Врач от Блога🚑|Блог врача СМП

В эти дни в Санкт-Петербурге проходит конференция "Скорая медицинская помощь-2026", и, конечно, мы с коллегами не могли пропустить это мероприятие. На фото вы можете увидеть оснащение реанимобиля - в частности, аппарат для механических компрессий грудной клетки, а также систему для внутрикостного введения лекарственных средств, установленную в большеберцовую кость левой голени. Я от всей души желаю вам крепкого здоровья, и чтобы всё это никогда в жизни вам не понадобилось!

Интересным является и тот факт, что и после наступления биологической смерти некоторых ткани организма (их называют возбудимые ткани) сохраняют признаки жизни  - это можно увидеть по их реакции на действие различных раздражителей - такие реакции называются суправитальными - например, если нанести удар по мышце трупа, то она сократится в месте удара. Всё это говорит о том, что смерть  - это не одномоментное явление, а специфический динамичный процесс, и даже когда она наступила, в теле больного всё равно ещё теплится жизнь. Повод к вызову "Задыхается, женщина". Уже около половины первого ночи; мы, порядком уставшие, нагрузившись оборудованием, поднимаемся на шестой этаж - дверь в квартиру открыта; в коридоре нас ждут двое мужчин, один из них выглядит явно старше - судя по всему, отец и сын. В небольшой комнате сидит на краю кровати, облокотившись о спинку стула, женщина шестидесяти лет - она с огромным трудом старается поддерживать дыхание, но силы её уже на исходе. Кожные покровы больной бледные и очень влажные; мокрые спутанные волосы на голове застилают лицо. Больная глубоко дышит через рот, периодически в изнеможении издавая протяжный выдох. С каждым её вдохом отчётливо слышны влажные хрипы в глубине лёгких. Голени больной отёчны; при надавливании на кожу остаются глубокие ямки. В животе определяется скопление свободной жидкости. Носогубный треугольник с оттенком цианоза, глаза больной наполнены страданием. "Ой, фухххх, всё... не могу больше...фффхххх..." "Когда плохо стало?" "Фухххххффх... часов...фффхххх...с десяти....фффхххх..." Напарник уже надевает на голову больной носовые канюли и открывает кислородный баллон  - газ с шипением начинает поступать больной через длинную магистраль. Дела плохи - хроническая сердечная недостаточность в стадии декомпенсации - сердце больной не справляется с нагрузкой, создавая дефицит кровообращения - жидкость накапливается в тканях и полостях - брюшной, плевральной. Состояние больной крайне тяжёлое - её необходимо переводить на искусственную вентиляцию лёгких. Мы готовимся к интубации трахеи - всё необходимое уже разложено рядом. Состояние больной ухудшается - сильная одышка очень изматывает организм и истощает силы. Дыхание становится более поверхностным и редким - это приводит к ещё большей гипоксии - замыкается порочный круг патогенеза. "Ох....фффхххх...всё....кажется...всё...конец...фффхххх..." Взгяд больной стеклянеет и устремляется вверх. Тело обмякает, вдохи становится редкими. "Клинок, трубка! Лукас!" За считанные секунды больная переведена на ИВЛ. На мониторе пишутся расширенные редкие сердечные комплексы  - это идиовентрикулярный ритм, или, как его называют, "ритм умирающего сердца". Мы начинаем расширенную сердечно-лёгочную реанимацию - на фоне ИВЛ и компрессий грудной клетки вводим адреналин и проводим инфузию. Но резервов организма больной уже нет. Пятая минута реанимации, пятнадцатая... Тридцатая. Асистолия. С тяжёлым сердцем мы выключаем Лукас и прекращаем ИВЛ. Молодой мужчина в коридоре смотрит на нас очень зло и выкрикивает ругательства. Его отец ведёт себя сдержанно: "Всё, всё, хватит... успокойся, что тут можно сделать..." Это тяжёлые моменты, но, в нашей практике они случаются нередко. "Мы сделали всё, что могли, увы, заболевание слишком тяжёлое. Примите искренние соболезнования. Вот документы, сейчас приедет полиция, все дальнейшие действия - уже с ними." Мы выходим из квартиры, спиной чувствуя недобрый взгляд. Но такая у нас работа.

