от нас что-то скрывают. Отрываю от сердца лучшее для сна: магний Pure — хороший, но может раздражать желудок; сонная смесь Erewhon — рабочий вариант, если утром нет никаких планов; Happy Aging — мерзкий на вкус, зато действует быстро.

У меня есть надежный способ понять, что за человек передо мной. Можно не спрашивать, где он живет, чем занимается и что он обсуждает в кабинете у терапевта. Мне достаточно посмотреть, какую воду он пьет. Я, например, в свой рот ничего, кроме Evian, стараюсь не заливать. Можно считать это снобизмом, но это система ценностей. Кто-то не терпит ложь, кто-то предательство, я не понимаю, как можно глотать какой-нибудь Arrowhead или «Святой источник» и говорить: «Нормальная вода». Меня уже начинает беспокоить уже не вода. А что еще он не чувствует? Хлорку? Иронию? Что пора уходить из гостей? Это серьезнейший красный флаг. В ЛА, слава богу, мои предрассудки перестали быть маргинальными. Тут нельзя дышать без очистителя воздуха и стареть без longevity-консультанта. Голову без LED-душа тоже мыть нежелательно. И конечно нельзя взять и утолить жажду чем попало. Где угодно, но не в ЛА. У нас вода — люксовая категория, и даже WWD выпустил текст с аналитикой. Бутилированный рынок в США заработал в прошлом году $19,7 млрд и почти перестал расти, поэтому вокруг него появляется новое поколение — дорогое и с функционалом. Вода должна быть чистой, без микропластика и разбавлена чем-то модным. Желательно, чтобы в бутылке вообще было что-нибудь, кроме голой H₂O: деньги на ветер. Вот в моем модном пилатесе, куда можно попасть только по рекомендации, потому что не всем разрешено лежать рядом с Хейли Бибер, в холодильнике всегда стоят стеклянные бутылки Loonen. Все их радостно пьют. Loonen — детище бывшей венчурной инвесторки и топ-менеджера из Spindrift, культовой газировки с фруктовым соком. Финансировать неудачные стартапы, видимо, надоело, когда из крана течет настоящая white space opportunity. По вкусу Loonen, кстати, тоже довольно white space. С трубным привкусом. Но кто я такая, чтобы давиться водой, которую любит Хейли. Есть еще oHy — hydrogen sparkling water с магнием и обещанием всплеска энергии. Вода для бывших рейверов: человек давно ушел с танцпола, но где-то в подсознании сохранилось, что содержимое банки может изменить состояние сознания. Масштаб нашего местного сумасшествия можно оценить по стеллажам в Erewhon. Там вода стоит от пяти до двадцати пяти долларов за бутылку. Уже никто не смеется. У нас даже есть сомелье по воде. Причем не вчера появился. Мартин Ризе начинал в ресторане при LACMA, где еще в 2013-м завел водную карту на сорок четыре страницы. Топом была Berg — талая вода ледника возрастом пятнадцать тысяч лет. Сейчас Ризе работает в ресторане Gwen, где есть полноценное меню воды: позиции из разных стран, большинство бутылок по $11–13, а Los Angeles tap water демократично стоит 0$. Воду подбирают к еде по минеральному составу: что потяжелее (не поверите, дают Borjomi) — к жирному, полегче — к рыбе и салатам. Лед и лимон запрещены, потому что портят вкус. Но минералогия — это для профессионалов. Меня интересует антропология. Fiji, например, — дорогая вода для креаторов. Почему-то ее любят режиссеры, фотографы, стилисты и прочие люди, которые могут семь лет носить одну и ту же японскую футболку, но воду покупают исключительно в квадратной бутылке с гибискусом. Почему Fiji стала официальной водой творческого класса, я не знаю. Voss — человек когда-то прекрасно провел 2009 год и решил там остаться. Liquid Death покупает тот, кто больше всего боится, что окружающие догадаются: он просто пьет воду. Smartwater — вода айтишников. Saratoga почему-то любят девушки в поиске. Mountain Valley пьет тот, кто еще не добрался до Evian. Самое дно — Dasani. А Evian ничего не обещает, как Европа. Она не хочет улучшить твои митохондрии или удалить из организма то, о существовании чего ты вчера не подозревал. Она просто приехала из французских Альп и считает, что этого достаточно. Очень французская позиция. Мы с ней похожи. Поэтому если человек спокойно пьет теплый «Святой источник» из пластиковой бутылки, которая два часа пролежала в машине на солнце, я не считаю его плохим. Я просто понимаю, что наши отношения изначально потребуют слишком большого количества компромиссов.

