вчемсуть

Неожиданные места, в которых философы работали над своими книгами → Философа легко представить за письменным столом, среди книг и тишины. Однако история философии знает куда более странные рабочие кабинеты, например, тюрьму, окопы, горные хижины и даже Голливуд. Фронт Первой мировой — Людвиг Витгенштейн В 1914 году Витгенштейн добровольцем ушёл в австро-венгерскую армию и продолжал философские записи во время службы на фронте. Именно в годы войны появились заметки и черновики будущего «Логико-философского трактата». В ноябре 1918 года Витгенштейн попал в итальянский плен и провёл следующие девять месяцев в лагере для военнопленных. Новая Зеландия — Карл Поппер В 1937 году Поппер уехал из Европы преподавать философию в Крайстчерче и оставался в Новой Зеландии всю Вторую мировую войну. После аншлюса Австрии в 1938 году он переключился на политическую философию и именно там написал «Открытое общество и его врагов», опубликованное в 1945-м. Café de Flore в Париже — Жан-Поль Сартр Во время немецкой оккупации Café de Flore фактически превратилось для Сартра и Симоны де Бовуар в рабочий кабинет. Они приходили сюда утром, писали несколько часов, возвращались после обеда и оставались до вечера. Сам Сартр вспоминал: «мы были там как дома». Горная хижина — Мартин Хайдеггер В феврале 1926 года Хайдеггер собрал рукописи и уехал в свою небольшую хижину в Тодтнауберге. Там, в горах Шварцвальда, он написал первые 175 страниц «Бытия и времени» — книгу от него к тому моменту буквально требовал университет: отсутствие крупной публикации мешало академическому повышению. Тюремная камера в ожидании казни — Боэций Один из важнейших философских текстов Средневековья появился в заключении. Боэций, прежде занимавший один из высших постов при дворе Теодориха, был обвинён в измене, заключён в тюрьму и перед казнью написал диалог, в котором к узнику приходит сама Философия. Фашистская тюрьма — Антонио Грамши В 1926 году режим Муссолини арестовал Грамши, а два года спустя его приговорили более чем к двадцати годам заключения. В тюрьме Тури ему разрешили читать и писать. Поэтому он начал писать первую из тетрадей, из которых позднее возникли около трёх тысяч страниц размышлений о гегемонии, культуре, интеллектуалах и политике. Военный лагерь — Марк Аврелий Свои знаменитые записи Марк Аврелий, вероятнее всего, вёл во время военных кампаний в Центральной Европе примерно в 171–175 годах. Получается, одна из главных книг стоицизма рождалась во время походов императора против германских племён — среди переездов и лагерной жизни. Лос-Анджелес — Адорно и Хоркхаймер Одна из самых подробных критик массовой культуры создавалась буквально по соседству с Голливудом. Адорно и Хоркхаймер, бежавшие от нацизма, работали над «Диалектикой Просвещения» в калифорнийской эмиграции, текст был написан в 1939–1944 годах.

Находка: энциклопедия философских идей, придуманных женщинами → Encyclopedia of Concise Concepts by Women Philosophers — бесплатная онлайн-энциклопедия, посвящённая философским понятиям, которые были сформулированы или существенно развиты мыслительницами разных эпох. Что интересного можно найти Энциклопедия устроена вокруг понятий: например, «инаковость» у Симоны де Бовуар или «банальность зла» у Ханны Арендт. Можно искать по концептам, ключевым словам и именам, от античности до XX–XXI веков. Кто сделал этот сайт Проект появился в 2018 году на базе Center for the History of Women Philosophers and Scientists при Падерборнском университете в Германии. Почему это хороший академический источник Статьи здесь совсем небольшие — обычно 100–300 слов, но их пишут специалисты по конкретным эпохам, а перед публикацией тексты проходят слепое рецензирование. К каждой статье прилагается библиография, поэтому отсюда удобно начинать дальнейший поиск литературы. Зачем вообще нужна такая энциклопедия Сайт показывает довольно любопытную вещь: привычный философский канон сильно зависит от того, кого историки философии когда-то решили в него включить. Если искать историю отдельных понятий, рядом с Аристотелем, Кантом или Гегелем появляется множество женских имен и привычная карта истории философии начинает выглядеть иначе. → открыть энциклопедию

Неожиданные кадры: Хайдеггер на лыжах, Латур с кальяном. Нашли и собрали редкие фото философов — тут Витгенштейн, Марк Фишер, Деррида и Сартр.

