Настигло

Я пробовала жить без психзащит, — не рекомендую, особенно на войне лол. Эта фраза из одного из моих текстов многих из вас заинтересовала, и я решила попробовать записать, как я исследовала способы своей психики защититься от ужасов войны — и пробовала эти защиты снижать. Это был ожидаемо опасный эксперимент, и результаты у него неоднозначные: с одной стороны, он меня чуть прикончил, с другой, как водится, сделал сильнее, кек. О последствиях раскажу в последней части текста. Часть 1. Эксперимент Фраза «жить без психзащиты» — преувеличение. Невозможно жить без психологических защит вообще: в каком-то смысле их работа создает структуру нашей личности. И вообразить себе психику без защит — как вообразить воду без сосуда, который её содержит. Без защит «я», по идее, немедленно коллапсирует и индивидуальность растворится в окружающей реальности, как вода, впитавшаяся в землю и испарившаяся в воздух. У каждого из нас индивидуальный рисунок этих защит, который составляет устройство нашей личности и значительную часть нашего психического процесса, определяет стиль, в которым мы принимаем решения, действует и строим отношения. Разница часто бывает в том, какие именно защиты мы используем, насколько сильно они искажают реальность, насколько богат и гибок наш арсенал и «способность переключать» их. Мы можем совершенно не осознавать, когда активны наши психологические защиты, от чего они защищают и какой ценой. Наш ареснал психзащит может быть ограниченным, делая наше поведение стереотипным, автоматическим, не всегда адекватным ситуации. Сами защиты могут быть очень агрессивными, сильно искажая наше восприятие реальности, чтобы сохранить наше душевное спокойствие. Мы можем отрицать очевидную реальность, не распознавать свои явные чувства, забывать важные эпизоды или принимать фантазию за реальность, например. Или мы можем иметь более разнообразный арсенал более гибких психзащит или вообще пользоваться своими копинг-стратегиями вполне осознанно: например, временно давать себе отдохнуть от тяжелой длящейся ситуации, чтобы взять за неё с новыми силами. К началу полномасштабной войны я была довольно опытным исследователем своего сознания благодаря всяким там медитациям, самоанализу и прочей чертовщине. Оценив страшную реальность вокруг как бесценный полевой опыт для человековеда, я поставила себе экспериментальную задачу максимального контакта с ужасающей реальностью. То есть мне хотелось осознавать, наблюдать, переживать, чувствовать максимум окружающей реальности: • как внешних событий (что люди делают), • так и реальность интерпсихического (что происходит между психиками людей, пока они это делают друг с другом) • и интрапсихического (что происходит с моей психикой, взаимодействующей с этим всем). Чтобы снизить искажения восприятия, мне было важно распознавать, когда моя психика защищается от саморазрушения в контакте с ужасным и как именно. По моему плану, осознание должно было помочь мне если не снять, то хотя бы снизить психзащиту и находится в более полном контакте с происходящим. Видов психзащит есть десяток, а то и больше. У зрелых людей с разнообразными стратегиями саморегуляции они работают часто одновременно и сложно, как бы симфонически. У меня не было иллюзии, что я запримечу один паттерн избегания реальности — и тут же встречусь с неким Абсолютным Восприятием. Активность психзащит — это не два положения «вкл» и «выкл», а спектр от полной темноты (абсолютного психотического безумия, где ничто не может быть воспринято из реальности) до максимальной прозрачности (до степени недостижимого просветления). Вот я просто хотела попробовать максимально подвинуться от темного к прозрачному краю спектра. В следующем выпуске расскажу, какие психзащиты мне удалось у себя распознать и удалось ли мне их обойти. А вы замечали, что успешно избегаете болезненного контакта с тяжелой реальностью? Знаете, какие у вас типичные стратегии?

