Графономика

«Заявление о том, что Ирак рассматривает возможность прекращения членства в ОПЕК, не отражает официальную позицию иракского правительства. Ни премьер-министр, ни правительство Ирака не выдвигали предложения о выходе из Организации», — говорится в заявлении Министерства нефти страны. Накануне сообщалось, что если ОПЕК не даст Багдаду разрешение на увеличение добычи, «придётся принять решение о том, оставаться ли в организации или выйти из неё». В общем, открытие Ормуза привело к тому, что подковерная борьба в ОПЕК+ резко обострилась. А в случае с Ираком нет дыма без огня. Напомним, что один из важнейших членов организации — ОАЭ — покинул ОПЕК ещё в мае этого года. Причин для столь радикального решения властей Эмиратов о выходе из организации на тот момент не было, но, по всей видимости, арабы сыграли на опережение. У текущего формата ОПЕК+ есть множество скрытых конфликтов и противоречий. В частности, несколько стран готовы (или готовятся) превысить квоты на добычу: Венесуэла, ОАЭ, Иран, Казахстан. Осенью стартует мегапроект в России — «Восток Ойл». И, конечно, в новых условиях найти компромиссы по квотам будет непросто. У всех перечисленных стран есть свои веские доводы и аргументы для выхода из клуба «джентльменов». Как минимум, инвестированы десятки миллиардов долларов в новую добычу, и их надо обслуживать. То, что новую дискуссию об устройстве ОПЕК инициировал Ирак, закономерно. Иракская добыча — самая пострадавшая в ходе блокады Ормуза. При этом государство многочисленное, растерзанное десятилетиями войны, и там банальный экономический кризис, быстро решить который можно лишь продав много нефти на мировой рынок. Наверняка министры стран-экспортёров нефти позволят Ираку нарастить добычу нефти выше квот, чтобы потушить конфликт, однако это приведёт к закономерному вопросу: почему Ираку можно, а Кувейту нельзя? А тут у Венесуэлы случилось крупнейшее за столетие землетрясение, и пошло, поехало... И вполне возможно, что перед тем, как участники ОПЕК+ договорятся о новых квотах добычи, должна произойти очередная ценовая война, в том числе зачищающая американских, канадских и «слабых» нефтяников, привыкших жить в условиях, когда вершки собирают североамериканские нефтяники, а корешки достаются евразийским.

Судя по коммерческим запасам нефти в США, Дональд Трамп — крайне рисковый политик: в иранском кризисе он нажал на тормоза в самый последний момент. Штаты стояли в шаге от системных сбоев в работе нефтяников. То есть счёт шёл буквально на дни. Отсюда, видимо, такая дипломатическая уступчивость переговорщиков из Штатов. Другое дело, что «обещать жениться не значит жениться»: далеко не факт, что американцы исполнят перед аятоллами все взятые на себя обязательства. Так или иначе, открытие Ормуза позволило американскому рынку избежать примерно тех же проблем, что сегодня наблюдаются в России, только с одним «но». В России, кроме автотранспорта, развита сеть железных дорог — как для грузовых перевозок, так и для пассажирских. То есть, в отличие от США, система транспорта дублирована. Кроме автомобилей есть и общественный транспорт. И даже проблемы с топливом в отдельных регионах России не ведут к автоматическим проблемам со снабжением продовольствием, к невозможности междугородних поездок и к перемещению по мегаполисам. Но возвращаясь к графику: сейчас в США (как и в России) высокий летний автомобильный сезон. Спрос на топливо крайне высокий. А вот многие нефтяные танки опустели: там буквально показалось дно. Коммерческие запасы снизились до 412,1 млн баррелей, что на 7% ниже среднего показателя за пять лет. При этом запасы бензина — на 5% ниже среднего показателя за пять лет. Запасы дистиллятов — на 10%. А ведь последняя пятилетка включает и начало СВО, и острый топливный кризис 2022–2023 годов, который предыдущий президент Джо Байден разрешал лично. Говоря иначе, американцы вырулили в самый последний момент. И не факт, что этот топливный сезон в США пройдёт без сбоев. Нефть Персидского залива только-только вышла в море, и ей ещё нужно от пары недель до двух месяцев, чтобы добраться до НПЗ. И даже открытый Ормуз далеко не гарантия, что у конечных потребителей по всему миру не будет проблем с топливом и заправкой. Ну а нынешние цены на нефть абсолютно не коррелируют с текущими запасами нефти на крупнейших мировых хабах, а скорее отражают «безоблачное будущее» мирового топливного рынка. Однако то, что нефть, как прежде, будет литься из всех кранов в ближайшие годы, вероятно, лишь иллюзия.