Что происходит с больным во время клинической смерти? Чувствует ли он её наступление? И что происходит в его организме после возвращения с той стороны? Все мы едва ли ни с детства слышали мрачные истории о людях, перенесших клиническую смерть  - многие из них описывают в своих воспоминаниях различные зрительные и слуховые переживания, в частности, видимый ими свет и знакомые голоса, зовущие за собой. Многие из тех, кто испытал подобный опыт, красочно рассказывают об этом, и даже пишут книги. Но можно ли, пережив клиническую смерть, вообще остаться человеком, а тем более, запомнить, и воспроизвести всё то, что пришлось увидеть и услышать? Что вообще такое клиническая смерть? Это особое состояние, которое является границей между жизнью и смертью  - оно начинается с момента остановки кровообращения и продолжается несколько минут (если речь идёт о стандартных условиях окружающей среды). Её наступлению иногда предшествуют ещё два состояния  - предагония и агония, когда организм изо всех сил стремится поддержать жизненно важные функции. С остановкой сердца наступает клиническая смерть  - кровообращение отсутствует, сознание тоже отсутствует; однако, обменные процессы в тканях ещё происходят, хотя, они в значительной степени нарушены из-за нарастающей гипоксии: в клетках должен постоянно поддерживаться определённый ионный градиент - внутри клеток должны преобладать ионы калия, а вне клетки  - ионы натрия. Этот баланс поддерживается с помощью натрий-калиевой АТФ-азы - ионного насоса, работающего за счёт энергии АТФ. Когда нет кислорода  - нет и АТФ; работа насоса нарушается  - это приводит к тому, что натрий начинает накапливаться в клетках, вызывая смещение осмотического равновесия, отёк и дезорганизацию внутриклеточных структур. По аналогии с этим нарушается работа и других АТФ-зависимых ионных насосов - например, натрий-кальциевых. В таких условиях в значительной степени страдает головной мозг  - его клетки набухают и повреждаются, а затем гибнут. В результате, после выхода из состояния клинической смерти, больные, как правило, имеют тот или иной неврологический дефицит  - нарушение сознания, высших нервных функций  - памяти, мышления, речи и тд. Если остановка кровообращения продолжалась недолго, и резервы организма на момент её наступления были хорошие (молодой возраст, отсутствие хронических заболеваний), то больной по выходу из клинической смерти имеет хорошие шансы сохранить часть функционала головного мозга; однако, даже непродолжительная аноксия (так мы называем отсутствие кислорода) может приводить к развитию постаноксической энцефалопатии, которой страдает большинство перенесших клиническую смерть. Чувственные переживания во время остановки кровообращения также объясняются действием гипо- и аноксии  - нейроны головного мозга начинают остро дегенерировать, высвобождая молекулы химических веществ, которые являются субстратом долговременной памяти - в этот момент в угасающем сознании и возникают чувственные переживания. Что представляет собой сознание человека, перенёсшего клиническую смерть? Я приведу наглядный пример: представьте себе картину, на которой изображено что-то очень красивое  - например, пейзаж. Но пусть эта картина не нарисована красками, а состоит из маленьких горящих лампочек, в совокупности составляющих изображение - это сознание человека. После аноксии и клинической смерти часть этих лампочек перегорела и больше не светится; другая часть периодически мигает, иногда включаясь и снова надолго выключаясь. Всё это сильно нарушает общий вид картины - в ней уже нет прежней красоты, а местами даже невозможно разобрать, что там изображено. Так происходит и в сознании человека  - некоторые нейроны мозга "перегорели", другие - периодически "мигают", генерируя отдельные электрические импульсы, и больной совершает стереотипные движения в пределах постели  - например, однообразно взмахивает рукой.