Самое страшное, что видно на расстоянии — тотальное сужение собственного сознания. От него спасаешься в фантазиях: теориях, схемах связей абстрактных понятий и снах. Я всё время надеюсь, что мне приснится что-то другое — мне снится. Снятся моря и горы, поля и леса, шумные кампусы университетов. А я задаюсь вопросом, где реальность: в этом монотонном мучительном существовании постоянного спазма замерзшего тела — или всё-таки в замечательных ярких пространствах, полных событий? Совсем сойти с ума не удаётся и я выбираю первое. Самое страшное, что есть в суженном сознании — абсолютная реальность ощущения, что так, как сейчас, будет всегда. Хотя и это не вполне верно. Ты не можешь сказать «так будет всегда», потому что для этого нужно помыслить возможность чего-то другого — и отказаться от неё. Но в суженном состоянии сознания ты не можешь помыслить ничего другого, не можешь даже осознать безальтернативности — ты проживаешь его, как животное, не способное построить абстракцию альтернативы. А когда берешься думать, со всей очевидностью можешь нащупать только логическое развитие событий: ещё более холодно и более темно — так было всегда и так будет всегда, вечность. Самое страшное в этой безальтернативной реальности — то, какой видишь сама себя. Маленький бессильный беспомощный комок напряжения, у которого нет и не будет доступа к радости, любви, виденью будущего. Ты сфокусирована на боли всем своим телом. Даже когда мысли твои парят в райских садах науки, тело твоё лежит, ощупывая пальцами ног и рук тесные промерзшие земляные стены вокруг, медленно осознавая себя в могиле, как дома. Война оставляет на теле души самые разные раны: колотые и рубленные, горящие углями и бессильно вздымающиеся пеплом. Теперь во мне есть ещё одна. Рана в форме куска нетающего льда, в котором застряло моё сознание, как комар в капле древесной смолы. Пройдёт время, и эта янтарная безделушка будет украшать лацкан моей судьбы. А пока что, греясь в лучах июньского солнца, я чувствую холодок в темном углу своего тела, где меееееееедленно тает февральский кусок льда.

Я иду по улице почти голая: шлепки, трусы и легкое платье, которого не чувствую на теле. Вместо него кожей ощущаю воздух — и он тёплый. Тёплый? Бывает же? Но кажется, что жара и медово-жёлтый запах распускающейся липы мне только снятся, пока я лежу в свитере, шерстяных носках и шапке под двумя одеялами — и сплю. Я напоминаю себе тот комок льда, который долго сжимался на краю парковки в тени углового дома. Пока наступала весна, он медленно сочился водой и уменьшался, но упорно лежал в углу двора до конца апреля. Когда весной я выбрасывала мусор или шла в магазин, то всегда выбирала маршрут через этот незламный кусок зимы на парковке. Лёд лежал там, как белесый завалившийся глаз медленно умирающего животного. Я слышала, как он тихо дышит холодом, отхаркивая талую воду. Я жалела его. Он был мне родным. Мы будто делили одно тело на двоих, как разлученные в детстве близнецы, вырастающие в разных странах, но одинаково ставящие вальгусные стопы чуть с подворотом — и шагая левой чуть шире, чем правой. Пока вокруг теплеет, распускаются белые магнолии, розовые вишни, кремовые свечки каштанов и пьянящие тяжелые гроздья акаций — я чувствую себя снежной бабой, слепленной детьми в холодном углу двора. Внутри меня есть такой же темный угол парковки, и в нём всё ещё живёт зима. Нервная система пришла в норму к маю. Вернулась живость и широта сознания. Но память — особенно телесная — не уходит. Наоборот, она только становится ярче на расстоянии, на контрасте, когда я заглядываю в замочную скважину ретроспекции и наблюдаю за собой-в-феврале. Тёмный провал на северном полушарии Земли окутан снегом, как заиндевевший кратер от падения метеорита.В его ледяной ложбине тускло горит издыхающая led-лампа на узком столике из серого пластика «под дерево». Пряча пальцы в рукава толстого шерстяного свитера, за столиком сжимается человечек, укутанный шарфами и пледами, похожий на кучу хлама в углу комнаты. Изо рта у человечка идёт пар. Глаза прикованы к светящемуся экрану ноутбука: он, питающий роутер павербанк и оптоволокно — единственное окно в мир. Мир? Существует ли ещё мир? Существует ли что-то, кроме мучительного холода и темной зимы? [продолжение в следующем посте]