110-дневное перекрытие Ормуза кардинальным образом перекроит мировую газовую карту в 2026 году. Так, по итогам этого года стоит ожидать снижения добычи природного газа в Иране: зимние бунты, бомбёжки и блокада не пройдут бесследно для энергетиков страны. Поэтому по итогам года вероятно снижение добычи газа. В спину иранским газовикам дышат китайские. В КНР в последние годы добыча природного газа очень быстро росла, порой двузначными темпами, благодаря освоению сланцевых месторождений. Поэтому очень вероятно, что по итогам этого года Китай войдёт в мировую тройку стран — крупнейших добытчиков природного газа, отобрав «бронзу» у Ирана. И возможно, надолго. Китайцы упорно осваивают трудноизвлекаемые запасы нефти и газа и пытаются запустить свою собственную сланцевую революцию. Тем более предпосылок к этому хоть отбавляй: перекрытие Ормуза — это лишь вершинка айсберга энергетических проблем Китая. Ведь в следующем такте борьбы США с КНР может стать перекрытой Малакка. А главная проблема КНР — скорое (тут десятилетия) исчерпание несметных запасов угля. Ещё одно грядущее изменение на мировой газовой карте: смещение с шестого места Катара австралийцами. Проблемы у Катара — падение добычи из-за остановки СПГ заводов. Впрочем, в этом случае смена мест — явление временное. У Катара до начала перекрытия Ормуза была крайне амбициозная газовая программа, и её реализация может вывести Катар в топ-5 мировых добытчиков газа на горизонте пятилетки. Впрочем, блокада Ормуза будет перекраивать карту мировой энергетики ещё много лет. Главный постулат, которым будут руководствоваться отныне руководители национальных нефтегазовых корпораций, — это не цена импортного топлива, а надёжность его поставок. То есть экономика будет уходить на второй план. А это создаст предпосылки для развития трудноизвлекаемых запасов нефти и газа — пусть и по высоким ценам, зато на своей территории. То есть энергетический мир вступает в фазу деглобализации. Для Росси и США — как крупнейших поставщиков первичной энергии на мировой рынок — это долгосрочный вызов. Ответ на него прост — развитие нефтегазохимии на своей территории и экспорт продуктов передела: пластиков, резин, смол и химикатов.

Две глобальные карты природного газа. Та, что сверху, отражает цены на природный газ, сложившиеся в различных странах. На карте удивляет то, что в отличие от рынка нефти мировой рынок газа крайне фрагментирован. От страны к стране стоимость природного газа у потребителей может отличаться на порядок. Это сильно контрастирует со смежным рынком нефти и ГСМ, где цены всё же одного порядка и определяются скорее не себестоимостью производства и распределения, а налогами. Вторая карта — способ ценообразования на газовом рынке: Европа, Канада и США — биржевое; Япония, Китай, Индия и Турция — привязка к ценам на нефть; Россия, Ближний Восток, Центральная Азия — регулируемые государством. И на фоне двух карт выделяется Европа, где «рука» рынка моет другую «руку» рынка, и в итоге цены на природный газ отличаются от американских и российских на порядок. Но самое интересное, что местные нефтегазовые компании более десяти лет сами (ну или с подачи американцев) лоббировали переход ценообразования от долгосрочных контрактов, привязанных к нефтяной корзине, к биржевому. Десятилетие-два назад европейцам это казалось очень прогрессивным. Так они боролись с засильем монополии Газпрома на энергетическом рынке ЕС. Ну что ж — Газпрома в Европе практически нет, а вместе с ним исчезли из повестки «энергопакеты», «регламенты», «либерализации». Стали ли европейцы от всех этих реформ счастливее? Судя по динамике промышленности, уровню безработицы, медленному росту ВВП в последние десятилетия, вероятно — нет. При этом удивляет то, что никто не понёс ответственности за результаты проваленных реформ. Но интересно на этой схеме другое. Кроме своего собственного газового рынка, нефтегазовые корпорации Европы (до 2014 года) лоббировали и «либерализацию» российского газового рынка: переход ценообразования на газ и в России с применением метода netback. То есть с единой биржевой ценой для всех потребителей (и в России, и в Европе) за вычетом расходов на транспортировку. И слава богу, в России всё же сообразили, что с поправкой на климат и крайнюю энергонеэффективность — это путь к банкротству практически всех домохозяйств и предприятий севернее Белгорода. Самоубийственной реформы не произошло. Впрочем, Газпрому как основному объекту многолетних дрязг от этого не легче.