Друзья, я от всей души поздравляю вас с Днём России! Я очень хочу, чтобы каждый из нас имел возможность жить счастливо - в гармонии, мире и согласии, и никогда ни в чём не знал нужды. Пусть трудные времена проходят, не задерживаясь, закаляя дух и характер! С праздником! Мне вспоминается одно дежурство на День России некоторое время назад; праздничные мероприятия тогда были запланированы масштабные. Нашу бригаду выставили на точку дислокации близ Газпром-Арены на Крестовском острове - прямо в нескольких метрах от площадки, на которой проходили соревнования по автозвуку  - это когда участники, соревнуясь в громкости звука в своих авто, поочерёдно включают музыку на всю катушку; в их машинах нет ни одного свободного места, которое не было бы занято аудиоколонкой, сабвуфером или усилителем звука. "Ну, что могло быть лучше?" - такая мысль посетила каждого из нас в тот момент - но это было только начало. На смену автозвуку пришли соревнования по силовому экстриму  - в перерывах между подходами по жиму штанги лёжа к нам вереницей потянулись  спортсмены за ваткой с нашатырём. "Здравствуйте, к вам можно?" - у открытой двери в карету возникла крепкая мужская фигура в красном спортивном трико. "Да, здравствуйте, заходите. Что произошло?" "Да локоть вот опять на жиме не выдержал, старая травма..." "Давайте посмотрим. Да, похоже, что связки надорвали, но нужен рентген, чтобы исключить костные повреждения. Сейчас оформим Вас, давайте документы". "Да, сейчас принесут". Звонок кому-то из знакомых - и через несколько минут к машине подходит ещё один мужчина - в руках он держит паспорт в красной обложке. "Держите!" Фото в паспорте самое обычное - вне всякого сомнения, паспорт принадлежит пациенту. Однако... в графе с ФИО мы читаем: Наталья Н. "Подождите... кажется, тут какая-то ошибка..." "Нет, это я Наталья!" Наталья широко улыбается, глядя на наши изумлённые лица. "Вот это дела... извините, Наталья!" "Да всё нормально! У нас в спорте так бывает!" Мы передаём Наталью коллегам с транспортной бригады - они увозят пациентку в стационар, а мы продолжаем дежурить дальше. На соседей площадке начинаются соревнования по боям внутри салона автомобиля  - один из бойцов, прыгнув на лобовое стекло, разбивает его и разбивается сам - теперь с окровавленными коленями он сидит у нас в карете и, надев очки, методично выводит буквы своей фамилии в бланке отказа от госпитализации. Напарник, бинтуя ноги пострадавшего, аккуратно достаёт из ран мелкие стёклышки и складывает их в одну небольшую кучку. Дело идёт к вечеру - рядом с нами уже установлен бойцовский ринг - напарник с грустью смотрит на него - ничего хорошего это не сулит. Около девяти вечера начинаются сами бои  - мы с замиранием сердца наблюдаем за происходящим  - абсолютно после каждого боя к нам в карету приводят того, кому досталось больше  - одному сломали рёбра, второму свернули нос; третий оставил на ринге все свои силы и теперь, еле дыша, лежит на нашей каталке, вдыхая кислород из баллона через носовые катетеры. Это был безумный день. Но мы справились, хотя, временами хотелось просто лечь на каталку, вставить в нос катетер с кислородом и ни о чём не думать...

"Сейчас нужно будет немножко поспать, а когда проснёшься  - будешь уже здоров!" Мы набираем препараты для индукции общей анестезии - будем переводить пациента на искусственную вентиляцию лёгких. Если этого не сделать, то нарастающий отёк дыхательных путей приведёт к их обструкции и развитию тяжёлой дыхательной недостаточности. Клинок, интубационная трубка - готово. Маленький пациент в состоянии общей анестезии на аппаратом дыхании. Мы готовы к его транспортировке в дежурный стационар. Впереди у мальчика несколько трудных недель на пути к выздоровлению.

