Виктор Шендерович

- Доктор, у меня все болит. Куда не ткну пальцем - очень больно! - Голубчик, у вас палец сломан! Реакция на смерть "сербского мясника", Ратко Младича - очередной тычок сломанным пальцем в безумное человечество. Одиннадцать тысяч убитых во время осады Сараево (полторы тысячи из них - дети), доказанный геноцид в Сребренице, ставшей символом рукотворного ада... И миллионы людей во всем мире (не только в Сербии) продолжают считать Младича героем, а его судей - преступниками. Палец сломан.

День рождения сегодня - 101 год - у Петра Ефимовича Тодоровского, одного из лучших людей, которых я знал в жизни... Счастье, что он был.

Дмитрий Медведев обрадовал делегатов съезда партии Единая Россия вестью о том, что Украина за время СВО потеряла половину своего населения. Вот какие мы молодцы. Устроили катастрофу в соседней стране и празднуем. Других-то поводов для праздников не просматривается, так хоть этот не пропустить... Какой феерический мудак все-таки.

Шесть лет назад Путин впервые попытался убить Навального. И, усилиями Христо Грозева и Ко - попался на этом. Мне кажется, именно этот эпизод стал окончательной точкой невозврата для Путина. Потому что одно дело, когда ты политический деятель - хоть какой ориентации, но именно политический, а совсем другое - когда ты просто заказчик убийства, позорный трус и подлец, пойманный на месте преступления. Тупой уголовник. После той истории Путину было уже не выйти из власти наружу, ни в каком варианте. И ему стало уже совершенно наплевать на остатки приличий. Навальный стал тяжёлым проклятием, и идея всё-таки убить его стала путинским наваждением. Им двоим было не жить на белом свете. Убийство в Харпе - это ведь уже и не про политику совсем (чем Навальный в Харпе мог навредить Путину?). Это был иррациональный страх и иррациональная ненависть - совершенно шекспировской силы. И хочется пожелать убийце испытать - не раскаяние, нет, о чем вы... - но, перед смертью, ужас от явления своего "призрака Банко". "Кто это сделал, лорды?

Проснулся, можно сказать, от смеха - во сне присутствовал на спектакле по стихотворениям Брехта, и одно было очень смешное, называлось "О вреде недобитых стекол". Краешком сознания, несколько секунд по пробуждении, я даже помнил его - чистый Брехт, я бы даже сказал, в переводе Соломона Апта. Ощущение было настолько сильным, что, проснувшись окончательно, я полез в интернет, проверить, не было ли у Брехта такого стихотворения. Пока вроде нет, но если вспомю - будет. Очень злое и смешное, поверьте.

Старый мемуар ко дню рождению Де Ниро. Дело было летом 1997 года. В Москву прилетела с мужем-миллионером (да-да) моя старая (не слишком) знакомая. И пригласила меня увидеться, и я приехал к ней и её мужу по фамилии Уокер (клянусь) в гостиницу "Балчуг". Жара была страшная, помню. Утомлённый солнцем, я вошел в лифт, вышел на последнем люксовом этаже и пошёл по коридору... Иду и вижу: навстречу идёт Де Ниро. В смокинге, с двумя бугаями охраны по бокам. Бугаи в костюмах, проводки из ушей, все всерьез. А кругом - зеркала, вазы, роскошь, ковры... И я в рассеяности гляжу на приближающегося Де Ниро и пытаюсь понять: что за фильм? И никак не могу вспомнить. А это же, со всей очевидностью, кино: смокинг этот, Де Ниро, охрана... Сейчас распахнется какая-нибудь дверь, и все будет, как мы любим - автоматная очередь, кровь на стенах, разлетающиеся вазы... Но что за кино-то? Секунд только через пять я в своём перегретом состоянии соображаю, что это не кино, а гостиница "Балчуг" - и навстречу мне идёт живой Де Ниро, настоящий, не целлулоидный. Гость Московского международного кинофестиваля. А между нами уже метров пять, и бугаи резко прибавляют шаг, чтобы не допустить встречи Де Ниро со звездой (российского телевидения). Я, конечно, поднимаю руки, делаю шаг с сторону и встаю у стеночки с открытым в изумлении ртом. И Де Ниро (который с этой изумленно-счастливой реакцией на себя был знаком, к тому времени, уже четверть века), проходя мимо меня на крейсерской скорости, успевает развести руками и улыбнуться этой своей классической улыбкой: рот оскален, глаз почти не видно. Типа: да, парень, ты не ошибся, это я, твой любимый артист... Совершенно непобедимое обаяние там, конечно. Топка, которую он ведь даже и не включил толком - с чего ему меня обаивать? А меня буквально окатило теплом... Я еще подумал потом, придя в себя: бедные бабы. Это ж как этому сопротивляться? Зачем сопротивляться - другой вопрос, но - как? На этом месте мемуар заканчивается, а киноведение в моем случае особо и не начиналось. Но несколько сцен - из второго "Крестного отца" или "Однажды в Америке" - можно, мне кажется, показывать в театральных школах как образец актёрского достоинства. Как он никуда не торопится, какие зоны молчания! Как Лапша мешает сахар в чашечке кофе, пытаясь понять, что изменилось за время его отсутствия... Как, в финале фильма, слушает исповедь "министра Бейли" - и всякий раз мне кажется, что в этот раз Де Ниро его все-таки убьёт... Великий, чего там.

За полсуток этот диалог стал будущим фрагментом учебника истории России. - Осужденный Шлосберг, вам понятен приговор? - Я вам сочувствую, ваша честь. Вам с этим жить. Тут-то и проходит российский разлом - вот буквально между первой и второй строкой этого диалога. Это именно то, о чем говорила Ахматова, примеряя великую русскую литературу к воздуху, которым дышала у стен Большого дома, где выла старуха, как раненый зверь... "Достоевский думал, что если убьешь человека, то станешь Раскольниковым. А мы сейчас знаем, что можно убить сто человек, а вечером пойти в театр". И вот - Лев Маркович Шлосберг скорбит о погубленной душе судьи Малямовой, а никакой души там и нет, вот в чем штука-то. Ни смертной, ни бессмертной. Некоторое количество условных рефлексов поверх безусловных, а вечером можно и в театр, за культуркой. Бездна.

Для тех, кому это интересно - мои осенние планы, в попытке насмешить бога: 30 августа - в рамках Open Air в Праге - лекция о русской сатире и русской цензуре. 2 сентября - в Вене - презентация книги КОРОТКИЙ МЕТР (афишка в комментах). 19, 21 и 22 октября - три авторских вечера в Израиле (соответственно Иерусалим, Хайфа и Тель-Авив). А начале ноября лечу на месяц в Штаты (авторские вечера в Денвере, Cан-Диего, LA, Пало-Алто, Лас-Вегасе, Майами, NY и Бостоне). Более подробную афишку повешу ближе к делу.

Вчера, в честь дня моего рождения, в Польше, где я теперь живу, провели военный парад. Я просил отметить этот день скромнее и не причинять таких неудобств жителям Варшавы, но польское правительство было неумолимо в своем желании выразить свои чувства именно таким образом. Из Италии мне пишут, что и там вчера тоже был большой праздник... Короче, я насладился народной любовью вполне - возвращаемся в рабочий режим.

Это прокурор Анна Горячева, потребовавшая 12 лет тюрьмы для Льва Шлосберга. Она, наверное, очень смелая женщина, ибо молода - и в отличие от старых крокодилов, которым она помогает есть людей живьём, наверняка доживёт до расплаты за свое преступление. Вот она и грустит заранее.