Открываем набор на наш курс лекций. Философия любви в 20 веке: почему мы перестали любить? → Подробности, запись на курс и билеты тут Главное о курсе Курс будет состоять из 6 онлайн встреч. Будем обсуждать Фрейда, Сартра, Бовуар, Ролана Барта, Адорно, Делёза, Бен-Чхоль Хана, Еву Иллуз и многих других мыслителей, которые писали о любови и меняли её восприятие. План курса Первая встреча. Любовь, нервы и бессознательное на рубеже веков: открытия психоанализа Вторая встреча. Экзистенциализм и эрос: любовь как проект и свобода Третья встреча. Любить в обществе: критическая теория чувств Четвертая встреча. Любовь и холод: симпатия против структуры Пятая встреча. Любовь после постмодерна: эмоциональный капитализм и утрата близости Шестая встреча. Итоговый семинар: ответы на вопросы и обсуждение За эти шесть встреч мы проследим трансформации любви на протяжении всего 20 века — от психоаналитических открытий до диагнозов эпохи «эмоционального капитализма». В общем, настоящее погружение. Доступ к лекциям Записи лекций курса и дополнительные материалы остаются у вас навсегда — в отдельном закрытом телеграм-канале. Как попасть Оставляйте заявку на сайте и дальше мы с вами свяжемся в Телеграме (или по почте) для дальнейших действий. Старт курса — 21 октября. Встречи один раз в неделю по вечерам. Кому подойдёт курс Курс подойдёт и тем, кто только начинает изучать философию, и тем, кто уже интересуется темой и хочет упорядочить знания о теориях 20 века и подробнее изучить тексты Барта, Делёза и других авторов. Кто читает Максимилиан Неаполитанский — исследователь философии, редактор «вчемсути», автор книг по современной философии. → Записаться

Что философы делали, когда не могли писать или работа не шла → Действия, с помощью которых мыслители боролись с прокрастинацией и пытались вернуться к работе Сёрен Кьеркегор: лучше всего выйти погулять Кьеркегор тоже буквально «выхаживал» свои мысли по улицам Копенгагена. В письме 1847 года он писал, что каждый день ходит пешком, что лучшие свои мысли он именно «выходил» и что не знает настолько тяжёлой мысли, от которой нельзя было бы уйти пешком. После полуторачасовой прогулки он мог спешить домой, стараясь ни с кем не встретиться, чтобы не растерять только что найденную мысль. Рене Декарт: нужно полежать в кровати Декарт, наоборот, предпочитал вообще не вставать с постели. Ещё в школе ему из-за слабого здоровья разрешали оставаться в кровати по утрам, и позднее это превратилось в рабочий метод. Он мог лежать до одиннадцати, размышляя над проблемой. Один знакомый однажды застал его именно так, рядом лежали бумаги, Декарт время от времени садился, что-то записывал, а потом снова ложился и продолжал думать. Артур Шопенгауэр: флейта помогает философии У Шопенгауэра существовал почти механический ритм переключения между умственной и физической деятельностью. После утреннего чтения и работы он около полудня откладывал книги и играл на флейте, а после обеда отправлялся примерно на двухчасовую прогулку со своим пуделем. Если во время прогулки ему приходила мысль, он мог внезапно остановиться и тут же её записать. Иммануил Кант: лучше всего для работы — работа Кант обычно не рассчитывал на вдохновение. Он приучил себя каждый день работать определённое количество времени, вставал около пяти утра, пил чай, курил трубку, обдумывал свои идеи и садился за записи и подготовку лекций. То есть его решение проблемы «сегодня не пишется» было довольно суровым. Писать нужно всё равно, потому что наступило время работы. Вальтер Беньямин: запись отрывков Беньямин иногда обходил проблему чистого листа так: вместо связного текста он начинал собирать фрагменты. Цитаты, отдельные фразы и идеи он записывал в блокнотах, на карточках, конвертах и случайных клочках бумаги, а для книги о немецкой барочной драме собрал больше шестисот цитат. Затем он переставлял эти фрагменты до тех пор, пока между ними не начинали возникать связи. Само собирание и монтаж материала становились способом думать. Людвиг Витгенштейн: поиск одиночества Если Витгенштейн чувствовал, что окружающая жизнь мешает работать, то решад исчезнуть. Он несколько раз уезжал в маленький дом над фьордом в Норвегии, куда первоначально отправился именно ради тишины и работы. В 1936–1937 годах он снова прожил там больше года, делал множество вариантов и вычёркиваний и написал значительную часть будущих «Философских исследований». Сам он признавался, что не представляет другого места, где мог бы работать так же хорошо. Жан-Поль Сартр: медикаменты... У Сартра был самый разрушительный способ заставить текст двигаться. Когда он писал «Критику диалектического разума», он работал примерно по десять часов в день и принимал коридран, препарат с амфетамином, причём в огромных количествах. Позднее Сартр говорил, что стимуляторы примерно втрое увеличивали скорость его мысли и письма. Но редакция вчемсути предупреждает. Это уже совсем не способ справиться с творческим тупиком, а пример того, как интеллектуальная продуктивность может превратиться в физическое самоистощение или зависимость.