Пожалуй, одни из самых тяжёлых вызовов  - это вызовы к пострадавшим при пожаре. Работать с этой категорией пациентов сложно сразу по нескольким причинам: во-первых, они, как правило, подвергаются воздействию сразу нескольких поражающих факторов - помимо, непосредственно, термического поражения, обусловленного действием высоких температур, немаловажное значение имеет и токсическое действие продуктов горения - различных дымов и угарного газа; во-вторых, при самостоятельной эвакуации из очага возгорания, такие пострадавшие могут получать и механические травмы  - например, переломы и ранения; в этом случае такая травма называется комбинированной. В третьих, почти все пострадавшие испытывают острую реакцию на стресс, что может приводить к неадекватной оценке происходящего и совершению необдуманных действий, которые могут навредить пострадавшему. Кроме того, при обширном термическом поражении может развиться ожоговый шок - в самом начале его развития пострадавший резко возбуждён, может отказываться от помощи, не оценивая критически своё состояние; эректильная фаза ожогового шока при этом может быть достаточно длительной. При тяжёлой термической травме развивается специфическое состояние, которое имеет название "ожоговая болезнь" - она имеет несколько стадий  - ожоговый шок сменяется ожоговой токсемией, когда в кровь пострадавшего начинают поступать продукты распада обожжённых тканей; её сменяет ожоговая септицемия - это сепсис, обусловленный проникновением микроорганизмов в кровь через обширные ожоговые поверхности; далее следует исход - если пострадавший преодолел предыдущие стадии - он выживает, но впереди ему предстоит длительная реабилитация. Лечение таких больных очень сложно; эти пациенты требуют самого пристального внимания, поскольку от врача, проводящего лечебные мероприятия, требуется глубокое знание основ патогенеза термических поражений и методов коррекции жизненно важных функций организма больного  - только в таком случае врач имеет возможность провести больного по этому длинному и трудному пути и привести его к выздоровлению. Повод к вызову "Пожар". Мы летим по встречной полосе на север города - из скудной оперативной информации нам известно, в горящей квартире находится ребёнок - мальчик одиннадцати лет. Настроив рабочую рацию на спецканал, а ещё одну на канал связи пожарно-спасательной службы, среди шума помех радиоэфира мы пытаемся разобрать ещё хоть что-нибудь, что может быть для нас важным  - насколько тяжело состояние пострадавшего, если ли ещё пострадавшие кроме него; приводится ли эвакуация и ещё хоть что-то, что даст нам понимание картины происходящего. По прибытии на адрес становится понятно, что пожар уже практически ликвидирован - очаг возгорания находился в трёхкомнатной квартире, площадь возгорания составила несколько квадратных метров. Из парадной бойцы ПСС выводят мальчика одиннадцати лет. Он передвигается самостоятельно, но это не означает, что всё хорошо - мальчик пострадал достаточно сильно. Он протирал радиодетали с помощью растворителя - растворитель вспыхнул, пламя быстро перекинулось на предметы окружающей обстановки и начался пожар, и мальчик, сильно испугавшись, прямо сквозь огонь попытался выбраться из горящей квартиры. Вся передняя поверхность его тела обожжена - грудь, живот, руки и ноги. Ожоги есть и на лице - вокруг носа и рта; это очень тревожный признак  - его наличие говорит о том, что у пострадавшего с высокой долей вероятности есть термоингаляционное поражение дыхательных путей. Такая травма уже сама по себе является тяжёлой, шокогенной. В сочетании с ожогами другой локализации она делает прогноз существенно более серьёзным. Мальчик весь дрожит от страха и боли; напарник набирает Фентанил в шприц. "Очень больно, аййй!!!" "Сейчас станет легче, держись, мужчины не плачут! Ты же настоящий мужчина?" "Да!" "Ну вот, мы не сомневались! Как сейчас? Меньше болит?" "Да, меньше, но всё равно болит!" "Ну, ты быстро хочешь!" - усмехается напарник - "Давай подождём ещё минутку!" "Хорошо!" - соглашается мальчик.

