ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Море в примерочной   облюбовало платье. (Муж-теплоход за любые наряды платит). Чайки со сливками, всполохи перламутра, Золото рыбок, на марле несущих утро… Море вдевает матросов, как серьги в уши. Разве такая любовь  бывает на суше?   Небо нашло очки  в магазине "Оптика". Небо отныне  Замужем  за синоптиком. Хочет - заплачет, Хочет - звезду уронит. Выпустит вечером солнце, И то утонет. Небу синоптик из облака сделал шубу. Нежность его при грозе показалась грубой… В небе - все время узоры,  закаты, зори... Разве такая любовь  бывает на море?   Горы у стоматолога  лечат камни. Облако трогает  голую плоть руками. Эхо в горах - остается,  как фото Бога. Даже во сне  улыбаются горы строго. Скалы запутались  в солнечной паутине. Разве такая любовь  доступна равнине?   Буквами птиц  нарисовано твоё имя. Трудно быть первой красавицей  в третьем Риме. Любит тебя поэт и стихами будит. Но отчего ты рыдаешь  и хочешь к людям? Там тебе грудь обнажат и привяжут к смете, Здесь же весна отнимает косу у смерти, Летом цикады выпиливают поэмы, Мокнут на батарейке у солнца клеммы, Здесь тебе место - на этих страницах в книге, А не в поселке «Березки» на Новой Риге.   Нет же, поэт!  Ты не знаешь земного счастья  И оживаешь, когда настает ненастье. Я для тебя - только мышцы сердечной долька. Ты ведь - слуга  одиночеству. да и только.  Нет же, поэт! Ты ведь ждал это «нет», не так ли, Глаз зажигалку к дверной  приближая пакле? Бабочка хочет обратно, узнав бесчинство.  В спальный мешок  бесконечного материнства.  2018 - 20.6.26 Oskar Laske The Bird Preachers, c.1915

Молитва советской женщины 22 июня 1941 года Спят родимые… так по-детски сопят сыночки… Заварю им покуда боярышник в кипяточке. Буду каждому мать, о своем вспоминая сыне.  И старинный прабабушкин заговор вспомню ныне. Заговорю вас, сыночки, на долгих четыре года. Пусть фашистам проклятым не будет отныне ходу.  Будет смерть далеко от вас, а я — близко-близко.  Ни осколка не бойтесь, родные, ни василиска. Господи-Троица! Любовь утроится! А тьма навеки  От света скроется! Никита, Евстафий! В живых оставь их! На битву дай сил, Архангел Михаил! Ты, сынок, повидаешь Варшаву и даже Прагу. Ты, родимый, получишь Знамя, Звезду, Отвагу. Ты над Волгой увидишь ад, но легко лишь ранят. Ну, а ты на дворце на ихнем напишешь «Ваня». Пусть ударит мороз подмосковный по вражьим душам! Мы моторы их танков слезами детей заглушим! Их ковры-самолеты целуются пусть с утёсом! Захлебнётся пускай косая своим покосом!  Вы уйдете, я к Николе поставлю фото, Супостата под Вязьмой навек прошибет икота. Вы уйдёте, я в больничку пойду к Матроне, И немецкая рота в Днепре по утру утонет. Вы уйдете, а я на облако прыгну следом Буду плыть над родной землею и звать победу, Буду петь, как смогу о весне и любви молитвы Чтобы вышли живыми, сыночки из страшной битвы. Я, родные, не ведаю слов о любви высоких, Но я слышу, как где-то плачет журавль в осоке. Отольются проклятым врагам журавлёвы слёзки! Пусть невесты в Берлине на свадьбу им дарят доски. Как лежала в поле одна дорога. Да летала душа над ней от порога. Не боялась остаться она без Света, Потому что по-русски была бессмертна.

Приснился в ночь перед войной На небе крестик ледяной. И бабушка мне будто говорит: «Подпрыгни, поцелуй, Пока горит!» И я ещё случайно слышу в дрёме: «Целее будет в небе, А не в доме». Ночными окружённый мотыльками, Подпрыгнул я, лечу, Машу руками. А сам то знаю - Бабушки давно на свете нет, И мне не восемь лет. Я от земли все дальше, больше крест, И подо мной наш тихий город Брест И где-то слева перекрёстки Польши. Лечу. Земля все дальше. Крест все больше.

Единица верности - собака, Здесь она бездомная однако. Единица вечности - солдат, У него работа (дальше мат). Никакой романтики в поэте: Летом о реке напишет Лете, А зимой, когда огонь от щёк, Он на той реке затвором щёлк. Женщина, как жизни единица Между тем равна поющей птице, Пусть же колыбельную поёт, А законы физики не в счёт. Баю-бай, Надежда, Страх и Жалость! Жизнь губами к темечку прижалась, Первый луч в окне затанцевал. Это Бог тебя поцеловал.