Коучинг или психотерапия: как выбрать? Часть 3, гайд КПТ (когнитивно-поведенческая терапия) 🎯связи между мыслями, эмоциями, телесными реакциями и поведением Исследует, как мысли, эмоции, телесные реакции и поведение влияют друг на друга, и помогает менять устойчивые паттерны, которые поддерживают страдание клиента. 🧠 Сильная доказательная база для клинической работы с тревожными и депрессивными расстройствами, ОКР, паническим расстройством и фобиями, бессонницей, ПТСР, некоторыми РПП и зависимостями. Но при кПТСР, расстройствах личности и хронических трудностях в отношениях стандартная краткосрочная КПТ может быть недостаточной, часто используются более длительные или интегративные подходы. ⏰ Краткосрочная, но при работе со сложными состояниями есть долгие варианты ACT (Acceptance and Commitment Therapy) 🎯развитие психологической гибкости, отношения с внутренним опытом, контакт с настоящим моментом, действия в согласии с ценностями Учит осознанно принимать свои эмоции, замечать свои мысли и не путать их с реальностью, определить свои ценности действовать в согласии с ними, не погружаясь в негативные мысли. 🧠 Хорошо исследованный подход третьей волны КПТ. Есть доказательная база для работы с тревожными и депрессивными расстройствами, хроническим стрессом и выгоранием, хронической болью, адаптацией к хроническим заболеваниям и связанному с ними стрессу. ⏰ Краткосрочная, но при работе со сложными состояниями есть долгие варианты Схема-терапия 🎯дезадаптивные эмоциональные схемы и режимы личности, сформированные в детстве, изменение отношений с собой и другими, улучшение эмоциональной регуляции Изучает повторяющиеся проблемы в отношениях, трудности с выстраиванием личных границ и самооценкой. Работает в том числе с неудовлетворёнными эмоциональными потребностями, внутренним критиком, уязвимостью, стыдом и виной. Умеет работать с тяжелым детским опытом. 🧠 Имеет сильную доказательную базу в работе с пограничным расстройством личности (ПРЛ) и растущую — с другими РЛ. ⏰Долгосрочная, от 6 месяцев до 3 лет DBT (Dialectical Behavior Therapy, диалектично-поведенческая терапия) 🎯интенсивные эмоции, импульсивное и небезопасное поведение, суицидальные идеации и поведение, сильная эмоциональная регуляция с импульсивностью, ПРЛ Помогает управлять сильными эмоциями и снижать эмоциональные качели, научиться реагировать менее импульсивно, выдерживать стрессы и конфликты в отношениях, может быть полезной для кризисной коммуникации. Но полноценная DBT изначально создавалась как клинический подход для людей с тяжелой эмоциональной дисрегуляцией 🧠 Сильная доказательная база для работы с ПРЛ, импульсивностью, селф-хармом и суицидальным поведением. ⏰ Год Психодинамическая терапия и психоаналитические подходы 🎯аффекты, психзащиты, бессознательные конфликты, сложности в отношениях с собой и другими, повторяющиеся схемы в отношениях, ранний опыт и способы организации личности Одна из самых долго существующих традиций в современной психотерапии. Это зонтичный термин для многих областей, которые часто используют для длительного исследования внутренних конфликтов и опыта в отношениях, даже если у вас нет симптомов расстройств. Умеет работать с повторяющимися сложностями в отношениях, тяжелым детским опытом, стыдом, виной. 🧠 Есть доказательная база для разных подтипов. Например, краткосрочная психодинамическа психотерапии показывает эффективность в работе с депрессией и тревожностью, расстройствами личности, хроническими сложностями в отношениях. Mentalization-Based Therapy (MBT) имеет сильную доказательную базу для работы с ПРЛ, селф-хармом и нарушениями эмоциональной регуляции. Терапия, ориентированная на перенос (TFP) исследована прежде всего при ПРЛ и выраженными личностными нарушениями, включая снижение некоторых проявлений суицидальности и агрессии. ⏰Долгосрочная (от года), но есть краткосрочные варианты, если запрос точечный P.S. Это не исчерпывающий и упрощенный список, который может только упростить вам первые шаги поиска!

