дельфин дружит с кукушкой

анализ "67" в комментах

Параллельно, читая третью главу пытаюсь собрать скилл для оценки мемов, антимемов и идей. Не с точки зрения «залетит / не залетит», а почему, через кого, с какой скоростью, в каком масштабе и когда сеть начнет вырабатывать иммунитет. Кстати если бы не Рома и его Теория айсберга, навряд ли открыл для себя эту книгу (см. картинку 1) Оттолкнулся от саммари прочитанного, что есть идеи, которые плохо передаются потому что их трудно удержать, пересказать, безопасно произнести или встроить в социальный обмен. Типа Табу или так называемые "непопулярные мнения". Плюс была мысль про скрытую координацию, каскады предпочтений и ситуацию, когда люди молчат, пока не увидят, что другие тоже готовы говорить. И тут два варианта, либо цунами поддержки ломает старые правила, либо озвучивший становится козлом отпущения. Пока пришел к рабочей модели: скорость идеи зависит от узнаваемости, эмоционального заряда, простоты пересказа, социальной выгоды, способности переходить между разными сетями и мутировать. А тормозят ее сложность, социальный риск, усталость аудитории, контрмемы и иммунитет сети. То есть скилл должен оценивать идею как живой объект в сети: где она ускорится, где застрянет, кто ее подхватит, какие версии породит, когда вызовет отторжение и сколько примерно проживет. Сейчас пытаюсь перейти от эфристики к математике, попробовать сделать из этого калькулятор живой кривой, что-то вроде эпидемической модели, скрипт, подгоняющий Bass/Hawkes по реальным данным. Уже прогнал на двух кейсах — мем (см. картинка 2) и собственный пост в канале. Скорость и вовлечение совпали с реальностью почти точно, а охват разошёлся в шесть раз: спутал число подписчиков с живой активной аудиторией 🤝🤝 Мем для теста был выбран специально "на грани" с "антимеметическими свойствами" если позволите, но в популярной wojak эстетике. Анализ на третьем скриншоте. В общем #inprogress дам знать как получится что-то столь же толковое как и переодическая таблица нарративов

Самое неприятное в поддержке проекта — после неё сложнее делать вид, что это была просто идея. Я долго не писал про «Цифровую исповедь». Проект жил в странном промежутке между опубликованными историями, лекцией для ВШЭ и пониманием, что это работает. А дальше долгая пауза. Удобная пауза, когда автор в любой момент может вернуться в статус «это был эксперимент». Теперь стало хуже. Хуже для меня, конечно. Потому что пока проект держится на одном человеке, у этого человека всегда есть роскошная лазейка: сослаться на занятость, исчезнуть на пару месяцев, сказать «я искал форму». Красиво звучит. (Особенно в третьем лице.) Спасибо продакшену 1147 за то, что эту лазейку у меня аккуратно забрали. Дали ресурс и команду. «Цифровая исповедь» уходит из жанра одноминутных событий для соцсетей в фазу документального фильма. Изначально проект давал человеку безопасную дистанцию до собственной истории. После показа проекта психологам я узнал, что это работает как контейнирование боли. Цифровое тело позволяет посмотреть на свою боль со стороны. Но этот взгляд был ограничен коротким форматом. И постоянно конкурировал за внимание с рилсом про деда и бесконечными дневниками достижения целей. Длинная форма позволяет раскрыть более сложную драматургию того как сейчас работает искренность. Искренность через подделку. В момент, когда можно подделать лицо, голос, биографию и даже раскаяние, мы честно подделываем только тело. Чтобы у настоящего голоса появился шанс прозвучать без публичного самосожжения. Скоро мы запустим сайт для сбора заявок. Пока сайт доезжает, есть бот. Маленькая исповедальная кабинка с кнопками. Если у вас есть история, которую хочется рассказать прямо сейчас, уже можно оставить заявку. Если пока не готовы участвовать — можно просто потыкать бота и сказать, где он звучит как анкета из поликлиники. Нам это будет полезно. Если у вас есть канал, чат или человек, которому такая форма может быть нужна, перешлите этот пост. Иногда кнопка правда легче, чем живой разговор. Нас интересуют не только драматичные события, но и обычные человеческие противоречия: стыд, злость, нежность, возраст, зависимость, одиночество, желание наконец сказать вслух то, что обычно прячется за «нормально». Мы не публикуем видео с вашим лицом, не передаём контакты посторонним и не оцениваем вашу историю. Актёрская игра и заготовленный текст не нужны. Бот тут: https://t.me/digital_confession_bot

