Всюду дома

Суббота сегодня литературная: Утром с культурным клубом обсуждаем легендарную «Книгу перемен». Немножко философствуем и вникаем в суть вечной (но закономерной!!) изменчивости времени, немножко гадаем… А уже в 12 на «Фабрике» начинается фестиваль независимой книжной культуры. Там уж и книжные развалы, и лекции, и мастер-классы, и даже спектакль! Меня пригласило Ad Marginem, а я - вас))

На размышления о безумии сподвиг спектакль. В ЗИЛе смотрели «86 мартобря» по «Запискам сумасшедшего» Николая Васильевича Гоголя, и актёр так скоро и ловко «переключался» с Поприщина на самого себя, что аж жутко становилось. Прислушивается к Меджи (собака - и без того в мифологии проводник в мир мёртвых и прихвостень чёрта, так Гоголь ещё и созвучно с «между» её назвал)) - смыкание ресниц - уже на жару сетует и жаждет продышаться. Представили? Леденит? Первоисточник тоже! А ещё вынуждает честно взглянуть на себя: не губишь ли себя ненароком, довольствуясь чуждым? Не отрекаешься ли от жизни деятельной, топя разум в грёзах?

Нащупывая грань В романтической литературе безумие определяется толпой: реальность сумасшедшего отличается от той, в которой пребывает его окружение. Безумец подчас колеблется, проскальзывая сквозь грань, пока сумасшествие (или гениальность) не охватывает его всецело. Безумие субъективно. А ещё определяется контекстом: в статье Полевого, например, слепец так и не смог отличить дом богача от сумасшедшего дома, всюду слышал он нескладные стихи да учёные нелепости. А как оно в естественной науке? Попросила подругу-психолога поведать о границе меж безумием и адекватностью, делюсь ответом: Границу между нормой и болезнью изучали давно. В отечественной традиции важны Владимир Бехтерев и Петр Ганнушкин: Бехтерев исследовал связь нервных и психических расстройств, а Ганнушкин в 1933 году описал психопатии как особые формы личностной организации, находящиеся на границе между нормой и грубой психической патологией. Позже психоаналитическая традиция сместила фокус с симптома на структуру личности. В мировой психиатрии ключевыми стали Эмиль Крепелин и Эйген Блейлер. Крепелин в 1899 году предложил классификацию психических расстройств и разделил маниакально-депрессивный психоз и dementia praecox. Блейлер в 1911 году ввел термин «шизофрения» и показал, что психическое расстройство не всегда означает полный распад личности. На этой основе Отто Кернберг, Жан Бержере и Нэнси Мак-Вильямс предложили структурный подход к личности. В этой логике важно не только наличие симптома, а то, как организована психика. У Кернберга в центре диагностики стоят три параметра: проверка реальности, целостность идентичности и тип защит. Именно они помогают отличать невротическую, пограничную и психотическую организацию личности. На невротическом уровне обычно работают более зрелые защиты: вытеснение, рационализация, интеллектуализация, сублимация. На пограничном уровне чаще встречаются примитивные защиты: расщепление, проекция, проективная идентификация, идеализация, обесценивание, отрицание. На психотическом уровне нарушается уже сама проверка реальности, а в переживании человека может возникать страх распада и дезорганизации. Важно: в практике я не ставлю диагнозы и не заменяю психиатра. Я практикующий психоаналитический консультант, и в работе меня интересует не ярлык «больной» или «здоровый», а насколько сохранен контакт с реальностью и какие защиты человек использует. Психика — это не список диагнозов, а континуум состояний, где главный вопрос всегда один: насколько сохранена связь с реальностью. Творческий человек может быть необычным, резким, эксцентричным — и при этом оставаться в контакте с собой и миром. Получается, адекватный знает, что безумен. А у безумного сумасшествие - единственная реальность.