Свое 101-летие отметил ветеран Великой Отечественной войны Хабибулла Байтеев! Ветеран делится своими бесценными воспоминаниями в беседе с поэтом Владом Маленко. На текущий день Хабибулла Ахметович является одним из последних в мире фронтовиков, представленных к званию Герой Советского Союза. А еще он был водителем легендарного Маршала Победы И.С. Конева. https://vkvideo.ru/video-230270084_456239042

В ЖИВОТЕ У КИТА В животе у кита,  на котором лежит  Земля, Непечально живёт  всех ушедших людей семья. Здесь матросы  с "Варяга",  индейские племена, здесь Гомер,  Че Гевара,  Бах,  и всегда весна. В животе у кита,  на котором лежит Земля, Пишет новый французский эпос Эмиль Золя, Циолковский скальпелем режет кишки небес, Здесь Мария Каллас - Алиса в стране чудес. Для шахтеров небо в алмазах даёт угля  В животе у кита, на котором лежит Земля, Здесь твои прабабушки вяжут огромный шарф, Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт. Для крестьян плодоносят вечно теперь поля В животе у кита,  на котором лежит Земля! К рыбакам прилипают рыбы,  к цветам шмели, И Рублеву разводит краски вином Дали. Помирились враги, обучаясь любви с нуля, В животе у кита,  на котором лежит Земля, Здесь для каждого нелегала есть свой сарай, И своё здесь солнце, и свой здесь  солдатам рай. И гремит у бездомных поэтов  в карманах медь, Они ходят по свету, как будто исчезла смерть, И Есенину ослабляет петлю Рембо, И на ослике к ним приезжает под утро Бог. Сообщает,  что здесь их поэмы нужней, чем там... И они отвечают: "Мы веруем, Капитан!" Из холста у Пикассо пророс золотой женьшень. Маяковский женился на скрипке в апрельский день. Капитан улыбнулся: "Творите ошибки дел, Только зерна любви носите в карманах тел." Ной в своём батискафе  опять обогнул Казбек, С потолка Микеланджело сыпется русский снег, И с Ландау играет в шахматы Еврипид, А над крышей Большого Уланова всё парит. И не в том ведь дело, что кровью писал Басё, А лишь в том, что мы все молекулы - вот и все. Так волшебные птицы клюют под собою сук, Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг. Мы блокадники, партизаны, мы неба дно, Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной. А потом Капитан скомандует "от винта", И мы все попадём навечно в живот кита.

Когда гордыня замужем за страхом Когда гордыня замужем за страхом - Трясется муж, бахвалится жена. Любовь в сторонке остывает прахом, И в мире начинается война. Осипшею кукушкою сначала Стрекочет зависть, прячась за листвой. А правда, отдаляясь от причала, Качается, как пьяный часовой. И в этот час тумана и надрыва Под лозунгом «Своих не обижай», На сцене появляется нажива, Чтобы собрать свой страшный урожай. Она кричит про совесть и отвагу, Иконы не гнушаясь целовать И, оформляя нужную бумагу, Как на болячку, дует на печать. Справляют страх с гордыней годовщину, Зовут наживу в рыбный ресторан. Под скорый мир подкладывая мину, Осуществляют выверенный план. И все для них прекрасно в этом плане - Доход растёт, бежит в трубе мазут. А то, что целый мир стоит на грани, Так где-то там, где нелюди живут. Любуясь побрякушками в короне, Жиреет ложь в хоромах за рекой, А правда где-то бродит в серой зоне… Что взять с неё, невыгодной такой? 17.6.26

Перейди же дорогу утёнком, Мой день июньский! Белой ночью душа - потёмки И мостик узкий. Я с Тверской попаду на Невский И стану тише. Пусть на мостике Достоевский Меня опишет. Чтобы духов прогнать коварных, Позвать к обедне, Вдруг достанет из рукава он Звонок последний. Мы дошли до престола, И капает с неба миро. Если жизнь - это школа, Теперь выпускной у Мира. Все на небо мы смотрим, как дети, Да ждём полёта. Так, надень же, свидетель, Мне ленту от пулемёта. Меж людей, как меж строчек, Что вечную жизнь пророча, Загремит колокольчик И снова конец отсрочит.

Любовь под утро бродит по мосту И хочет спрыгнуть, чтоб остаться выше. А ноги-то из юности растут! И ты стихи на щиколотке пишешь. Слова во рту искрятся, как фреза, А брекеты похожи на кавычки. И страха нет, но велики глаза У вставшей с петухами электрички. Не стой у края, не играй с огнём, Не думай про любовь многоэтажно! Мы все когда-то юность предаём В обмен на тридцать... лет-монет - неважно. Тебя судьба, цветная как бензин, Полюбит, у кровати сняв ботинки. Душа однажды сделает узи, Чтоб получить весёлые картинки.

Об’яснение Привлекаю дождь, прохожим грубя. Целятся тучи в меня одного. Мои стихи зависят от расстояния до тебя. И больше ни от чего. Не так важен город и сила ветра, Не так важна крепость этой стены и чая. Но если между нами один или два миллиметра - Я скучаю. А если ты в Москве, а я на границе с Польшей - Ночуют на сердце летучие мыши, И в стихах моих снега гораздо больше, Чем на сибирской крыше. Линейку и циркуль вручают в МАРХИ Девочке в брюках клеш. Это неправильные стихи Не читай их, а то не умрешь… Так и будешь бежать на коньках по льду, К сердцу прижав тетради, В две тысячи семьдесят первом году В городе Ленинграде! Реки таинственны под мостами. Вода в них подобна волшебной ртути. Когда люди соприкасаются ртами - Они поэты по сути - Елозят носами своих кораблей, Нежный вай-фай раздав. Их слюни самый целебный клей Для ласточкина гнезда. Маша взяла и призналась Вите Между «вира и майна»: Стихи - это так…прогуляться выйти, Важнее общая тайна. Небо в землю заходит плугом С вечною мечтой великой. Влюблённые завтракают друг другом, Как лесной земляникой. Есенин узоры плетёт из носков, Бомбу несет Каляев. Пожалуйста, люди, не пишите стихов! Умоляю. Я спрашивал у маленьких и больших, И ответ, как рыбу из моря вынул: Поэзия - это мера веса души Без второй половины. 2014-26 ВМ