Графономика

Команда headlines и Ренат Валеев, CFA (18 лет на рынке, экс-трейдер ЦБ), делают бесплатную email-рассылку: главное по рынку, отобранное руками, с фокусом на то, что реально влияет на котировки. Уже читают 1000+ человек. Подписаться можно здесь: headlines.ru

Неуклюжие попытки США разблокировать Ормуз и контрабанда нефти из Персидского залива под прикрытием всей мощи американского флота выглядят как полный провал внешней, в том числе силовой, политики президента штатов Дональда Трампа. При этом никто уже не задаётся вопросом: зачем, во сколько всё это обходится налогоплательщикам, и когда закончится ? Расходы США на военную операцию в Иране составляют миллиард долларов в день. Об этом в соцсети X в марте сообщила журналист издания Atlantic Нэнси Юссеф. Предположим, что сейчас военная операция в полуактивной фазе и стоимость содержания флота и повышенной боеготовности авиации для проводки танкеров в Ормузе стоит 500 млн долларов в день. Порой Дональд Трамп хвастается объёмами вывозимой под прикрытием флота США нефти. Везут по 10–15 млн баррелей в день. Однако это разовые операции. По оценкам морских аналитиков (в частности, компании Windward), реальный объём нефти, выходивший по защищённым южным (оманским) маршрутам в сутки или за определённые периоды, составлял около 4 миллионов баррелей. Переводя на язык денег, при сегодняшней цене барреля стоимость этого объёма — 340 млн долларов. Ну, в общем, получаем «дуинг бизнес» по-американски, неся затраты на 0,5-1 млрд долларов в день, американцы под покровом ночи вывозят нефти цена которой 0,3-0,4 млрд. Тем не менее время идёт. Коммерческие и стратегические запасы нефти в странах-импортёрах тают на глазах. Модели, которыми руководствуются регуляторы (на диаграмме) и спекулянты, рассыпаются. Уже через тридцать пять дней наступит четвёртый квартал, а перспектив восстановления судоходства по Ормузу вообще не просматривается. Говоря иначе, счёт идёт на недели, пока мировой ТЭК не начнёт физически сбоить. Делать вид, что ничего драматичного не происходит, а Иран вот-вот падёт, скоро будет невозможно. А рекордные цены на ГСМ на заправках и природный газ на крупнейших хабах, лишь напоминают — кризис нарастает и скорого разрешения не получит. Более того надо уже закладывать 2027 год - этот год будет очень тяжелым для всех стран импортеров нефти.

Можете ли вы представить "сферического коня в вакууме": компанию, у которой четыре года подряд падают операционные показатели, но стремительно растут финансовые? А ведь такая уникальная компания в России есть — это РЖД. За первое полугодие 2026 года грузоперевозки РЖД вновь снизились. Компания потеряла 1% грузовой базы. Зато финансовые показатели вновь блестящие: 🔸Суммарные доходы РЖД за полугодие выросли на 10,7% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Показатель составил 1,96 трлн рублей. 🔸Доходы от грузовых перевозок и предоставления доступа к инфраструктуре выросли на 9,9%, до 1,43 трлн рублей. Пассажирские перевозки принесли 230,38 млрд рублей дохода (+10% год к году). 🔸Чистая прибыль выросла в 7,1 раза и достигла отметки в 32,5 млрд рублей. Такой рост в РЖД объяснили улучшением результатов операционной деятельности. Для понимания контекста: в лучший операционный год — 2023, за первое полугодие РЖД смогли выручить 1,282 трлн рублей. То есть грузоперевозки упали с того момента на 11%, а выручка выросла на 53%. Накопленная инфляция с 1 января 2023 года — 24,8%. И даже понятно, как это вышло: расчётный тариф для грузоперевозок по системе РЖД реально, за вычетом инфляции, повысился за это время в 1,5 раза. Это бремя разделили между собой угольные компании, строители, нефтяники и прочие металлурги и химики. Именно они создают основу грузоперевозок РЖД. А вот "высокомаржинальные грузы" — контейнеры и прочее промсырьё, для которых и надо было расчистить железную дорогу, — сегодня это лишь 7% перевозимых монополией грузов, они по прежнему практически ничего не приносят РЖД: прибыль как и раньше генерируют уголь, нефть и черные металлурги. То есть самые массовые и недорогие грузы. Но важно другое: всегда есть соблазн масштабировать опыт. Видимо, на уровне правительства (ФАС, Минэконома - одобривших резкий рост тарифов РЖД) кейс РЖД был признан успешным. А значит, методы резкого роста тарифов монополии можно применять и в других отраслях народного хозяйства. Например, для решения проблемы сокращающейся инфраструктуры российских маркет‑плейсов. Да, понятно, что всё равно издержки на строительство новых складов в России в конечном итоге оплатит конечный потребитель. Тем не менее, будет нехорошо, если при этом комиссии для селлеров вырастут, как и цены на товары, но кто‑то ещё и сохранит свою прибыль по праву монополии.