Коучинг или психотерапия: как выбрать? Часть 2, гайд Классический ICF-коучинг 🎯 постановка целей и принятие решений, ответственность и действие, движение к переменам и создание проектов, мышление и мотивация В партнерском недирективном подходе исследует, что человек хочет, что мешает ему двигаться дальше, как перейти от размышлений к изменениям в жизни или работе — и таки перейти. 🧠 Не используют для лечения психических расстройств и не рекомендуется как единственная помощь при выраженных симптомах — только как дополнительная поддержка после психиатра / психотерапевта. ⏰Строится вокруг конкретной цели и поэтому бывает краткосрочным и долгосрочным в зависимости от СДВГ-коучинг 🎯психпросвещение про СДВГ, организация времени и планирование, управление привычками, достижение рабочих, учебных и бытовых целей Последовательно работает с планированием, упражнениями, техниками организации и домашними заданиями для достижения конкретного результата с учетом особенностей СДВГ. 🧠 Часть мультимодальной поддержки при СДВГ, но не заменяет психотерапию или медикаментозное лечение, если основной запрос связан с выраженной тревогой, депрессией, травмой или тяжелой эмоциональной дисрегуляцией. ⏰Краткосрочный: примерно 8 сессий на одну цель (но зависит от целей). Экзистенциальная терапия 🎯смысл и свобода, выбор и осознанность, переживание конечности и неопределенности, одиночества и утраты Под названием скрываются разные направления, которые исследуют, как человек живет свою жизнь и переживает свой опыт. Как правило, мало опоры на упражнения, больше — на открытый философский диалог со спецом. Чаще используют при кризисах смысла и идентичности, жизненных переходах, тревоге, связанной с неопределенностью и конечностью жизни. 🧠 В клинике используют для работы с ощущением бессмысленности жизни, кризисами идентичности, страхом смерти — особенно у людей с хроническими или смертельными болезнями. Редко рекомендуется первой в гайдлайнах для работы с симптомами ментальных расстройств. ⏰Не имеет жестких временных рамок, чаще долгая (месяцы, годы) но есть краткосрочные варианты Гештальт-терапия 🎯 осознанность своих переживаний и потребностей, контакт с собой и другими, эмоциональная гибкость, повторяющиеся паттерны в отношениях и поведении Исследует, как человек переживает себя, других людей и происходящее с ним «здесь и сейчас». Обычно менее протокольный и больше опирается на процесс и отношения, чем многие КПТ-подходы. Много зависит от личности и стиля конкретного терапевта. Может использовать телесные практики, элементы психодрамы (разыгрывание сценок) и групповую работу. 🧠 Существуют данные, что гештальт эффективен в работе с межличностными трудностями, эмоциональной осознанностью, особенно в группе. Для большинства психиатрических расстройств не часто включается в клинические протоколы. ⏰Не имеет жестких временных рамок, чаще долгая (месяцы, годы) но есть краткосрочные варианты Экзистенциальный и гештальт-коучинг 🎯 движение к результату из коучинга + больше внимания к переживанию, смыслам, отношениям и субъективному опыту коучингового клиента из экзистенциального подхода / гештальта Более процесс-ориентированный и исследовательский коучинг. Ориентирован на результат, но может быть более интроверсивным. Чаще работает с большими жизненными переменами и трансформациями. (Вообще гибридных видов больше: и нарративный, и психодинамический и системный, но о них вроде мало кто слышал, так что не буду засорять.) 🧠 Не заменяют терапию или психиатрическую помощь при выраженных симптомах расстройств — только как дополнительная поддержка после психиатра / психотерапевта. ⏰ Как правило, краткосрочные, но могут продлеваться [продолжение в следующем посте]