В одно движение больной оказывается на каталке  - мы поднимаем её и быстро закатываем в карету - теперь можно более тщательно осмотреть пострадавшего. На его правом боку, в пятом межрёберном промежутке зияет ещё одна рана - при выдохе больного из неё наружу со свистом выходит воздух,  а при вдохе  - засасывается внутрь  - это явление называется открытый pneumothorax (пневмоторакс), когда плевральная полость, в которую заключены лёгкие, теряет герметичность и начинает сообщаться с внешней средой. Это приводит к тому, что лёгкое с поражённой стороны спадается и не выполняет свою функцию  - нарастает дыхательная недостаточность. Нужно герметизировать плевральную полость  - для этого мы накладываем окклюзионную повязку, а затем создать в плевральной полости отрицательное давление  - для этого мы используем плевральный дренаж. Мы хорошо обезболиваем пациента, начинаем респираторную поддержку и инфузионную терапию. Помимо воздуха, попавшего в плевральную полость, в ней находятся ещё и кровь - это называется haemothorax (гемоторакс); сколько её там - нам неизвестно, но, в том случае, если кровотечение продолжится, у пострадавшего разовьется геморрагический шок. Нам нельзя медлить - больной нуждается в экстренной хирургической помощи. Ближайшая больница в пяти минутах от нас - там уже готова противошоковая палата для нашего пациента. Прогноз серьёзный, но он, скорее всего, будет жить.

Работать на скорой всегда было нелегко. Я хорошо помню рассказы моих коллег, заставших период развала Союза и становления нового государства о том, как несладко было им в то время на службе  - не было ничего  - ни расходных материалов, ни зарплаты, ни мотивации. Разгул криминала был такой, что бригадам иногда приходилось дежурить на бандитских стрелках, ожидая, когда закончатся разборки, чтобы забрать пострадавших. Но кроме бандитов были в то лихое время ещё и героиновые наркоманы. Они хорошо знали, что у сотрудников скорой помощи есть укладка с сильнодействующими препаратами, и, в отсутствие денег на очередную дозу охотились за этой маленькой оранжевой коробочкой с ампулами  - чаще нападения происходили на женские бригады  - наркозависимые думали, что добыча в этом случае будет лёгкой. Часто это были ложные вызовы куда-нибудь в район Весёлого Посёлка - сотрудники бригады, едва переступив порог квартиры, оказывались в ловушке  - дверь тут же закрывалась изнутри и под угрозой физической расправы предъявлялось требование отдать ампулы с морфином или промедолом. На подозрительные вызовы старались посылать мужские бригады  - на них нападали реже. Один мой коллега однажды рассказал мне такую историю: поздно вечером к ним на станцию поступил вызов с поводом "Задыхается, женщина, приступ бронхиальной астмы". Поскольку адрес вызова как раз находился в районе Правобережного рынка и станции метро улица Дыбенко - одного из самых злачных районов города того времени - места средоточия самых разнообразных наркозависимых граждан - на вызов решено было отправить крепкого доктора П., чтобы в случае чего он смог за себя постоять. Прибыв на адрес и войдя в парадную, П. начал подниматься наверх по неосвещённым лестницам - в парадной не было ни одной лампочки - все они были давно выкручены жильцами этого дома. Дойдя до нужной квартиры П. остановился и прислушался: за дверью было тихо. "Ну, точно нападут..." - подумал П. и тихонько толкнул дверь - она бесшумно открылась, представив взору П. длинный коридор квартиры. П. тихо вошёл, не до конца притворив за собой дверь. Он ещё секунду постоял на пороге, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире, а затем сделал уверенный шаг вперёд - в ту же секунду за спиной П. раздался шорох и стало очевидным чьё-то присутствие. П., резко развернувшись на месте, выбросил вперёд руку, и, нащупав ей кого-то, стоящего в темноте, крепко схватил его за шею, а затем с яростью гладиатора начал лупасить незнакомца об бетонную стену, громко проклиная наркоманов, которые решили поживиться за его счёт, пока, чуть остановившись, П. не услышал сдавленный хрип: "Доктор...