Дружок, это Южинский кружок

Искусство принадлежит народу 12 июля в ДК Альфа Кристалл пройдет БОЛЬШОЙ ДЕНЬ Мастерской Брусникина. В программе — Питчинг Мастерской Брусникина 2026, где зрители смогут увидеть четыре эскиза спектакля и проголосовать за работу, которая войдет в репертуар театра в следующем сезоне. Подробная программа на сайте Мастерской Завершит день вечеринка и трибьют-концерт «Чапаев и Пустота»: первый акт легендарного спектакля впервые за долгое время прозвучит в Москве в клубной версии Билеты

Летов ❤️ Цой 🔥

Русский постпанк: музыка городских пустот ‎ ‎В конце 1970-х в Британии панк начал выдыхаться – публика устала от слишком громких, ярких, агрессивных и быстрых треков. Постпанк, пришедший ему на смену, оказался полной противоположностью: монотонный вокал, гитары с эхом и лёгким перегрузом, динамичные барабаны и «грязный», приглушённый звук. Смирение и тоска, наполняющие жанр, оказались неожиданно созвучны пространству, которое никто не планировал романтизировать. ‎ ‎В СССР постпанк пришёл в 1980-х с группами «Кино», «Странные игры», «Николай Коперник». Затем были Егор Летов и Роман Неумоев, после перестройки – «Петля Нестерова», «Дурное влияние», «Элен». Но настоящий взрыв случился позже: в 2010-х белорусские «Молчат Дома» с их звуком, словно из радиоприёмника 1980-х, дали жанру второе дыхание. Получили не меньшую известность и сибирские Ploho, «Черниковская хата», «Буерак»... плейлисты с русским пост-панком начали набирать миллионы прослушиваний, и жанр стал созвучен русской тоске. ‎ ‎Почему эта музыка стала такой родной, нашей? Ответ кроется в панельках. Постпанк оказался способом романтизации русской рутины, передающий своим звучанием такую родную для СНГ тоску. ‎ Когда вы умерли, вас отпевают и вы слышите колокольный звон – это и есть русский постпанк. #муззло

Начнем наш музыкальный понедельник с дуэта Скорлупа: трансгрессивная поэзия, синтезаторы-органы, живые барабаны, нойз и чудный женский вокал.

YouTube VK видео Диана Никифорова — современная русская поэтесса и писательница из Подмосковья, живущая в Москве. В ее биографиях отмечают, что писать стихи она начала в 11 лет после ухода из художественной гимнастики, а позже окончила филологический факультет МГОУ им. Крупской. Чем она заметна Автор поэтической книги «Это то». Финалистка «ФилатовФеста-2021». Публиковалась в журналах и электронных площадках, включая «Прочтение», «Полутона» и «Интерпоэзия». Участвовала в шоу «СуперСтихи» на TНT Music. Как пишут о ее поэзии Критики отмечают в ее текстах сильную любовную и исповедальную интонацию, интерес к теме прощения, женского опыта, природных образов и превращений. В одном из разборов ее поэтику связывают с ощущением живого мира, где личное переживание и образность постоянно переходят друг в друга. Публичный образ В соцсетях Никифорова представляет себя как поэтесса и писательница, а ее публичная подача соединяет стихи, повседневность и заметную интернет-эстетику. Это, вероятно, помогает ей быть узнаваемой не только в литературной среде, но и среди более широкой онлайн-аудитории. Номинация журнала «Сноб» на премию «Сделано в России» за музыкальный сборник «помнить забывать» (2023, Gazgolder). Защитила аспирантскую диссертацию об автофикшене Сильвии Плат («Под стеклянным колпаком») и Чарльза Буковски («Хлеб с ветчиной»). Официально работаю в IT-компании, занимающейся кибербезопасностью. Лично знакома с десятками хакеров. https://www.tiktok.com/@dinotlady_poetry

Пахом в Кратком Курсе Счастливой Жизни.

Материализация ресторана Говно из песни группы Povalishin Division Фестиваль Кузлесфест 13

Многие из вас смотрели аниме Летающий корабль-призрак (1969), к которому приложил руку разрушения Миадзаки (рисовал разрушение домов). Но кто из вас читал оригинал, мангу за авторством Сётаро Исиномори?