Наверное, самый адекватный прогноз того, как будет развиваться нефтегаз США, — это не красивые картинки от Минэнерго США и «независимых» аналитических агентств: подобные прогнозы невозможно очистить от чиновничьего «очковтирательства», когда ради годового бонуса и выполнения KPI «нарисуют» всё что хочешь. И даже не число буровых, работающих на плеях: технологии добычи сланцевой нефти очень быстро меняются, растут длина (и стоимость) стволов, давление гидроразрыва, меняются пропанты. В общем, нефтедобыча в США интенсифицируется и повышается в цене. Число скважин — количественный показатель, а не качественный. Он не отражает глубину происходящих процессов. Вероятно, самый верный прогноз могут дать транспортники: то, какое число трубопроводов строится и их мощности. Ведь трубопровод — штука дорогостоящая. Будет окупаться много десятилетий. И не имея подтверждённой грузовой базы, никто не будет вкладывать миллиарды долларов в танки, трубы и насосы. Так вот, строительство новых нефте-газопроводов в США упало в 2022 году и до сих пор не оправилось. То есть американские «транснефти» не видят для себя перспектив значительного роста нефтедобычи уже пятилетку. Имеющейся трубопроводной инфраструктуры достаточно, планов у местных компаний для расширения нет. Говоря иначе: даже если есть компания с уникальными запасами нефти, местные трубопроводные компании её не видят и не намерены эту нефть транспортировать до терминалов. А значит, тот ресурс не станет запасом и уж точно — товарным продуктом. Диаграмма ещё раз напоминает, что люди, работающие на земле в США, считают: американская сланцевая революция завершилась. Двузначных темпов роста добычи в обозримой перспективе не будет. И этот вопрос не в цене нефти, геополитке, а в геологии и готовности инфраструктуры. Поэтому дай бог, чтобы добыча на сланцах не начала падать. А для этого масса предпосылок.

Пу-пу-пу. Протекающий пятилетку энергетический кризис в Европе не закончится ни завтра, ни этой зимой, ни даже в 2030 году. В частности, об этом говорит свежий прогноз от Rystad Energy — независимой компании, занимающейся исследованиями в области энергетики и бизнес-аналитикой, со штаб-квартирой в Осло, Норвегия. Rystad Energy утверждает, что рост газовой добычи в мире продлится еще семь-восемь лет, а потом всё: старые разработанные месторождения скажут — «пока» и помашут ручкой и начнут выходить из чата. А новые, разрабатываемые сейчас газовые залежи не смогут компенсировать этот провал. В итоге в мире образуется гигантский дефицит газа, который продлится до середины века и далее. И хотя потребители попробуют адаптироваться (снизить спрос), этого тоже не хватит для всех желающих. Потенциальный дефицит природного газа на диаграмме обозначен зеленым. При этом понятно, что глобальный кризис будет неоднородным. Например, в России мы его даже не заметим. Как не заметят проблему мирового дефицита газа в Иране или Катаре. При имеющихся вводных в эпицентре кризиса окажутся три макрорегиона. США, которые будут вынуждены как-то реагировать на падающую внутреннюю добычу и рано или поздно сделать выбор в пользу внутреннего рынка (ЦОДов) или глобального рынка СПГ. И этот выбор станет определяющим. Ведь если экспорт «молекул свободы» начнет сокращаться, еще двум макрорегионам будет плохеть не медленно, а быстро. В общем, глобальный дефицит газа ударит по Азии (в первую очередь Китай и Индия), но здесь есть подушка в виде собственной набирающей обороты сланцевой добычи и несметных запасов угля. Ну и третий, самый слабый участник — Европа, находящаяся в конце пищевой газовой цепочки. Впрочем, здесь энергетический кризис начался уже пять лет назад, и, судя по прогнозам, в ближайшие десятилетия не закончится.