«Мне больше ничего не было нужно: мой муж, мои дети, наш дом, наша вера и наша любовь», — написала Джорджина Родригес журналистке Vogue на следующий день после свадьбы. Для них закрыли часовню Богоматери Скорбящей в Фатиме (Португалия). После церемонии она почувствовала «покой и энергию, которые очень трудно описать». Хорошая новость для женщин, которым десять лет объясняют, что штамп в паспорте ничего не меняет: судя по Джорджине, после него как минимум приходит покой. Колье Chopard Garden of Kalahari с безупречным 50-каратным бриллиантом, вероятно, тоже помогло. Между верой и каратами Джорджина, к счастью, выбирать не стала. Поженились они 11 августа, ровно через десять лет после встречи в мадридском Gucci, где Джорджина в тот день вообще не должна была работать — просто подменяла подругу. В соцсетях и прессе к этой дате их несколько раз успели поженить, назначить даты и рассадить гостей от Рио Фердинанда до Рианны. Но гостей не было вообще: церемония прошла в гостиной нового дома в Кашкайше. В детстве Джорджина мечтала о замке, карете и короне в бриллиантах. Теперь, говорит она, когда замки, острова, лошади и машины и так имеются на ежедневной основе, захотелось просто пожениться дома. Все в Gucci: Демна лично одел семью, назвав это «замыканием круга», на что Джорджина уточнила, что наряжать их он не собирался. Снимал Юрген Теллер — эксклюзив, естественно, достался Vogue. Моя любимая сцена интервью: Джорджина объясняет, почему выбрана гостиная: она хочет, чтобы через тридцать лет дети смотрели на этот стол и думали — здесь родители произнесли свои клятвы. Криштиану, помолчав, замечает, что через тридцать лет это, скорее всего, будет другой стол, потому что интерьер они, возможно, поменяют. Ремарка в тексте: Джорджина бросает на него раздраженный взгляд. Судя по всему, ремонт тоже их не пощадил. Среди всего изобилия Джорджина хранит пятнадцатилетнюю беговую дорожку, на которой Криштиану тренировался в Мадриде, когда они познакомились. Бегать на ней уже больно коленям, выбросить такую сентиментальную ценность рука не поднимается. Медового месяца не случилось: наутро в Эр-Рияд, где 15 августа у Роналду начинался сезон. «У нас каждый день — медовый месяц», — сообщил жених. На вопрос, изменит ли что-нибудь брак, оба сначала ответили, что нет, но Криштиану не удержался: «Сам факт того, что вы теперь муж и жена, переводит вас в другую лигу». Так что как минимум дивизион все-таки поменялся. Дальше у Роналду, возможно, последний сезон, а потом падел, путешествия и «наслаждаться тем, что заработали». Еще одного ребенка Джорджина тоже не исключает, правда, сейчас в доме, по ее словам, и без того overbooking. Большую свадьбу с друзьями обещают когда-нибудь потом. Дорожку, надо думать, перевезут в новый интерьер. Стол — как получится. А 50 карат уже вырезают из скриншотов на доски желаний. Покой и энергия прилагаются.

