Никита Томилин

Топ самых продаваемых электроавтомобилей планеты В топ-20 — только Tesla и 18 китайцев. Ни одного европейского автомобиля.

ФСБ опубликовала рассекреченный документ об установлении ими личности одного из инициаторов Волынской резни. В архивах в том числе указана информация о личности командующего УПА "Клима Савура" — руководителя Волынского краевого провода, сообщили в ЦОС ФСБ. Фото: ЦОС ФСБ ✔️ Подпишись на ТАСС в "Максе"

Доля граждан, называющих себя «неверующими или атеистами», в Чехии, Эстонии, Швеции уже превышает 60–70%. Дехристианизация Европы — результат совокупности факторов. Это в первую очередь рост индивидуализма; разрушение традиционных сельских общин, где церковь исторически выполняла социальную функцию; историческая травма институтов церкви — скандалы, связанные со злоупотреблениями, значительно ускорили отток прихожан, особенно в Ирландии, Германии и Бельгии. Снижение религиозности коррелирует с изменением демографического поведения: по данным Eurostat, страны с наиболее выраженной секуляризацией демонстрируют одни из самых низких показателей рождаемости в мире — около 1,3–1,5 ребенка на женщину, что ниже уровня простого воспроизводства населения (2,1). Снижение религиозности связано со сдвигом ценностей от «выживания» к «самовыражению»: рост толерантности к разводу, однополым отношениям, эвтаназии, но одновременно — снижение уровня коллективной солидарности, традиционно поддерживаемой приходскими структурами. В Восточной Европе, особенно в Польше и на Балканах, уровень религиозности остается значительно выше западноевропейского. Восточная Европа религиозна, но это не спасает ее от демографического кризиса. Почему? Польша и Румыния демонстрируют одни из самых низких показателей рождаемости в мире: Польша — около 1,3–1,4 ребёнка на женщину (данные Eurostat, 2022). Болгария, Латвия — схожие или ещё более низкие цифры. Здесь несколько объяснений, которые разбирают демографы (Tomas Sobotka, Éva Beaujouan и др.). Во-первых, экономические факторы перевешивают культурные. Посткоммунистическая трансформация 1990-х — начала 2000-х вызвала массовую экономическую неопределённость: безработицу, нестабильность, отток капитала. Люди откладывали или отказывались от рождения детей не из-за отсутствия веры, а из-за отсутствия экономической уверенности в будущем. Во-вторых, виновата массовая эмиграция. Это ключевой и часто недооцененный фактор. После вступления в ЕС (2004, 2007) миллионы молодых людей репродуктивного возраста уехали из Польши, Румынии, Болгарии, Литвы в Западную Европу — Германию, Великобританию, Ирландию. Уехавшие часто заводят детей уже там (или не заводят вовсе, но статистически «выбывают» из демографии страны исхода). Это структурно снижает рождаемость на родине независимо от религиозности оставшихся. В-третьих, есть большой разрыв между декларируемой верой и реальным поведением. В Восточной Европе есть высокая культурная и институциональная религиозность (идентификация с католичеством/православием как маркер национальной идентичности — особенно после десятилетий навязанного атеизма при коммунизме), но это не всегда транслируется в репродуктивное поведение. Последний фактор — слабые институты социальной поддержки семьи. В отличие от Франции или скандинавских стран, где рождаемость поддерживается мощной государственной инфраструктурой (ясли, декретные выплаты, гибкий рынок труда для матерей), в Восточной Европе такие институты долго были недоразвиты. Религия здесь не компенсирует отсутствие структурной поддержки — она может призывать к многодетности риторически (польская программа 500+ была отчасти попыткой государства взять эту функцию на себя), но без инфраструктуры эффект ограничен. В общем, в наше время уровень религиозности — ненадежный маркер рождаемости на макроуровне. Религиозность может влиять на индивидуальном уровне (глубоко религиозные семьи внутри любой страны действительно в среднем имеют больше детей), но на уровне стран этот эффект размывается гораздо более сильными структурными факторами. И не стоит забывать о периферийном положении Восточной Европы в европейском разделении труда (эффект «утечки мозгов» и рабочей силы в западный «центр»). Рвались в ЕС — начали вымирать как динозавры.