Коучинг или психотерапия: как выбрать? Часть 1 У разных подходов помогающих специальностей — разный фокус и свои ограничения. И разобраться простому смертному во всех этих направлениях крайне сложно. Когда клиенты приходят ко мне на ознакомительную встречу, первое, что мы разбираем — это в каких подходах, кроме коучинга, можно поработать с их запросом или его частью. Потому что для меня важно, чтобы клиент мог принять осознанное решение, а не просто в отчаянии обратиться к спецу, который выглядит адекватным на фоне остального инстаграма. Иногда материал, с которым можно поработать в терапии, обнаруживается по ходу коучинговой работы. И тогда мы можем посвятить некоторое время формулированию психотерапевтического запроса, чтобы клиент мог сориентироваться, в какую помогающую модальность ему бы хотелось перейти. Бывает, что важно подключить психиатра или сделать перерыв для стабилизации состояния. Общее правило я бы предложила такое: чем вам лучше — тем шире выбор, чем хуже — тем конкретнее будут рекомендации по подходу/специалисту. Если ваше психологическое состояние устойчивое и нет острых рисков, у вас больше свободы выбирать подход: по запросу, по ценностям, по стилю работы — или просто спец импонирует как человек. Если вами руководит желание саморазвития, экспериментов и просто чего-то новенького, тем свободнее, на мой взгляд, можно пробовать разные направления, в том числе и разные виды коучинга. Если же вами движет беспокойство о своем состоянии, желание освободиться от страдания или почувствовать себя лучше — тем более подходящей будет работа с психотерапевтом. А при выраженных симптомах, риске самоповреждения, тяжелой депрессии или тревожности, ПТСР, зависимостях или расстройствах личности важно обращаться к тому, у кого есть клиническая подготовка, а при необходимости — и к психиатру. При этом важно обращать внимание не только на направление, а на квалификацию конкретного специалиста: чем вы хуже себя чувствуете — тем важнее обращаться к тому, у кого более фундаментальная подготовка. Коучем может стать человек без психологического образования — и вполне эффективно помочь вам в профессиональном росте. Но на коуча может выучиться психотерапевт, у которого за плечами 6 лет психологического университета и несколько лет практической школы в определенном направлении. Психотерапевты могут уметь работать только с неклинической популяцией, а другие имеют подготовку в клинической психологии или медицинское образование и могут работать с симптомами ментальных расстройств. В части 2 попробовала коротко сформулировать, какой фокус работы у самых популярных (в моем информационном поле, по крайней мере) направлений помогающих специальностей.

…Затем И. обнаружил глубокий внутренний конфликт между "авангардным творцом" и "приземленным человеком" в себе. Оказалось, в детстве в его картине мира не было ценности материального благосостояния, даже наоборот. Поэтому когда он его таки добился — то как будто бы перестал себя уважать (ведь интеллектуал должен быть голодным!). И. признал, что материальный комфорт улучшает ментальное и физическое здоровье — и в этом нет ничего плохого. Наоборот, это замечательная база для творчества и науки. Он понял, что может объединить интеллектуальные амбиции и желание жить обеспеченно. Скоро И. заметил, что его страх быть "посредственным" и стремление к идеальности создавали блок для действий: он боялся ошибиться роковым образом. Он нашел, что перфекционизм — растущая из детства попытка создать из себя идеального взрослого, который не окажется таким беспомощным, как его семья. Это «всемогущее Я» однажды вытащило его из тяжелой ситуации, но теперь он хочет быть не идеальным, а живым. Не на 100% защищенным от всего, а агентным. И. решил не ждать, пока станет исключительно совершенным, а каждый день действовать по мере сил и собирать обратную связь от мира (так он теперь смотрел на ошибки). Он наконец занялся иностранным языком, стал регулярно ходить в спортзал, активно рассылал заявки в университеты. К концу работы И. поступил в университет с желанием объединить интеллектуальные амбиции и работу, которая обеспечит его семью безопасностью и благополучием. Он сообщил, что стал больше принимать непредсказуемость мира и невозможность всё контролировать. И при этом чаще чувствовал себя взрослым, который уже много с чем справился — и справится в будущем. Самой яркой метафорой в нашей работе для меня стал образ, который И. сформулировал как желанное отношение к жизни: как у музыканта, который импровизирует, вступая в незнакомую мелодию. Жизнь — это музыка, которой ты ещё никогда не слышал и развитие которой не можешь предсказать. Чтобы играть с ней в такт, важно открыться своим ощущениям. Спасибо И. за согласие поделиться с вами его историей! Пусть она вдохновит вас на изменения!