АЭС «Гольфеш» во Франции полностью остановлена из-за аномальной жары. Вынужденное отключение АЭС во Франции — очень важно, так как температура воздуха поднялась за проектный параметр, превысив все возможные допуски и резервы. Говоря иначе, жара в Европе действительно аномальная, и 40 лет назад такого изменения климата не могли ожидать даже проектанты атомных станций, а они закладывают все возможные для учёта риски. Но самое печальное для европейцев — это не первая экстремальная жара и засуха в этом десятилетии. Лето 2022 года также запомнилось температурными аномалиями и остановками АЭС и ГЭС. То есть можно уже говорить о системности и новой климатической норме для региона Европы. Однако утверждать, что экстремальная жара в Европе — это лишь следствие глобального изменения климата (и тем более связывать это явление с повышением уровня углерода в атмосфере), — нельзя. Но, например, можно связать локальное изменение европейского климата с деятельностью человека и, в частности, агрессивным строительством множества ВЭС в Северном море. В Европе системных исследований негативного влияния ВЭС на микроклимат никто не проводит: на такое ни кто не даст гранты. Но подобные исследования ведутся в США и Китае. Немногочисленные диссертации можно свести к нескольким простым постулатам: 🔸 крупные ветропарки замедляют скорость ветра на десятки километров; 🔸 ветер, упираясь в «стену» из ВЭС, начинает их обходить, что приводит к ускорению воздушных потоков в обход электростанций; 🔸 опоры офшорных ВЭС, расположенные в море, меняют течения и перемешивают воду; 🔸 ВЭС приводят к локальному повышению температуры территорий после электростанции, в том числе морской воды. Если свести все эти научные данные к Европе, то многочисленные офшорные ВЭС, установленные в Северном море (и других акваториях), привели к существенным изменениям розы ветров и климата водоема. И это дает прекрасные основания для теории о том, что причина нынешних температурных аномалий в Европе — в попытках приручить северный ветер на благо человека. Ветер приручили, но обратная сторона медали — резкое изменение климата в Европе и периодическая экстремальная жара: прохлада Северного моря просто не охлаждает регион летом. Ну а на диаграмме сверху — планы на ближайшее десятилетие по строительству офшорных ВЭС во всем мире. Два основных региона по строительству ВЭС — Европа и КНР. И если теория влияния ВЭС на климат ЕС верна, то в ближайшие десятилетия цветущие сады Европы превратятся в пустыни. Но унывать не стоит — любая пустыня — это прекрасное место для установки СЭС!