Обнаружил, что слово "ок" в русском языке приобретает совершенно неожиданный интонационный характер. Иногда "ок" звучит как холодный ответ человека, который все понял, но ничего не простил. Даже если это простая реакция, что можно двигаться дальше. А вот "оки" звучит уже немного кокетливо. Такое теплое, мягкое, немного с улыбочкой. Но факта о том, что тебя услышали точно и задача будет закрыта, становится меньше, ровно на скобочку. Еще бывает такое "оке", оно как-то так на плечо ложится братским хлопком. А потом кряхтя принимается за работу. Один раз я даже слышал "ОКсанчес". Но это уже что-то, с чем возможно идут к терапевту. А как для вас звучит "ок"? И какие вам попадались мутации этого знака согласия? Хочу собрать все

Слово «интеллект» провоцирует читать ИИ как субстанцию: вещь, которая обладает свойством.  Но у этой вещи нет самостоятельного бытия. Она существует только в момент обращения. Искуственный интеллект это процесс. Бытие, которое наступает только когда к нему адресуются. Он возникает между человеком, машиной и ожиданием смысла. А потом снова схлопывается в инфраструктуру. Я сам ведь тоже проявляюсь по-разному в зависимости от того, кто ко мне обращается. Для друга, для мамы или клиента. Версии личности для разных людей со своей интонацией. А пока никому не ответил, лёжа на диване с этой заметкой, я возможность. Схлопнусь, как только нажму кнопку отправить.

Отвечаю почему Obsession для меня концептуально крепче чем Backrooms Тут вопрос, с какой стороны мы оцениваем концепт. Если эстетически — да, Backrooms сильнее. Эти жёлтые комнаты, лиминальные коридоры, радость узнавания: “о, я видел это в интернете, я шарю, liminal space core!” Это действительно редкий пример, когда относительно свежую интернет-эстетику быстро, эталонно и своевременно перенесли в кино. Хотелось бы, чтобы и у нас научились так быстро переосмыслять тренды. Но дальше возникает вопрос: что в этом фильме кроме эстетики? Как и любое муд-борд муви Backrooms этически абсолютно нейтрален, он почти безопасен. Никого не обидет. Попадание в кошмар само по себе не делает героя виновным. Зритель спокоен. Он просто наблюдает снаружи за пугающим внешней реальностью. Backrooms пугает примерно как детские сказки. Ребенок потерялся в мире, который оказался ловушкой. Он ни в чем не виноват сам. Но как говорил мой дед: "я ничего не боюсь кроме людей." И я с ним согласен. Еще больше начинаешь бояться людей, когда узнаешь в них свои самые страшные стороны. Этим нас пугал еще Достоевский. Признаюсь, я читал и боялся. Внешний мир меня не так пугает, как внутренний. Именно поэтому Obsession меня трогает глубже. В Obsession ужас рождается из желания героя. Желание “пусть она меня любит” постепенно вскрывается как желание отменить чужую свободу. Хоррор становится моральным, а не только про атмосферу. В Backrooms нам в очередной раз показывают, что в реальности "есть лишний слой". Но таким образом это просто лук. Шобы шо? Шоб я заплакал? Тогда мои слезы будут не искренние, как и страх. Мою уверенность во внешней реальности, уже не разрушить. От нее итак ничего не осталось. Obsession бьет в идентичность. И как и Backrooms делает это актуальными методами, режиссер тоже пришел из интернета. Но то самое "героиня прикольно корчит шизу", работает гораздо лучше чем лиминальные комнаты, потому что работает не только ради эстетики. Фильм раскрывает любовь как потребление. Желание становится формой контроля, близость формой насилия. И это для меня куда страшнее, чем очередное доказательство, что мир "непрост, совсем непрост..." И если возвращаться к функции хоррора, прост мой ответ: Backrooms сильнее как эстетический интернет-миф. Obsession сильнее как этическая и драматургическая машина. Комнаты пугают тем, что мир может быть чужим. Обсессия пугает, что чужие мы сами.

Уже посмотрели "Закулисье реальности" | Backrooms? Ощущение, что режиссера просто пустили снять свою пинтерест доску из 2020-го. Эталонное муд-борд муви. Лучше посмотрите Обсессию.