Если бы журналы из 2000-х неожиданно стали философскими… Философия в вариациях журналов «Медведь», «Кул», «Таймс», «Собака» и «Зажигай». Ну и темы тоже подобрали для каждой эпохи.

Что такое ретротопия и почему мы одержимы прошлым? → Разбираемся с книгой социолога Зигмунда Баумана «Ретротопия» и отвечаем на философские вопросы о тревожном будущем. Что такое ретротопия? Большую часть модерной эпохи люди привыкли помещать лучший мир в будущее. Настоящее можно изменить, общество сделать справедливее, а жизнь следующих поколений лучше нашей. Зигмунд Бауман, автор понятия, считает, что сегодня эта логика переворачивается. Будущее всё чаще представляется источником угроз нестабильной работы, кризисов, войн, миграций, потери привычного образа жизни. Поэтому надежда обращается назад. «Ретротопией» он называет ситуацию, когда образ желаемого общества начинают искать в идеализированном прошлом, которое кажется более устойчивым и понятным, чем настоящее. Откуда Бауман берёт эту идею? Во введении он переосмысляет знаменитого «Ангела истории» Вальтера Беньямина. У Беньямина буря прогресса несёт ангела в будущее, пока тот смотрит на руины прошлого. У Баумана же происходит почти буквальный разворот. Теперь пугающим становится будущее, а потерянный рай начинают видеть позади. Здесь же он обращается к Светлане Бойм, которая описывала современную ностальгию как тоску по дому, которого, возможно, никогда не существовало. Как выглядит ретротопия на практике? Бауман показывает четыре разных попытки отступить из тревожного настоящего. Стретегия «Назад к Гоббсу» означает возвращение мира, в котором безопасность снова становится главной проблемой и общество живёт в ожидании насилия. Сценарий «назад к племенам» — стремление укрыться среди «своих», провести более жёсткую границу между нами и чужими. Сценарий «назад к неравенству» описывает возвращение разрыва между богатыми и бедными. Ну и последний вариант, «назад в утробу», представляет ещё более сильно бегство назад. Если изменить общество невозможно, человек пытается построить маленький безопасный мир вокруг самого себя и максимально оградиться от внешней неопределённости. Что это значит для нас? Ретротопия у Баумана — гораздо больше, чем любовь к старой музыке, одежде или эстетике девяностых. Она начинается тогда, когда прошлому приписывают утраченную целостность. Будто раньше были крепче сообщества, понятнее отношения между людьми, безопаснее жизнь и яснее правила, хотя реальное прошлое могло быть совсем другим. Самый важный диагноз Баумана относится поэтому к нашему отношению к будущему. Так как общество, которое перестало верить, что впереди может находиться что-то лучшее, начинает создавать свои утопии из воспоминаний.