И вдруг оказалось, что изменения климата — это вообще и не проблема. И что уголь — не пережиток прошлого, а ценный ресурс, а ВИЭ — это не полноценная замена нефти и газу, а скорее способ сэкономить ценные невозобновляемые ресурсы. А стоимость электроэнергии — критический параметр в условиях конкурентных преимуществ экономики. А что собственно произошло? Европа, вслед за США, отказывается от мер по сокращению использования ископаемого топлива, пишет The Wall Street Journal (WSJ). 🔸ЕС предложил смягчить систему ценообразования на выбросы углерода и разрешить автопроизводителям дольше продавать автомобили с бензиновыми двигателями. 🔸Европейские нефтяные компании скорректировали свои «зелёные» планы. Например, британская BP заявила, что сократит расходы на проекты по «зелёному» переходу более чем на 70% в год. 🔸Немецкие власти снизили налоги и сборы для субсидирования ВИЭ. Законодатели также отменили требование, обязывавшее большинство немцев устанавливать дорогостоящие системы отопления на основе возобновляемых источников энергии, разрешив им продолжать использовать нефть и газ. Спустя пять лет после начала европейского энергетического кризиса произошло революционное изменение в мировоззрении управленческой команды Европы: «зелёные» мантры отправлены в топку. Де-факто запущен демонтаж огромного законодательного корпуса энергоперехода. Европейские лица, принимающие решения, признали, что проиграли глобальную конкуренцию. И то, что должно было тащить европейскую промышленность вперёд — «зелёная» повестка, карбоновые следы и прочие низкоуглеродные технологии, — сегодня тормозит развитие ЕС. И напротив, даёт огромные конкурентные преимущества для стран-конкурентов — Китая, США, Индии, не отказавшихся от угля, газа и нефти. В общем, европейцы проиграли свою важнейшую битву XXI века. И в попытках не остаться на задворках истории стремительно сворачивают свой энергопереход, чтобы удержать цену кВт·ч от продолжающегося стремительного роста. Этот рост разрушает промышленность и экономику. Создаёт стимулы для переезда остатков производств в другие страны и т.д. Но самое забавное: сказав «А», им придётся сказать и «Б». Ещё через какое-то время лидеры Европы вдруг вспомнят, что самый надёжный поставщик энергоресурсов — это Россия. И что цены на российскую энергию, в отличие от «молекул свободы», не кусались и были предсказуемыми. И далее по списку.

Sinopec: спрос на нефть в Китае достиг своего пика в 2025 году Председатель совета директоров Sinopec Хоу Цицзюнь сообщил, что развитие чистой энергетики, электрификация и стремление к сокращению углеродных выбросов указывают на то, что спрос на нефть в стране, возможно, уже достиг своего максимума По мнению Sinopec, «даже если конфликт между США и Ираном будет урегулирован в следующем году, ситуация не вернется к уровню прошлого года» China Petroleum & Chemical Corp., в своем отчете о доходах за первое полугодие сообщила о резком падении спроса на автомобильное топливо. Потребители избегали повышения цен и активно переходили на электромобили @geonrgru | 🇷🇺 MAX | sponsr.ru

Вот, зря американцы не учат русский фольклор. «Простота хуже воровства» — прописная истина для любого СМИ, а уж если оно претендует на звание мирового, то, конечно, нужно думать о последствиях публикаций. Так колумнист газеты The New York Times, автор книги «Всемогущий», посвященной истории денег, Пол Винья напомнил о древнем месопотамском механизме amargi — массовом списании долгов. Около 4,4 тыс. лет назад шумерский правитель Энметена объявил об отмене ряда долговых обязательств, освобождении людей, попавших в долговую зависимость, и возвращении земель некоторым должникам. Подобные меры в древности использовали как способ предотвратить экономическую и социальную дестабилизацию, возникавшую при накоплении долгов. При этом повторение древней практики списания долгов необязательно. Однако автор настаивает, что списание государственного долга следует рассматривать как инструмент переосмысления экономической политики. Есть вещи, о которых не принято говорить. И в частности, совершенный харам для любого американского издания — писать о том, что страна не сможет обслужить свой долг: это и без того ясно, ведь «сколько веревочке ни виться». Но зачем «подливать масло в огонь», если и без того хорошо горит? Прямо сейчас мировой долговой рынок переживает самый серьезный кризис за несколько десятилетий: Минфин страны вынужден проводить интервенции! Инвесторы в US Treasuries уже давно не стоят в очереди. А тут им еще и намекают со стороны центрального американского издания о том, что, вероятно, долги спишут. Проблема любого долга в том, что у него всегда две стороны — сторона берущая, но обязавшаяся его вернуть, и сторона дающая. И если первая не платит, то страдает вторая. Инвесторов в американский госдолг можно разделить на две большие группы. Первая — внутренние инвесторы, они держат две трети долга: это население, банки, пенсионные фонды, корпорации. Вторая группа — это внешние инвесторы: центробанки, суверенные фонды, крупные фининституты и прочие институционалы. И если следовать логике Пола Винья, то списание обязательств (дефлот) перед внутренними инвесторами может обернуться большими проблемами: кинуть американские банки на деньги — нельзя, ведь это и есть американский истеблишмент. А население может вынести на вилах (тут буквально) Белый дом. Остается вторая потенциальная группа «под списание» — внешние кредиторы — они на диаграмме. И если уж прощать долги, то, конечно, перед ними: китайцами, арабами и прочими японцами. И, конечно, после таких намеков в ведущем американском СМИ число желающих дать еще немного Дяде Сэму в долг точно не вырастет.