«Нужно всегда быть влюбленным. Именно поэтому никогда не следует жениться», — этой фразой Оскара Уайльда начинается The Invite. Дальше Оливия Уайлд тратит сто с лишним минут на проверку гипотезы, начиная с нешуточной проблемы: множественные оргазмы Пенелопы Крус слишком громкие, что особенно бесит, когда в твоей спальне давно соблюдается режим тишины. Внизу живут Джо и Анджела — Сет Роген и Оливия Уайлд: он несостоявшийся музыкант, она выпускница арт-школы, чей главный кураторский проект последних лет — сырная доска. Сверху — Пинья и Хоук, Пенелопа Крус и Эдвард Нортон: люди, по виду которых ясно, что они ни разу не обсуждали, кто укладывает ребенка. Они занимаются сексом. Много. Иногда не друг с другом. Их приглашают на ужин, где довольно быстро выясняется, что соседи пришли не только ради еды: Пинья предлагает расширить состав участников. Немоногамия тут вывеска, само кино — про тот момент долгих отношений, когда начинаешь подозревать, что где-то существует секретная дверь из брака, причем не обязательно наружу, а просто в комнату, где вы снова хотите друг друга. Возможно, главный соперник в долгом браке вообще не другой человек, а прежняя версия собственного супруга — та, которую ты еще не знал наизусть и которая не успела превратиться в набор привычек и заранее известных реакций. «Люди забывают, что заслуживают большего», — говорит Пинья, и звучит это одновременно как Эстер Перель, консультировавшая фильм, реклама Raya и начало очень дорогого развода. Но мне интереснее другое: тайна человека, с которым живешь, никуда не девается — умирает любопытство к ней. Мы однажды решаем, что партнера уже знаем, хотя за двадцать лет он несколько раз успел измениться. The Invite — удивительно смелый фильм о сексе, который самого секса заметно стесняется. Это единственная комедия о свингерах, в которой сильнее всего возбуждает хороший диалог. Сет Роген в этой роли особенно хорош — смешнее всего он тогда, когда его герою Джо совсем не смешно. И хуже всего для Джо, что Анджела сравнивает его не с прогрессивным и просто внимательным Нортоном, а с воспоминанием от мужчине, в которого она влюбилась. Главное удовольствие — Эдвард Нортон: его Хоук излучает настолько убедительную свободу, что весь ужин ищешь, где у нее шов. У Пенелопы Крус нечестное преимущество: ей достаточно молча сидеть на диване, чтобы моногамия начала казаться слегка поспешным историческим решением. Уайлд при этом не продает свободу как Peloton для брака — оформите подписку, и через шесть недель снова появится пресс. С тем же человеком можно оказаться в совсем других отношениях, если перестать требовать от них быть как в самом начале. Так не будет никогда. Наверное, каждая пара выходит из The Invite со своим фильмом. Я вышла с надеждой и с прессом от смеха. Когда Пинья только объясняет Джо свое предложение, его волнует одна деталь: — Я тоже? — Да. Ты тоже.

«Мне нужен молодой миллиардер — вдовец или не меньше пяти лет в разводе, со справкой от терапевта, что все травмы залечены», — так формулирует требования к будущему мужчине крутая адвокат по разводам из Лос-Анджелеса, у которой на линии то Канье Уэст, то Сергей Брин. Ей чуть больше 60, она не сошла с ума и, в отличие от большинства, точно знает, чем заканчиваются браки без справки от терапевта. Она просто очень богатая женщина, и для нее поиск любви давно перестал быть делом случая. Эскортницы могут годами высиживать кого-нибудь и брать то, что бог пошлет; у этих женщин — компании, дети, советы директоров и очень конкретное представление о том, кого бог должен им послать. Поэтому мужа им теперь ищут профессиональные хедхантеры — как CFO: с брифом, background check и NDA. Еще недавно элитные свахи подбирали богатым мужчинам красивых женщин помоложе; теперь рынок перевернулся. В Select Date Society 82 процента клиентов за последние три года — женщины, вход подорожал с $35 до $75 тысяч, а у конкурентов цены доходят до $150 тысяч. Эти женщины достигли карьерного уровня, который вычеркивает 95 процентов мужской популяции — утверждают свахи. Состоятельному мужчине необязательно нужна женщина с таким же состоянием: ему может быть все равно, работает она в банке или кофейне. Женщина, которая сама зарабатывает миллионы, реже мечтает о бариста, особенно если бариста «сейчас как раз собирает инвестиции». «Найти красивую женщину нам проще, чем найти выдающегося состоятельного мужчину», — признается сваха. Когда она написала в Instagram, что у нее появился «новый исключительный миллиардер», за час пришло больше 700 сообщений. Кризис хороших мужчин реален. Просто у него великолепный conversion rate. Заказы выглядят так, будто любовь передали в отдел закупок: одна клиентка хотела мужчину определенной религии, с состоянием от восьми знаков, частным самолетом, нужного роста, в заданной