не бейте... там, в комнате..." П., разжав пальцы и отпустив горло незнакомца, сделал несколько шагов по коридору в сторону комнаты и увидел, что... на кровати, опёршись руками на колени, сидела бабушка - она смотрела на П. выпученными от изумления глазами, тяжело дыша и издавая хорошо знакомые П. астматические хрипы... Повод к вызову "Ножевое ранение, мужчина". По дороге на адрес рабочий телефон разрывается от звонков диспетчера  - нас торопят. Мы едем в сторону площади Восстания, ещё издалека замечая синий свет проблесковых маяков полицейской машины; рядом с ней останавливается линейная бригада скорой помощи, из которой выходят коллеги, а следом подъезжаем мы. Прямо на тротуаре лежит окровавленный мужчина - вся его одежда насквозь пропитана кровью; на его шее и руках  - многочисленные колото-резаные раны. Рядом с ним находится полицейский, который голыми руками героически пытается остановить кровотечение. Пострадавший в сознании - то и дело он громко кричит: "Ааааа б*#дь! Аааааааа! Больно! Больно!!! Аааааа!!!! Habitus больного довольно специфический - выцветшие синие тюремные татуировки на теле, в локтевых сгибах - следы многократных инъекций. Часто такие пациенты являются носителями вирусных гепатитов и ВИЧ-инфекции - судя по всему, напарник тоже думает об этом, с тоской глядя на окровавленные руки полицейского. "Так, мужчины, надеваем перчатки! Теперь руки просовываем под него и перекладываем на каталку!"

На этих словах в голове возникает очередное предположение: ботулизм? Это возможно - он тоже проявляется нарушениями зрения и атаксией, но в таком случае симптомы заболевания были бы у всех, кто ел эти грибы, а болен только один. Значит, здесь что-то другое. Мы обращаемся к медицинской сестре: "Где врач МРТ?" Медсестра пожимает плечами: "Он у себя ещё, описывает снимки." Спустя некоторое время из дверей кабинета МРТ появляется врач  - вид у него немного растерянный и озадаченный. "Ничего не понимаю... Я, конечно, описал исследование, но... очень странно это всё..." Врач протягивает диск и описание исследования на листе бумаги - в нём описываются анатомические структуры головного мозга и патологические находки  - гиперинтенсивные очаги в области ствола мозга, мозжечка и таламуса. "Не совсем понимаю, каков их генез..." - задумчиво произносит врач. Клиническая картина соответствует данным МРТ  - у больного атаксия  - он не может стоять - признак поражения мозжечка; кроме того, у него имеются глазодвигательные нарушения - нистагм и двоение в глазах, а также нарушение чувствительности. Всё это в сочетании с указанием на длительное употребление алкоголя говорит о том, что у больного острая энцефалопатия Гайе-Вернике - состояние, которое характеризуется поражением головного мозга на фоне дефицита витамина B1 (тиамина). Такое заболевание встречается у людей, злоупотребляющих алкоголем, и оно является потенциально жизнеугрожающим. Мы с помощью приятелей больного выносим его на носилках и укладываем на каталку в машине. Больной не может даже сидеть  - настолько выражена у него мозжечковая атаксия. Он нуждается в дообследовании и подтверждении диагноза, а также в интенсивной терапии, направленной на коррекцию метаболических нарушений  - в случае подтверждения диагноза лечение будет заключаться в назначении витамина B1 и поддержке витальных функций организма.

