Синдром Кочевника

Опустевший бумажный дом Наткнулся в лесу на большое осиное гнездо, подвешенное на ветке дерева. Я раньше видел такие только где-нибудь под крышами, на чердаках или в земляных норах и даже не знал, что наши осы так умеют. Скорее всего, это гнездо средней осы. Всё началось весной, буквально с одной перезимовавшей осы-матки: она сама построила ячейки, вырастила первых рабочих ос, а дальше колония постепенно разрослась до такого размера. Всё лето рабочие строили новые ярусы, ловили насекомых для питания личинок и защищали гнездо. Сейчас уже сентябрь, и история этой колонии закончилась. Гнездо пустое: рабочие осы погибли, а молодые оплодотворённые матки разлетелись искать укрытия для зимовки. Старое гнездо на следующий год уже заселяться не будет. Поэтому сейчас его можно вплотную рассматривать и снимать на видео. А летом такой подход закончился бы для меня весьма экстремальными гонками с жалящими защитниками гнезда.

Московские ночные закоулки Гулял по переплетениям московских переулков в районе Покровки, сворачивал в совсем тихие дворы и в одном из них неожиданно наткнулся на маленький бар со странным интерьером. В витрине горел яркий зелёный неон, за стеклом расположился женский манекен, а поверх наслаивались отражения ламп и самого двора. За это люблю жанр стрит-фото: выйти из дома без всякого разработанного заранее плана, а потом обнаружить кадр в месте, куда вообще не собирался заходить.

Арт в Токио Перед поездками всегда смотрю, какие арт-события совпадают с моими датами. И в Токио в этот раз получается удачно: с 4 по 8 ноября там проходит Art Week Tokyo 2026. На несколько дней город превращается в огромную площадку современного искусства. Десятки музеев, галерей и независимых пространств в разных районах Токио. Нравится сам формат: можно перемещаться между площадками, заходить в известные музеи, а потом случайно оказаться в маленькой галерее где-нибудь в переулке, посмотреть совершенно разных художников и заодно увидеть районы, куда в обычном туристическом маршруте, скорее всего, не попадёшь. С 6 по 8 ноября между основными площадками ещё и запускают специальные бесплатные автобусы Art Week Tokyo. Можно выйти у понравившегося пространства, посмотреть и потом поехать дальше. Так что один (а может и не два) из дней в Токио у меня уже полностью занят. Хочу выбрать несколько точек, сесть на арт-автобус и посмотреть, куда в итоге заведёт этот маршрут.

Обожаю находить в лесу что-то такое К примеру, вот поваленный ствол дерева, покрытый густым ярко-зелёным мхом. Он цепляет сразу всем: и взглядом, и фактурой. На него приятно смотреть, к нему хочется прикоснуться — мягкий, прохладный, живой на ощупь. А если заглянуть внутрь, часто обнаруживаются совсем маленькие лесные секреты. Вот как эта колония крошечных грибов, уютно устроившихся внутри. Грибы разрушают мёртвую древесину и помогают ее веществам со временем превратиться в часть почвы, которая будет давать жизнь другим деревьям и прочим растениям. Мох тоже участвует в этом: удерживает влагу и создаёт среду для жизни всего этого маленького мира. Получается, что даже мертвое дерево в лесу продолжает жить по-своему, но уже в другой роли. И, по-моему, это еще и повод задуматься: в природе ничто не исчезает просто так, а конец часто становится началом чего-то нового.

Острова Керама рядом с Окинавой: одно из мест для осенней поездки в Японию Меня просто покорил этот цвет воды. Оказалось, что у него даже есть собственное название — Kerama Blue. Настолько чистый и насыщенный оттенок синего, что он стал одной из визитных карточек архипелага. Больше всего хочу добраться до Дзамами или Ака. Белый песок, коралловые рифы, прозрачная вода и хорошие места для снорклинга, где можно увидеть тропических рыб и морских черепах почти у самого берега. Удобно, что Керама находится совсем недалеко от основной Окинавы — из Нахи до островов можно добраться на скоростном пароме примерно за час. Я бы сказал, что это одно из мест в маршруте, от которого жду особенных эмоций: хочу проверить лично, действительно ли все вживую выглядит так же мощно, как на фото.

Несвободный фотон Самый трешовый интерьер запущенного подъезда где-нибудь в провинции частенько оказывается визуально интереснее пространства, которое специально проектировали для красивых фотографий. Меня сразу зацепил этот старый светильник. Кривые металлические прутья, провода, паутина, вековые слои пыли... После обработки фотографии конструкция вообще перестала восприниматься как обычная лампа. Скорее как какой-то странный механизм, удерживающий внутри себя живой свет. Почти биомеханический. Даже тревожный. В подобных местах я хорошо понимаю линчевскую любовь к старому индастриалу. Дэвид Линч много говорил о впечатлении, которое на него произвела полуразрушенная среда американских городов, особенно Филадельфии. Ржавчина, заводы, темнота, трубы, странные механизмы — потом вся эта эстетика буквально прорастала в его фильмах, особенно в «Голове-ластике». Мне нравится этот принцип превращения. Сначала перед тобой просто грязный плафон в подъезде где-то в Смоленской области, который большинство даже не заметит. Но достаточно взглянуть иначе, зафиксировать его на фото — и появляется уже совсем другой смысл.