— Ну, хорошо, — перебил Валера, — это все понятно, а как быть с творчеством? — А что с творчеством? — искренне удивился Рыбенко. — Это самый дикий позорный отстой. Когда тебе за творчество платят, ты нравишься телкам — это круто, а если ты сидишь в шарфике в каких-нибудь продуваемых «Пирогах» с такими же, как ты, уродами или, еще хуже, в общаге Литинститута, так это лучше сразу повеситься. Это ж самая страшная мука, старик, несовпадение, как эти поют... Ну, телки с Меладзе... Анна Козлова Люди с чистой совестью

Кто бы мог подумать, но основоположник дадаизма Хуго Балль (на фото) написал важную статью «Политическая теология Карла Шмитта» для престижного католического журнала Hochland в 1924 году. Да-да, тот самый Хуго Балль: кабаре «Вольтер», звуковая поэзия, антиискусство, абсурдные костюмы и эстетический бунт против старого мира. На первый взгляд Балль и Шмитт - это столкновение двух разных вселенных. С одной стороны, дадаизм: взрыв языка, отказ от привычной логики, протест против культуры, которая только что привела Европу к Первой мировой войне. С другой стороны, Карл Шмитт: суверенитет, чрезвычайное положение, государство, политическое как различение друга и врага. Но самое интересное в том, что Балль писал о Шмитте не как о случайном модном авторе. Он оценивал его очень высоко. В начале статьи Балль называл Шмитта одним из немногих немецких учёных, способных выдержать интеллектуальные и профессиональные риски своей эпохи. Более того, он видел в нём тип «нового немецкого учёного». То есть для Балля Шмитт был не просто юристом, а фигурой, в которой проявлялся нерв времени. Балль и Шмитт по-разному реагировали на один и тот же исторический опыт: распад старого европейского порядка, кризис либеральной рациональности, ощущение, что прежние слова «прогресс», «культура», «разум» больше не объясняют происходящее. Один отвечал на это разрушением художественной формы. Другой - жесткой политико-правовой теорией. Балль и Шмитт встречались несколько раз: сначала в Мюнхене в марте или мае 1919 года, где, по воспоминанию Шмитта, обсуждали Леона Блуа. Затем с 11 августа по 9 сентября 1924 года в Соренго, где жил Балль. Там они обсуждали тексты и издательские планы. Есть и прямое позднее свидетельство самого Шмитта: в аудиозаписи 1981 года он вспоминал Балля как одного из самых значительных людей, которых встречал. Но отношения испортились после резкой рецензии Вальдемара Гуриана, друга Шмитта, на книгу Балля. Балль воспринял это как предательство со стороны Шмитта, потому что считал, что он был настоящим автором текста. Речь идет о книге Хуго Балля «Die Folgen der Reformation» (1924) - «Последствия Реформации». Это была переработка его более ранней книги «Zur Kritik der deutschen Intelligenz» («К критике немецкой интеллигенции»), уже написанная с позиции его нового католического мировоззрения.  Суть критики Гуриана была примерно такая: Балль обвинял немецкую духовную и политическую традицию в том, что катастрофа Германии выросла из Реформации, протестантизма, Лютера. То есть у него получалась большая антинемецкая, антиреформационная и прокатолическая полемика. Более ранняя версия книги критиковала немецкую культуру, философию, милитаризм и связывала эти черты с протестантской Реформацией.  Гуриан считал, что в новой версии Балль убрал слишком много богословской и метафизической основы, но оставил обвинительный пафос. Поэтому, по Гуриану, книга стала непонятной: читатель видит критику Германии, Маркса, Лассаля и немецкого народа, но уже не понимает, из каких принципов эта критика исходит.  Главный упрёк был не просто литературный, а моральный. Гуриан писал, что книга выглядит как «собрание негативных фактов»: если немец действительно поверит Баллю, то должен будет увидеть свой народ как «отверженный» и «абсолютно злой». Отсюда упрёк в недостатке чувства ответственности.  Самый ядовитый момент: Гуриан допускал, что Балль мог издать эту книгу как своего рода акт христианского смирения, то есть как признание собственной прежней идейной «отсатлости». Но даже в таком случае, считал Гуриан, публикацию нельзя одобрить: чрезмерная атака на Реформацию, по его мнению, могла сработать наоборот - как невольная апология Реформации и удар по католическому делу. #випандеграунд