Продолжаем следить за самым беспощадным экспериментом по внедрению ВИЭ в мире. Калифорния — цветущий штат США, не имеющий ни одной предпосылки, кроме идеологической, для внедрения солнечной генерации. Калифорнию связывает сеть газовых трубопроводов, идущих из Пермского бассейна и Канады, — то есть штат имеет прямой доступ к самому дешёвому в мире природному газу. А значит цена природного газа, экологичного и эффективного источника энергии, здесь — не европейская. С учётом растущего КПД газовых ТЭС на ПГУ — живи и радуйся. Однако местные власти не такие: Калифорния — оплот Демократической партии со всеми её странными идеями, имеющими мало общего с повседневностью, рациональностью и экономикой. При этом Калифорнию отличают два важных фактора: местные жители — одни из самых богатых в Штатах, поэтому конечная цена электроэнергии (и ГСМ) для них не критична; вторая — в Калифорнии практически нет промышленности — крупного потребителя дешевого электричества. В экономике штата тотально доминируют услуги, в первую очередь транснациональных корпораций: там расположены штаб-квартиры Apple, Tesla, Nvidia, Alphabet и т. д. Итак, уже более десятилетия в Калифорнии идёт эксперимент по внедрению альтернативной генерации и в первую очередь массовое строительство солнечных панелей темпами, не уступающими Китаю. К первому этапу можно отнести органический рост СЭС-генерации, когда солнечные панели смогли покрывать дневной пик спроса, не мешая остальной генерации работать в базе. И вот здесь бы местным властям остановиться и сказать: «Мы молодцы». Однако они не такие. На втором этапе солнечная генерация стала покрывать весь дневной объём спроса. А местная газовая генерация была вынуждена останавливать работу. В этот момент цены на электричество резко поползли вверх. И уже энергетики начали говорить о проблемах, так как электроэнергию днём банально некуда было девать, а сети требовали модернизации. И здесь бы местным властям остановиться. Но они не такие. Сейчас идёт третий этап эксперимента, когда лишняя дневная электроэнергия, получаемая только от СЭС, запасается в АКБ. То есть система резервов дублируется. К газовым ТЭС добавляются аккумуляторы. И, конечно, цены вновь идут вверх, так как теперь нужно содержать парк СЭС, парк ТЭС и парк АКБ, которые покрывают вечерний спрос. Но на ночь мощностей АКБ не хватает, и тут врубаются газовые ПГУ. Коэффициент использования установленной мощности которых в течение десятилетия падает, а вместе с ними — и эффективность (прибыльность). И здесь бы местным властям остановиться. Но впереди очевиден рост числа химических аккумуляторов для запаса энергии на 16 часов в стуках. Однако даже такой парк СЭС и АКБ не приведёт к закрытию местных газовых ТЭС. Ведь кроме суточных колебаний есть ещё и годовые. А кроме того, порой солнечные дни сменяются дождливыми. И в это время газовая генерация должна покрывать провалы СЭС. Ну а цены, очевидно, уже в ближайшие годы побьют все мировые рекорды.

Свежий прогноз от американского банка Goldman Sachs относительно мирового рынка нефти. Есть плохая новость: восстановление добычи и экспорта нефти из Персидского залива произойдёт быстрее, чем это прогнозировали аналитики GS ранее, а значит, цены на нефть окажутся под давлением. Впрочем, тут нужно сделать поправку, что нынешняя цена Brent (около 75 долларов за баррель) отыграла весь «позитив» от скорого наступления мира и открытия судоходства по Ормузу. Но совсем не реагирует на «негатив». А спрятанных роялей в кустах, которые рынок предпочитает пока не замечать, много. Один из «роялей» — на правом графике. Нынешний нефтяной кризис был залит нефтью из стратегических резервов (SPR) и крупных нефтебаз. И на текущий момент из мирового оборота выпало около 1,5 млрд баррелей нефти. Эти объёмы надо восполнять в ближайшие месяцы. GS прогнозирует, что в 2027 году лишь SPR потребует дополнительного спроса на 1,1 млн баррелей в сутки. А ведь есть ещё и коммерческие запасы, и формирование новых SPR в развивающихся странах Азии. Например Китай — важный теневой актор прошедшего нефтяного кризиса. Китайские нефтетрейдеры максимально снизили свои закупки на мировом рынке в период блокировки Ормуза, тем самым снизив совокупный спрос на топливо до рекордных 5 млн баррелей в сутки. Объём оказанной рынку «помощи» в 4–5 раз больше, чем от американцев с их «рекордной» скоростью распуска своих стратрезервов. Однако спрос экономики КНР на нефть за это время снизился не столь сильно. И, конечно, эти объёмы были взяты из рекордных коммерческих и отчасти стратегических запасов КНР. Вероятно, они сильно похудели за 110 дней блокады Ормуза. Математика даёт около 500 млн баррелей из 1,4 млрд, бывших накануне Ормузского кризиса. Эти объёмы тоже нужно восполнять. Кроме того, есть ещё Индия, экономике которой несказанно повезло. Во-первых, произошла переориентация на русскую нефть; во-вторых, китайцы резко уронили свой спрос; в-третьих, помогли американцы своими СУГами и нефтью. То есть, случись блокировка Ормуза в любой другой исторический период, Индию вынесли бы вперёд ногами за пару месяцев. И, конечно, правительство страны также начнёт создавать свои собственные стратрезервы нефти и СУГов на случай нового кризиса. А все это — огромный спрос на нефть в ближайшие месяцы.