В медицине существует много интересных состояний  - некоторое из них встречаются крайне редко и распознать их непросто, но, зная о том, что они вообще есть, в некоторых случаях их можно заподозрить. Что касается медицины критических состояний, то тут одним из ключевых является понятие осмоса и осмотического равновесия. Вы, возможно, помните из школьного курса физики и химии, что такое осмос - это движение молекул воды через полупроницаемую мембрану из области с большей концентрацией в область с меньшей их концентрацией. Другими словами, если, например, взять сосуд с водой и разделить его перегородкой на правую и левую половины (чтобы эта перегородка свободно пропускала только молекулы воды, и не пропускала растворённые в ней вещества), и насыпать в одну половину сосуда одну ложку соли, а в другую  - несколько ложек, то мы увидим, как вода из той половины, в которой концентрация соли меньше, будет диффундировать через мембрану в другую половину сосуда - ту, где концентрация соли больше, и уровень воды в этой половине сосуда поднимется. По такому же принципу происходит обмен жидкости и веществ в человеческом организме - только в роли полупроницаемой мембраны тут выступает сосудистая стенка. В норме существует осмотическое равновесие в системе: кровь-сосудистая стенка-внутриклеточное пространство органов. Однако, при патологии этот баланс может быть нарушен  - например, человек выпил большое количество дистиллированной воды и осмотическое давление резко снизилось  - тогда жидкая часть крови - плазма начинает смещаться внутрь клеток согласно осмотическому градиенту. Это приводит к тому, что клетки начинают набухать от избытка воды  - при этом больше всего страдает мозг - развивается его отёк. Или, например, обратная ситуация: человек выпил большое количество морской воды  - осмотическое давление при этом возрастает; жидкость из клеток органов смещается в сосудистое русло, а клетки сморщиваются и уменьшаются в объёме, что приводит к их осмотическому повреждению - возникает состояние, известное, как центральный понтинный миелинолиз, или осмотический демиелинизирующий синдром  - нейроны, расположенные в области ствола мозга (Варолиева моста  - pons Varolii) начинают дегенерировать - это проявляется различными неврологическими нарушениями, в том числе, одним довольно любопытным явлением  - оно называется "Синдром запертого человека" - когда больной, находясь в сознании, не может двигаться и говорить; он не в состоянии подать никакой знак, что он всё слышит и понимает - он как будто заперт в своём теле. Такие состояния очень сложно диагностировать на догоспитальном этапе, в отсутствие средств диагностики - но иногда по косвенным признакам мы можем догадаться, что именно происходит с больным. Повод к вызову "Без сознания, мужчина". Нас вызывают в коммерческий центр МРТ - первая мысль, которая при этом возникает в голове  - у больного инсульт, но не всё так просто. На пороге учреждения нас встречает медицинская сестра  - мы здороваемся и проходим за ней в небольшой холл на первом этаже. На нескольких металлических сидениях, соединённых друг с другом, и стоящих вдоль стены, лежит мужчина. Рядом с ним находятся ещё двое  - судя по всему, его знакомые. "Здравствуйте, что случилось?" "Здравствуйте..." - произносит больной заплетающимся языком - "Я не знаю... не могу встать..." "Что ещё беспокоит?" "В глазах двоится и шатает сильно..." "Давно Вам плохо?" "Да...я... не помню даже..." "Дней пять ему уже плохо!" - в разговор вмешивается другой мужчина - "К врачу не хотел идти, вот, пришлось на руках тащить его!" Это выглядит немного странным и нелогичным - вместо того, чтобы вызвать врача к больному на дом, самостоятельно притащить его в центр МРТ - но, что есть, то есть. "Что предшествовало заболеванию?" "Да так-то ничего вроде... нуу, выпивали мы, конечно, не без этого..." "Что именно пили?" - спрашиваем мы с прицелом на то, что, возможно, больной употребил метанол - при отравлении им как раз и возникают нарушения зрения. "Ну как... водку пили... Но мы с закуской, грибочки домашние..."