И тут индеец Зоркий глаз заметил, что у темницы нет стены. Пять лет непрерывного роста ставок (полдесятилетия, Карл!), потребовалось крупнейшему и важнейшему американскому изданию The New York Times, чтобы понять, в каком положении очутились Минфин, ФРС и Белый дом. «Эпоха низких процентных ставок закончилась. Экономические последствия только начинаются», — пишет NYT. Повышение процентных ставок обусловлено множеством факторов. Упорная инфляция усугубляется войной с Ираном, и возникают вопросы о том, насколько решительно ФРС будет сдерживать. Агрессивные заимствования со стороны компаний, занимающихся искусственным интеллектом, а также давно назревавшие опасения по поводу способности федерального правительства управлять растущим государственным долгом, который на этой неделе впервые превысил 40 трлн долларов. Во многом то, что сейчас происходит на рынке американского долга, — это возвращение к «нормальности» после двух десятилетий ненормальности, когда ФРС, Банк Японии и ЕЦБ печатали деньги триллионами и разбрасывали с вертолета, а мировая финансовая система не реагировала на это: созданные из воздуха деньги не вызывали инфляцию. За это время ушла целая плеяда финансистов и политиков (Пол Волкер, Алан Гринспен, Генри Киссинджер), создавшие своим многолетним трудом и профессионализмом это самое чудо изобилия необесценивающихся денег. Это «волшебство» держало американскую финансовую систему и гегемонию без малого два десятилетия. За это время выросло новое поколение политиков и финансистов, искренне считающих, что времена высокой инфляции остались давно позади и развитые государства эти проблемы не касаются: современная экономика настолько сложная и многоуровневая, что способна нивелировать фактор всплеска сырьевых цен и прочих непредсказуемых факторов — засух, войн и пандемий. И, конечно, новое поколение финансистов, глав центробанков и политиков доконало эту систему: куда ни ткни — везде «пузыри», впитавшие триллионы напечатанных денег: крипта, ИИ, американский рынок недвижимости, триллионные капитализации компаний, государственные долги. Но при положительной цене денег пузыри имеют свойство сдуваться. И чем дороже деньги, а сейчас нет предпосылок к их удешевлению, тем быстрее происходит торможение. Схлопывание одного пузыря влечет за собой схлопывание другого. И более того, это уже началось. Так сдутие уже идет на рынке Южной Кореи и Японии. Но они не находятся в фокусе ведущих мировых СМИ. Однако это не значит, что финансовое цунами уже не зародилось и не приведет на американский и европейский финансовый рынок.

Практически со всем согласны, включая неснижаемый (технологический) остаток. Тут важно понимать один нюанс: общий нефтяной запас 40 дней не означает того, что через 40 дней нефтяная отрасль США встанет на прикол. Резерв измеряется в днях, на которые его хватит в случае, если остановится вся добыча; или в днях, на которые его хватит, если прекратится приток нефти извне (импорт). Мы не знаем, какой конкретно показатель (полное отсутствие нефти или ее импорта) отражен на приведенном Графономикой графике Bloomberg по остаткам резервов США. Важна динамика их рекордного сокращения. Эта динамика (вкупе со сланцевой нефтью, запасы которой тоже рассматриваются в США как резервы на крайний случай) показывает, в каком состоянии находится мировая энергетика. Показывает, что война в Персидском заливе и на Украине для США является своего рода ограничителем (флажок шахматных часов, показывающих цейтнот), за которым следует неконтролируемый распад всей системы мировых отношений. Разрушение общего энергетического рынка (на регламентах нефтяного рынка формировался весь глобальный рынок, включая фьючерсный) означает разрушение мировой финансовой системы, основанной на долларе. Для США необходимо срочно урегулировать на своих условиях хотя бы один из двух (Украина или Иран) вопросов. У Ирана и России (Китай у обеих стран за спиной) два варианта поведения. Первый - консолидация сил и выход на новый формат мировых отношений. Второй - вернуться в старый (долларовый) формат с преференциями для конкретных персоналий. Все как в старом советском фильме: "вовремя предать, значит, не предать, а предвидеть"... Буровая в Telegram | в MAX