И вновь интересная тема от Графономики. Почти на 100% согласны с выводом, но не согласны с посылом, что администрация США использует войну с Ираном в интересах своих сланцевых компаний. Сознательно упростили и максимально систематизировали этот подход, потому что в нем как море в капле отражена рыночная онтология (laissez-faire) организации человеческого общества. Онтология, где в главный принцип принятия политических решений возведена прибыль - фетиш, порождаемый самой организацией человеческого общества (Леонид Крутаков блестяще это описал недавно у нас на канале, тут и тут). Фетиш, сознательно выпестованный отцами-основателями и облаченный в псевдонаучную школу экономикс, в которой математика и статистика превалируют над социальными факторами (прежде всего, безопасностью). В отношении нефти этот фетиш носит еще более противоестественный характер. Нефть - это не способ извлечения прибыли, а способ регулирования конечной стоимости (затраты) мирового производства. Если опираться на "модель Крутакова" (изложена в первой книге), то уровень потребления нефти определяет эффективность всего социального устройства. Теперь непосредственно про представленные графики. Да, действительно, сланцевая добыча в США находится на пределе. Это показывает не рост или падение прибыли, а рост отдачи газа, как справедливо отметила Графономика. Здесь важно понимать, что сланцевая нефть - это последний резерв. Геологическая служба США сформулировала этот подход еще в 20-х годах прошлого века. Как отмечено в книге Крутакова "Нефть и мир", в отчете геологов отмечено, что либо США должны взять под контроль источники нефти в других странах, либо им придется добывать трудноизвлекаемую сланцевую нефть. Сланцевая нефть действительно самый трудноизвлекаемый и экологически вредный энергоресурс. Во время Второй мировой войны сланцевая нефть добывалась в Швеции, война резко поднимает социальную значимость (цену) энергии вообще и нефти в частности. В этом смысле разгон сланцевой добычи был всего лишь подготовкой США к переформатированию всего энерголандшафта мира (мировой экономики - для тех, кто верит в laissez-faire). То есть подготовка к той самой войне - гибридной с цветными революциями и кучей локальных войн реальных там, где цветная революция не удалась. С помощью сланцевой добычи США страховали внутреннее потребление и снижали зависимость доллара от перебоев в мировых поставках нефти. Переформатирование энерголандшафта мы сейчас как раз и наблюдаем. Тут Графономика права, когда пишет в концовке про Иран, Венесуэлу, Гренландию и Канаду. Сюда надо добавить еще Россию с ее запасами. Если оценивать ситуацию в этой широкой рамке, то переговоры США с Ираном нужны не для достижения устойчивого мира на Ближнем Востоке, а для разблокирования Ормузского пролива. Переговоры могут и будут затягиваться (уже созданы отдельные группы по отдельным направлениям). Задача: наладить поставки для подготовки "окончательного решения иранского вопроса" (аналог Минских соглашений и "духа Анкориджа"). За это время надо решить "украинский вопрос" хотя бы в таком же временном формате (вангуем интенсификацию переговоров США с Россией). Графономика права в главном - США находятся в чудовищном цейтноте. Время работает против них. Чем дольше длится такая ситуация, тем опаснее становится Америка.