Где она: грань между умом и безумием? В какой стране ни зайду в книжный - на стене бестселлеров и в корнере поп-психологии сверкают пёстрые обложки. Содержание сводится к «с тобой всё хорошо». Некоторые вдобавок убеждают: «то, что ты считаешь недостатком, - твоя суперсила». Каждый раз хихикаю. Что это, если не очередной виток романтизма? Тогда-то, в смятеньи эпох, и принялись вдохновлённо вещать, что безумие и гениальность - суть одно. Справедливости ради, маятник давненько требовал иного крена: слишком жёстко Просвещение заковало мироустройство. И первым среди безумцев стал Филипп Пинель, он первым в 1792 году добился разрешения «снять цепи с душевнобольных». Опыт породил революцию: безумцев, прежде выбрасываемых в тюрьмы и обрекаемых на забвение, потихоньку очеловечивали. Изменились и условия содержания: обветшалые тюрьмы-лечебницы стали преобразовываться в больницы и клиники. Без пыток. Без визитов пожелавших развлечься. Главным поворотным моментом стал разговор Филиппа с одним из заключённых безумцев. Этот сумасшедший во время приступа рассуждал о событиях Великой французской революции «со всею силою, достоинством и чистотой языка, каких только можно ожидать от человека просвещенного и очень умного». Как приступ проходил - безумец вновь становился «обычным». Может, то был и не безумец вовсе, а мудрец, исследователь, увидевший суть и опалённый ею? Этот вопрос подхватила уже не психиатрия, а литература. Потустороннее и незримое возродилось у романтиков. Как вам кажется, где грань между абсолютным безумием и гениальностью?

Весь мир находит дом в одном гнезде - Такой девиз придумал для университета «Вишва-Бхарати» Рабиндранат Тагор. Студенты университета постигали гуманитарные науки, не отделяясь стенами и полами от природы: в хорошую погоду занятия проходили в тени деревьев, которые студенты сами и сажали. Смысл образования - в том, чтобы обрести баланс между внутренним миром человека и окружающей действительностью. Всё по заветам Тагора! Вообще, Рабиндранат Тагор - человек удивительный. Выставка о нём запросто могла бы заполонить пару залов: в одном он - поэт и лауреат литературной Нобелевки (первый среди не европейцев, кстати), в другом - живописец, в третьем - педагог, в четвёртом - композитор, в пятом - философ, в шестом - политический деятель и борец за независимость Индии, рьяный пропагандист идеи цельного мира, в котором ценности разных народов дополняют друг друга… Но команда ГЭС-2 поступила иначе: на выставке «Весь мир здесь обретает дом» работы Тагора можно встретить… лишь на боковых стенах. «Главный герой» выставки не Рабиндранат Тагор и даже не его произведения, а его философия. То, на что он вдохновил. То, какой след в творениях людей и природе любимой Индии оставил. Ведь по-настоящему важно, не кто мы и даже не что мы сделали (всё развеется временем), а на что вдохновили.

На закрытом предпоказе одной выставки (завтра расскажу подробней) поняла, что с особенно трепетной и нежной любовью отношусь к международным проектам. К возможности проникнуться иным восприятием мира. К напоминанию о том, что где бы мы ни находились и кем бы себя ни считали, мы в первую очередь - люди. И можем хотя бы попробовать со всем уважением друг друга понять.

Понимаю тех, у кого летом все мысли об отдыхе. И вдвойне понимаю тех, кто отдохнуть собрался в Сеуле: там так круто и столько всего, что я аж отдельный путеводитель сделала! Всё рассказала: и когда куда идти, и как, и зачем, и историю с культуркой вплела) Кто с ним поездил, пишет так.

Мои друзья, люди талантливейшие и чрезвычайно трудолюбивые, однажды собрались, покумекали, и сделали русскоязычную версию легендарного «Чикаго». Сегодня любовалась и восхищалась. Я не знаю, будут ли спектакли, поэтому вместо ссылок и афиш делюсь фрагментами увиденного. И, если вы любите мюзиклы, но ещё не смотрели «Чикаго» (в оригинале, разумеется) - очень рекомендую это исправить). Cell block tango любовь абсолютная.

Спасибо любимым читателям за прекрасное утро! Выводов два: • собираться будем регулярно • осенью делаю тур по Корее. Ждите анонс!)

Когда сестрёнка мехмату МГУ предпочла актёрский, дедушка (изобретатель, учёный и просто очень умный человек) бранился и горько сетовал: мол, могла бы стать человеком, а ушла в клоуны. Но мы те ещё приколисты-достигаторы. Не прошло и недели, как сестрёнка огорошила: вдобавок ко всем основным работам-учёбам она теперь ещё и клоун. Сегодня были на закрытой премьере. Горжусь моей леди.