Отвечу на справедливый в комментах вопрос про пример. Пример кстати дан был там-же не мной и звучал как "постмодернизм" Немного раскрою, так как "постмодернизм" про то самое чувства стыда. Произносишь и уже немного горчит. На вкус как "все относительно" и "истины нет". Им грелись 90-е и нулевые, он разошёлся на жест. Теперь само слово не сказать без закатывания глаз. Его фасон ощущается как кроссовки балансиага, те которые трипл S, с торчащей пяткой такой. Или другой пример стоицизм. Школа, которую тренд сожрал на наших глазах, и выплюнул в виде сэлф-хелп продуктивности с Арсеном Маркаряном в придачу. Просто в одежде цикл сезон, а в мысли предположу, что поколение. Может кто-то рассчитает математику точнее меня. Я к сожалению не Джеймс Лавер, кто создал эту теорию.

В последнее время думаю, что с философскими идеями, бывшими популярными не так давно, вероятно, может происходить то же, что и с трендами. Носить тот же фасон, что был в моде в прошлом сезоне становится стыдным.

Дед, платформа и то, что осталось от автора (прошлый пост кончился вопросом без ответа. Зритель не чувствует разницы. Так где тогда ценность?) ИИ показал, что слишком много работы оказалось трудоёмкой сосиской, на которую клеили звезды мишлен. И дальше я как зритель, прожевавший сосиску, разочарованный, что меня так долго учили любить ее вареную шкуру, иду искать ценности в ленту. И натыкаюсь на деда. Тот самый ролик к посту. Дед, снял собственный лоб и кусок потолка. Потом случайно включил фронтальную камеру. Носок. Потом снова лоб. Все. 2,1 млн. просмотров. Смотрим в комменты: Раз: «монтируешь видео, 300 просмотров, а тут пол ляма» Второй на 13+ тыс. лайков: «в принципе уже плевать что смотреть» Третий еще популярней: «Согласитесь, для инсты это по своему уникальный рилс» У деда нет позиции автора, ремесла или идеи. Он не демонстрирует трудоемкий процесс. Дед здесь не кстати. Он вообще не соответствует тезисам выше. Он квадрат Малевича в мире рилсов. Ставит точку своим появлением. Рилс с дедом ломает общую для всех предпосылку, будто производство всё ещё имеет значение. У Дани производит художник или AI. У Леры производит ремесло или искусство. У First Drop производит инфраструктура, построенная на чужом труде. А рилс с дедом показывает ситуацию, где ценность появляется почти просто так. Платформа, зрители и комментарии, как павер рейнджеры собираются в тело коллективного автора. AI спор вскрывает кризис художника. Но платформа уже не нуждается в художественной ценности, чтобы производить ценность экономическую. Ей достаточно события внимания. Пока писал этот текст, случилась еще одна иллюстрация: 61-я Венецианская биеннале, тоже своего рода платформа, куда мечтают попасть многие авторы из-за скандала теряет жюри. Награждать стало некому. Впервые за всю историю право на голосование отдано зрителям. Историк искусства Антония Маяца, отметила это, как: «массовое голосование, в котором никто не несёт ответственности за результат» Институция, больше ста лет работавшая гарантией вкуса, в кризис заменила суждение подсчётом внимания. Художник думал, что воюет с ИИ. А воюет он с дедом, с таксистом, со своим же рилсом на 300 просмотров. Художник конкурирует с любой еденицей внимания способной превратиться в событие. Художник, который продаёт «No-AI» как премиум за настоящие руки, воюет в прошлой войне. Ценность собирают по течению ниже. В комментариях и контексте работы. Так и что-же осталось от автора? Что отличает автора от деда, когда руки, ремесло и труд обесценились? Попробуйте, поднимите сейчас руку. Вы просто подняли или за что-то проголосовали? Одно движение, но разные поступки. Их различает намерение. То самое, которого нету у деда. И отсутствие которого сделало его популярным. Намерение не отчуждаемо от автора. Его нельзя украсть как право, стиль или пайплайн. Машина исполнит все что угодно. Дед случайно снимет свой лоб. Намерение это «невсеравно» вместе с «зачем». Его не автоматизировать. Намерение это как варка в воде. Ритуал, который, возможно, никто не распробует. Предположу, что именно он отличает автора от микроволновки, разогревающей сосиски для рынка. "No-Ai" такая же имитация намерения как попытка сосиски придать себе ценность кастрюлей. P.S: Само слово ценность, присвоил себе капитализм и научил нас слышать только как цену, но вместе с тем она всегда прячется там, где сложней всего ее капитализировать. Сидит такая. и боится, что её найдёт чьё-то лобби.