Жизнь как музыка: когда полезно отказаться от контроля и стремления к совершенству Работа, постоянные отношения, довольно комфортная жизнь в Европе — но на душе тоскливо. Что-то грызет и тревожит, но непонятно, что. Да, есть стабильность, но творческие амбиции не реализованы, а денег не хватает на всё, чего хочется. Но главное — не достаёт удовлетворения и смысла. В юности И. мечтал стать художником или академиком — непременно гениальным. Его амбиции помогли ему выбиться из бедности, получить хорошее образование и переехать. Но к 30 он будто погряз в быту и стал опасаться, что становится самым настоящим скуфом. И как ни хотелось ему что-то изменить, И. был в ступоре и будто не мог действовать. В коучинг И. пришел с запросом разобраться, чего он хочет от жизни, выйти из ступора и начать делать что-то для своей человеческой реализации. Ему важно было навести резкость и настроить свою оптику так, чтобы распознать свои потребности, желания, идентичности и поставить ясные цели. Мы проработали с ним год, и вот, что он проделал за это время. Первым делом на коучинге мы выяснили, что его апатия и прокрастинация — это не слабость или отсутствие характера. Оказалось, это защита от его старого способа жить: из жесткого принуждения. Он всегда время двигался по жизни под давлением страха и самонасилия — это долго работало, но теперь стало истощать и разрушать его. И. начал переходить от самонасилия к осознанию своих потребностей. Благодаря этому он понял, что ему нужны не столько достижения, сколько найти способ жить и развиваться без принуждения и саморазразуршения. И. стал учиться смотреть на свою жизнь, как на игру, где нужен не один-единственный верный план, а умение наблюдать и двигаться раундами. В процессе работы И. увидел, что его фантазии об идеальном будущем разрушают его контакт с собой здесь и сейчас. Он обратился к своему телу и чувства и осознал, насколько сильно ему мешает мужская гендерная социализация, которая требует быть сильным, выдающимся и успешным — а не живым и заинтересованным. Он стал учиться давать простор своему любопытству, меньше контролировать и быть в настоящем моменте. Смог честнее смотреть на свою мотивацию и лучше чувствовать, что ему интересно. Все эти шаги позволили И. перестать себя ругать и насильственно гнать к результату. После этого И. захотел продолжить академическую карьеру в университете, но не для статуса, как он думал раньше, — а ради обретения новых навыков, подходящей по ценностям среды и возможности найти более интересную работу. Через 10 сессий И. почувствовал большее удовлетворение жизнью. И не из-за больших внешних изменений, а из-за нового отношения к своим желаниям, людям и своему времени. Он открыл, что удовольствие приносят не только достижения, но общение, баланс труда и отдыха и фокус на своих потребностях. [продолжение в следующем посте]

…Мы гуляем на зеленых склонах над морем, когда однотонно гудит сирена. Внизу под нами по грунтовой дороге мчится пикап с крупнокалиберным пулемётом в кузове. Трудно объяснить, как ощущается эта маленькая перемена, когда радующий глаз природный пейзаж и успокаивающая близость к морю вдруг становятся какими-то н е к о м ф о р т н ы м и. Плечи напрягаются, будто бы я участница шоу Форт Баяр, которой придется пройти по коридору, полному неприветливых пауков. На мгновение я теряюсь. На мгновение я всем телом ощущаю, что внезапно смертна — и ничего не могу с этим сделать. Это чувство проходит через пару шуток. Но оно приходит снова и снова. На асфальте лежит на спине черный стриж с острыми блестящими крыльями и тяжело дышит. Трясущими руками подстилаю под него пакетик и мы бегом несем его в какую-то ветеринарку. Стриж дрыгает ногой. С пакета капает кровь. Я наконец перестаю