Днепр в Смоленске Днепр начинается совсем не так, как ожидаешь от одной из великих европейских рек. Его исток находится в Смоленской области, в Сычёвском районе, среди лесов и болот Валдайской возвышенности. Из небольшого болота появляется едва заметный ручей, которому предстоит пройти больше двух тысяч километров до Чёрного моря. Для Смоленска Днепр всегда был гораздо больше, чем просто рекой. В IX–XI веках здесь проходила одна из важнейших торговых артерий Средневековья — знаменитый путь «из варяг в греки», связывавший Балтику с Византией. Именно благодаря этому маршруту Смоленск быстро рос и превращался в крупный торговый центр. Первое упоминание города в 863 году тоже связано с движением по Днепру: летопись уже тогда описывала Смоленск как большой и многолюдный город. У меня с Днепром связано совсем другое, личное воспоминание. Где-то в середине 90-х во время сильного весеннего разлива я оказался ночью на одном из старых мостов, река тогда поднялась непривычно высоко — и вдруг исчезло ощущение расстояния между мостом и водой. Внизу с огромной скоростью катились тёмные, холодные воды. Стало немного не по себе и слегка страшновато от этой массы воды и её силы. Обычно Днепр выглядит очень спокойным, но тогда он был совершенно другим — широким, быстрым и по-настоящему мощным. Именно таким я его и вспоминаю: ночь, старый мост, холодный весенний воздух и тёмная вода, несущаяся совсем близко под ногами.

Другие миры рядом Одной из моих любимых тем в фотографии всегда были отражения. А в искусстве меня давно особенно притягивает сюрреализм. И иногда эти две вещи совершенно случайно встречаются в одном кадре. Сначала я просто сфотографировал отражение дома в луже на мокром асфальте. Ничего специально не придумывал. Но потом перевернул снимок — и вдруг привычная реальность куда-то исчезла: блестящий в ночи асфальт превратился в усыпанное звёздами небо, дом словно завис под ним, а светящееся окно стало похоже на какой-то призрачный портал в загадочный внутренний мир жилища. Мне очень нравится этот момент в фотографии, когда обычная вещь внезапно начинает выглядеть совсем иначе — достаточно поменять точку зрения, ракурс или просто перевернуть кадр. Поэтому, наверное, стоит чаще фотографировать даже то, что на первый взгляд кажется совершенно обыденным, ведь эти визуальные сюрпризы обнаруживаются уже потом.

Одно попсовое место / одно непопсовое Придумал себе правило для осенней поездки по Японии: на каждую обязательную достопримечательность из разряда «ну как сюда не сходить» находить хотя бы одно место, которое обычно остаётся за пределами стандартных туристических маршрутов. Потому что Кинкаку-дзи, Фусими Инари и знаменитый бамбуковый лес я, конечно, хочу увидеть своими глазами. Но есть подозрение, что самые сильные впечатления в итоге останутся совсем от других мест. Например, в Киото таким пунктом у меня стал Kōzan-ji. Храм находится в горах Такао, на северо-западной окраине города, среди старых кедров и клёнов. Несмотря на то, что он входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, по уровню туристической известности с главными храмами Киото его даже сравнивать сложно. И история у него прекрасная. Именно с Kōzan-ji связаны знаменитые свитки Chōjū-jinbutsu-giga с зайцами, лягушками, обезьянами и другими животными, ведущими себя подозрительно по-человечески. Их создавали много веков назад, а сегодня эти рисунки часто называют одним из предшественников манги. Есть здесь и ещё одна неожиданная деталь: на территории сохранилось то, что японская туристическая организация называет старейшим чайным полем Японии. Его появление связывают с монахом Мёэ, который сыграл ключевую роль в истории храма. А еще, судя по фотографиям, в Kōzan-ji какая-то особенная атмосфера: каменные дорожки, огромные деревья, старые деревянные постройки и веранда национального сокровища Sekisui-in с видом на лесистую долину реки Киётаки. В общем, план такой: одна "открытка из путеводителя" — одна маленькая экспедиция в сторону от неё.

Сувенир из города покинутых шахт Нашёл у себя эту фотографию, которую когда-то не только снял, но и напечатал с помощью старого увеличителя на фотобумаге. Качество было настолько суровым, что сначала пришлось отправить её на реставрацию нейронке. Вообще, если детство прошло в таком антураже, творчество потом просто обязано получиться где-то между Дэвидом Линчем и чем-то ещё более странным. Сейчас ничего из того, что на фотографии, уже не существует. Всё снесли много лет назад. Это была угольная шахта, одна из последних в области. Но в детстве мы, конечно, смотрели на такие места совсем иначе. Полузаброшенные здания и промышленные руины казались огромным миром, где обязательно должны быть тайные комнаты, подземные ходы и какие-нибудь сокровища. Из всех этих из сокровищ на память остался алюминиевый шахтёрский жетон. Получается, маленький фрагмент моего провинциально-индустриального детства дождался года, когда цифра на жетоне стала иметь значение.