Скоро в совместной серии «вчемсути» и «Льда» выйдет книга Дмитрия Хаустова — «Линии ускользания. Введение в философию постмодерна» → Книга появится в продаже в конце сентября О чем книга Постмодерн давно объявили завершенной эпохой — ушедшим временем цитат, симулякров и беззаботных иронических игр. Но что если он не остался в прошлом, а всё еще определяет наше мышление? Книга «Линии ускользания» — это интеллектуальная карта философии постмодерна и одновременно приглашение пересмотреть сложившиеся о ней представления. Дмитрий Хаустов прослеживает расходящиеся пути от структурализма, дискурс-анализа и смерти автора до деконструкции, ризомы и гиперреальности. Об авторе Дмитрий Хаустов — историк философии, культуролог, лектор, автор интеллектуальных биографий, а также книги «Тёмные теории»

Как известные философы вели лекции и пары, сколько людей ходили их слушать и кто был самым «сложным» лектором → Истории вокруг лекций Витгенштейна, Гегеля, Фуко, Канта и не только. Людвиг Витгенштейн. Его занятия в Кембридже вообще мало напоминали обычные лекции. Витгенштейн садился на стул среди студентов, не пользовался конспектами. Иногда он замолкал на несколько минут, обдумывая следующую фразу. Один из слушателей вспоминал, что за двухчасовое занятие таких пауз могло накопиться пятнадцать-двадцать минут. Лекция превращалась в наблюдение за тем, как Витгенштейн буквально думает вслух. Гегель. У Гегеля с ораторской техникой тоже было непросто. Он говорил медленно, с сильным швабским акцентом, постоянно кашлял и прочищал горло, листал свои огромные тетради вперёд и назад и мучительно искал нужное слово. Один его ученик признавался, что сначала понимал очень мало. Однако постепенно именно эта манера начинала производить впечатление. Казалось, что мысль рождается непосредственно перед слушателями, вместе со всеми остановками и затруднениями. Мишель Фуко. Лекции Фуко в Коллеж де Франс превратились в в настоящее событие. В аудитории на триста мест собиралось около пятисот человек, поэтому приходилось использовать ещё один зал, куда звук передавали через громкоговорители. Один слушатель вспоминал, как Фуко буквально переступал через сидящих на полу людей, а затем отодвигал со стола десятки магнитофонов. Но Фуко такая популярность скорее раздражала. Он даже перенёс лекции на девять утра, надеясь уменьшить аудиторию. Однако это не помогло, людей всё равно приходило много. Иммануил Кант. Тут интересно расхождение между образом автора и преподавателя. Молодого Канта его ученик Гердер вспоминал живым, весёлым и остроумным. На лекциях Кант шутил, рассказывал истории, обсуждал новые книги и научные открытия и говорил скорее как собеседник. Учебник служил ему лишь отправной точкой для импровизации. При этом голос у Канта был довольно тихим, а в старости стал ещё менее ясным. Аудитория должна была соблюдать почти полную тишину, чтобы его слышать. Часто также Кант выбирал человека в первом ряду и следил по его лицу, понимает ли аудитория сказанное. Фридрих Ницше. После скандала вокруг «Рождения трагедии», серьёзно повредившего его репутации классического филолога, на один из курсов Ницше в Базеле записались всего два человека — студент-германист и студент-юрист. Ницше всё равно читал им риторику, причём занятия могли проходить у него дома по вечерам. Иногда он делал паузы, чтобы слушатели обдумали сказанное, и предлагал им пиво.

Что почитать этой осенью из философии? Сделали большой список для любого настроения Тут можно найти Спинозу, Беньямина, Гадамера, философию старости, закат немецких мандаринов и историю одиночества.