трястись и изучаю стрижа: какой-то уличный кот явно пытался откусить ему голову и наполовину добился успеха — это тебе не крылышко починить. Птичка дышит всё чаще и я понимаю, что несу на ладони стрижиную смерть. В голове всплывает слово «сортировка». Одна из самых страшных моральных дилемм боевого медика, который должен решить проблему вагонетки за 30 секунд: при большом количестве раненых он должен выбрать, как потратить своё время. И если он может гарантированно спасти жизни большему количеству раненых вместо того, чтобы спасать одного, которому тяжелее, — ему придется выбрать не помогать. Что бы он ни выбрал, он несет ответственность, которой большинство из нас хотели бы никогда в жизни не встречать. А у меня — все лишь стриж, и я всё равно ничего не могу сделать. Мы несём птицу в рощу над морем и перед тем, как опустить его на листья, я напоследок проверяю его, потрогав за лапку. В последней конвульсии он остро впивается в мой палец мертвенной хваткой. Кожа под его когтями белеет, будто бы он просит меня уйти вместе с ним. Я стою, вся такая розовая, в голубой футболке с идиотской надписью YOU CAN, в последних объятиях умирающей птицы. Можно я пока не пойду с тобой, стриж? Спокойная лазурь моря дрожит стальной чешуей мелкой ряби. Мы молча сидим на светлом песке, посыпанном перламутровыми обломками ракушек. Перед нами — широкий горизонт, такой тонкий и острый, что можно поранить глаз. С горизонта слышны раскатистые взрывы, а над водой возникает черное облако дыма, будто кто-то поджег пух одуванчика. «Подбили», — говорит подруга, и мы смотрим, как горящий обломок шахеда медленно падает в тихую бирюзу, оставляя за собой в небе чёрный след, крученый, как шнур старого стационарного телефона. «Похоже на финал “Бойцовского клуба”, — думаю я. — Только кино никак не заканчивается».

На видео, снятом из окна, хорошо видно обломки шахеда, пылающие на верхнем этаже многоквартирного дома. Видео прислала подруга: я собиралась ехать к ней в гости в Одессу в начале мая — как раз тогда россияне обстреливали город почти каждую ночь. Ну она и прислала: тут у нас такое. В тот день мы обменялись странным рассуждением: стоит или не стоит ехать из одного города в другой с точки зрения безопасности. Ха-ха, где мы и где безопасность? Но мы держимся за иллюзию контроля: будто если останешься дома, то что-то на него не упадет, а в гостях как будто бы опаснее — при чем и твоему дому без тебя и тебе на новом месте. Одесситы боятся ехать в Киев, потому что у нас стреляют, киевляне — в Одессу, потому что её обстреливают, кто-то вообще возвращается из Киева в Запорожье, потому что «тут страшно». Мы ищем крошки безопасности, как потерпевший кораблекрушение, выдавливающий на язык сырую рыбу в поисках пресной воды. Я, конечно, поехала. С балкона видно кусочек моря, по которому во время тревоги ветер свободно разносит взрывы, как горошины по пустому медному тазу. Окна выходят по направлению к злополучному одесскому порту — вечному объекту российских атак — вокруг которого в домах выбиты стекла. Даже когда нет тревоги, я чувствую, как пересекаю магнитное поле страха, приближаясь на прогулке к корабельным докам: если что-то полетит, то сюда. Я чувствую то же, когда еду по делам в Киеве, например, на метро Лукьяновская, куда раз за разом россияне стреляли ракетами по заводу Артём. Из ряда производственных полуразрушенных зданий торчит, как последний гнилой зуб, длинный заброшенный торговый центр, весь в кариесе разбитых окон. Дома я такого не чувствую, хотя в последний обстрел ракета снесла подъезд многоквартирного дома как раз в нашем районе. Невозможно жить без психзащит (я пробовала, не рекомендую). Как у нас тут говорят, «всё будет хорошо» ггг. [продолжение в следующем посте]