географии, готового принять ее детей и хотеть общих. Сваха спросила ChatGPT, сколько таких мужчин вообще существует: около 180 в мире. За несколько месяцев предъявили 30. Не мужа. Shortlist. Одна клиентка немного за 30 принесла слайд-шоу мужчин мечты: знаменитости и миллионеры. Их она оценила на 12 из 10, живого ровесника с семизначным доходом — на девять, себя — на три по внешности и пять по доходу. Сваха отказалась брать ее деньги: «Ты притягиваешь то, чем являешься сама». В индустрии есть версия короче: «Я сваха, а не волшебница». Тем более что возраст на этом рынке работает несимметрично: у женщин с годами становится меньше вариантов. А мужчины с возрастом такие: вау, да я просто подарок. Но иногда хедхантинг работает. Шарлотте 38, у нее MBA, Goldman Sachs и Google за плечами, а компания, где она работает, только что вышла на IPO. После двух лет дейтинга по два-три свидания в неделю — липкие мужчины, испуганные ее успехом, и алкоголики — она заплатила Select Date Society $35 тысяч, еще по старому прайсу. Ей нашли Кайла: проверили биографию, проинтервьюировали и дали подписать NDA. Он оказался умным, красивым и действительно похожим на свою фотографию. Через четыре месяца Кайл понял, насколько Шарлотта богата; сейчас они помолвлены, сваха приглашена на свадьбу. Не всем так везет: одна женщина потратила $130 тысяч на три агентства и осталась без отношений, другой, за 50, свахи отказали, не веря, что найдут ровесника. Подходящих мужчин тем временем добывают через LinkedIn, частные клубы и благотворительные галы. Любовь стала еще одной luxury-сферой, где богатые покупают не результат, а более короткую очередь и человека, который сделает за них черную работу. Мэтчмейкер может найти мужчину нужного возраста, роста, дохода и религии, проверить прошлое и убедиться, что он свободен. Но даже за $150 тысяч в контракт нельзя вписать старомодную вещь: что эти двое понравятся друг другу.

У дочки Билла Гейтса Фиби плохие новости: у ее стартапа нашелся рабочий чат, а у Bloomberg — его переписка. Месяц назад Phia — приложение Фиби — поймали на cookie stuffing: оно присваивало себе комиссии за покупки, которые пользователи совершали благодаря чужим ссылкам. Тогда компания объяснила все досадным багом, о котором узнала буквально за сутки. Команда, как водится в Кремниевой долине, «работала всю ночь», ошибку исправили, все выдохнули. Bloomberg опубликовал продолжение. И выяснилось, что ночь была длиннее примерно на семь месяцев. Журналистам попала внутренняя переписка Phia. Судя по ней, обе основательницы — Фиби Гейтс и София Кианни — знали о механике как минимум с декабря и сами обсуждали, как заставить ее работать эффективнее. В одном сообщении Гейтс лично просит проверить, что автоматический сброс cookie включен на всех сайтах с купонами, чтобы Phia могла monetize on all GMV — то есть зарабатывать на всем товарообороте, проходящем через приложение. Включая покупки, к которым Phia не имела никакого отношения. Вообще на всем. Это немного меняет жанр истории. Баг — это когда программа делает то, чего программист от нее не хотел. Когда основательница пишет в рабочий чат «проверьте, что это работает везде», у бага появляется начальство. Есть и прекрасный способ проверить, насколько случайной была ошибка. После того как Phia отключила спорные функции, ее средняя дневная выручка, по данным Bloomberg, рухнула примерно с $80 тысяч до $10–28 тысяч. В июне около половины оборота, который Phia записывала себе в заслугу, приходилось на cookie stuffing. Теперь компания обещает пересмотреть транзакции, вернуть неправомерно полученные комиссии и нанять head of compliance. Обычно head of compliance появляется в компании до того, как ее внутреннюю переписку читает Bloomberg, но стартапы ведь так устроены: любой велосипед им нужно изобрести самостоятельно. Cookie stuffing уже становился в США основой уголовных дел по федеральной статье о wire fraud — мошенничестве с использованием электронных средств связи. В 2014 году Брайан Даннинг получил за схему с eBay 15 месяцев тюрьмы; максимальная санкция — 20 лет. Пока никаких уголовных обвинений Фиби не предъявлено. Но между «неприятный баг» и «практика, за которую в этой стране уже сажали» все-таки существует некоторый продуктовый зазор. Еще совсем недавно Фиби рассказывала, что строит Phia с chip on my shoulder и хочет добиться успеха «без связи с моими привилегиями или моей фамилией». Что ж, эту часть ей почти удалось доказать. Идею монетизировать чужие продажи папа ей явно не подсказывал. Все сама. Но если история из партнерского маркетинга окончательно переедет в федеральное право, впервые с момента основания Phia ее главным конкурентным преимуществом может оказаться ровно то, от чего Фиби весь год пыталась дистанцироваться. Фамилия. И одна очень хорошая опция в телефоне: Dad.