Возможно, этот график объясняет, почему Ормуз — то ли открыт, то ли закрыт, а конца и краю в противостоянии США против Ирана не просматривается: нефтяники Штатов не заинтересованы в падении цен на нефть. Что для Саудовской Аравии — Гавар, а для России — Западная Сибирь, то для США — Пермский бассейн. Здесь добывают 6,6 млн баррелей в день. При этом добыча очень быстро росла и за последние четыре года прибавила 40%. Но в последний год рост затормозился. Пермь начала выходить на плато. И все бы ничего, но другие месторождения (старая Аляска, нефть Мексиканского залива и другие сланцевые формации: Игл Форд, Баккен и т. д.) уже давно прошли свой пик. Это зрелые месторождения, и отдача на них падает. Растущая Пермь во многом компенсировала этот провал. А Штаты уже привыкли жить в мире, где сегодня нефти больше, чем вчера, где американский нефтяник — это не импортёр нефти, а экспортёр, где цены на заправках — 3 доллара за галлон бензина, а американские власти смотрят на арабских шейхов свысока… Повышение цен на нефть из-за блокировки Ормуза теоретически должно стимулировать местных нефтяников нарастить инвестиции в бурение и поднять уровень добычи в Перми на новую планку, пусть и с временным лагом от 6 до 9 месяцев. То есть примерно через три месяца в Штатах должен начаться новый рост добычи нефти. Однако далеко не факт, что это произойдет. Есть масса косвенных признаков того, что и Пермь миновала свои лучшие годы и, сколько ее ни бури, добыть больше не получится. В частности, об этом свидетельствует растущая добыча природного газа — признак постоянно падающего давления в скважинах. И если до конца года добыча нефти в Штатах не прореагирует на рост цен, то это начало конца американского сланца. К этому моменту Штаты должны разобраться с Ираном, Венесуэлой, Гренландией и желательно Канадой. При первых признаках падающей добычи нефти в США цены на нефть устремятся вверх — начнется нефтяной суперцикл.

В Европе началась межфракционная борьба за места за столом во время переговоров с Россией. В Великобритании меняется главная витрина премьер-министр, в Германии, судя по всему, тоже дни канцлера сочтены. Польские власти — в двух шагах от интервенции на Западную Украину. Глава Евросовета тайно названивает в Кремль, а экс-канцлер Герхард Шрёдер (так официально и не посетивший ПМЭФ) нескрываемо ездит Москву. Причина банальна: крупнейшие экономики Европы несутся к очередному обострению энергетического кризиса. Цены на первичную энергию кусачие, подземные хранилища газа пусты как никогда. Окончание ближневосточного конфликта выглядит как «морковь перед осликом»: каждый шаг к миру отдаляет этот мир ровно на тот же шаг. С начала летнего сезона 2026 года, страны Европейского Союза закачали в свои подземные хранилища газа более 20 млрд кубометров — подсчеты ТАСС, с использованием информации от Gas Infrastructure Europe (GIE). В настоящее время европейские хранилища заполнены на 46,4%, что на 14,53 п.п. ниже среднего уровня за последние пять лет в этот период. Для сравнения, в прошлом году на эту дату заполненность составляла 55,4%. При этом главный итог СВО и иранской войны для Европы плачевен. На днях он был озвучен Словацкой государственной энергетической компанией SPP: Отказ стран Евросоюза (ЕС) от поставок российского газа может привести к возникновению зависимости Европы от сжиженного природного газа (СПГ). Зависимость от американского СПГ в Европе критическая. Сегодня это второй источник импорта в ЕС после норвежского газа. При этом цифры поставок уже сопоставимы: 🔸В 2025 году Норвегия поставила в Европу по трубопроводам 114,9 млрд куб. м газа. 🔸Европейский импорт американского СПГ — 99,5 млрд кубометров. 🔸Общие поставки сжиженного газа в Европу (с учётом катарского, российского, алжирского и т.д.) уже превышают поставки трубного газа из Норвегии и составляют порядка 165 млрд кубометров. Но события на Ближнем Востоке сильно обострили проблем зависимости стран Европы от сжиженного газа. Во-первых, на рынке возник дефицит (американский СПГ поехал восполнять выпавшие поставки из Катара в Азии), и как результат цены резко пошли вверх. Заполнять ПХГ на зиму приходится по очень неприятным ценам 500–700 долларов за тысячу кубов. Сверху интересный график прогноза заполнения ПХГ в Европе от банка UBS. Интересен тем, что аналитики отказались от привычного 5-летнего коридора и перешли к 10-летнему. Понять UBS можно: на пятилетней средней нынешние темпы наполнения ПХГ выглядят катастрофически слабо. Поэтому взят график за десятилетие. Сегодня темпы заполнения ПХГ в Европе идут по траектории 2017/18 годов. С одним отличием — многочисленные трубопроводы из России в ЕС в те годы работали как часы. Подводя итог: часть европейских элит (те, что повосточнее) готова договариваться с Москвой о новых условиях мира. А некоторые (например, поляки) в стиле реал-политик готовятся участвовать с условием «ситуации на земле». Часть (те, что позападнее) ещё надеются на то, что ситуация станет получше, а Кремль посговорчивее. Но прямо сейчас время сильно играет на Россию.