Французская армия в рамках программы Pendragon создает первое роботизированное боевое подразделение с ИИ, которое должно быть готово к лету 2027 года. Подразделение будет включать около 15 наземных роботов и 60 дронов для полностью автономных миссий. Подразделение роботов будет возглавлять капитан, который будет ставить перед ИИ наступательные, оборонительные задачи или задачи по контролю над зоной. ИИ наступательного характера требует молниеносного распознавания целей. В полевых условиях (грязь, дым, маскировка) точность классификации падает. Есть риск «дружественного огня». Думаю, здесь пока будет гибридная схема: ИИ ведет разведку и целеуказание, но решение на открытие огня по движущимся целям остается за человеком с задержкой в 2–3 секунды. Кроме того, заявленная автономность миссий, скорее всего, будет составлять не более 48 часов, после чего требуется развертывание полевой зарядной инфраструктуры, что делает подразделение уязвимым в логистике. Думаю, боеготовность в полном смысле слова (Edge AI, адаптация к динамике боя) будет достигнута не ранее 2030–2032 годов. Программа Pendragon — это, скорее, отработка интерфейса. С точки зрения этики никого уже не настораживает формулировка: «капитан ставит задачи, а ИИ их выполняет». Алгоритм не знает чувства вины, а капитан не контролирует каждый такт работы 60 дронов. Это позволит военным избегать трибуналов, ссылаясь на «сбой алгоритма» (хотя в мирной жизни операторы-тистировщики «Теслы», допустившие смертельное ДТП, садятся за решетку). Дальнейшая дегуманизация конфликтов очевидна. Война — это столкновение воль. Роботы не рискуют жизнью, и это снимает естественный тормоз агрессии. Человечество уже прошло этот путь с появлением авиации (дистанционное убийство), но сейчас мы переходим к эпистемологической войне — враг превращается для ИИ просто в пиксели тепловизора. Это обесценивает человеческую жизнь до уровня статистической вероятности. Мы увидели это в Газе. Самые страшные антиутопии в этой сфере теперь легко реализуемы. Женевские конвенции не написаны для роботов. Убийство становится инженерной задачей оптимизации. К лету 2027 года Франция создаст моральный прецедент, последствия которого будут разрушительнее, чем любой тактический успех на поле боя.

Фронт русской истории Кому выгодно переписывать прошлое? Кто определяет, как преподают историю в школе? Вместе с программным директором РВИО Александрой Коновченко поговорили о реформе исторического образования, разных подходах в преподавании истории в странах СНГ и о том, какие современные исторические нарративы формируют наше настоящее и будущее. Подкаст «Чистота понимания» — совместный проект с Семёном Ураловым о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Модератор беседы – журналист Иван Князев. Приятного просмотра! vk | youtube | rutube #Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Люди, вложившие деньги в официальный криптотокен Трампа, в совокупности потеряли около $3,81 млрд. Убытки понесли почти миллион человек На пике стоимость Trump Coin составляла около $75, но сейчас она опустилась ниже $2

На фото колонна ополченцев ДНР после отхода из Славянско-Краматорской агломерации в Донецк. Начало июля 2014 года. В колонне помимо гарнизона Славянска были и ополченцы оборонявшие тогда Краматорск, Дружковку и Константиновку.

Киевскую «Родину-мать» вчера подсветили в цвета флага США в честь Дня независимости. Какая глупость.

Бесплодное бегство от себя — корневая, экзистенциальная драма американского проекта. Декларация независимости — это развитие идей английской радикальной вигской традиции, французского просветительского рационализма и голландского республиканизма. Томас Джефферсон, заседая в Филадельфии, мыслил категориями Локка и Монтескье. Сам акт «разрыва» был глубоко европейским жестом: европейская мысль Просвещения всегда строилась на критике существующего порядка, на разрыве с «темными веками» и традицией ради «света разума». США просто довели этот европейский импульс до его политического предела, территориально вынеся его за пределы Старого Света. Они бежали от европейской политии (монархии, папизма, меркантилизма), используя европейскую эпистему (деизм, естественное право, общественный договор). Это как попытка вытащить себя из болота за волосы. Интересно про язык Декларации. Европейская государственность (даже после Вестфальского мира) все еще была пронизана христианской драмой грехопадения и искупления, авторитетом Откровения. Американский же акт основания апеллирует к безличному «Nature’s God» (Богу Природы). Это рамка, в которую Джефферсон предполагал запихнуть любого Бога, потому что сам он придерживался смутных взглядов на природу Божественного, он уважал учение Христа за «возвышенную мораль», но ставил законы природы выше любых догм. При этом он отрицал власть духовенства. Деизм, изгнавший Бога в сферу перводвигателя и подменивший Провидение механистическими «законами», оставил человека в состоянии ужасающей метафизической автономии. Европейская политическая философия даже в абсолютизме сохраняла вертикаль (Помазанник Божий). Американский проект эту вертикаль убрал, заменив ее горизонталью «самоочевидных истин». Это бегство не просто от монархии, а от трагического чувства истории, присущего европейскому сознанию. Американец остался один на один с контрактом, что и породило ту глубинную экзистенциальную тревогу, которая скрывается за фасадом оптимизма. Что касается евразийства, оно постулирует органическую связь с почвой, особый этнопсихологический тип, отличный от романо-германского. Это разрыв с Европой как с чужой цивилизацией. Американский же разрыв — это разрыв с Европой как с неправильной версией нас самих. Америка — это авангард Европы, ее очищенная сущность. В этом корень их миссианства: не уйти от мира, а переделать Старый Свет по своим лекалам (Вильсонианство, «конец истории» по Фукуяме). Поэтому, в отличие от евразийцев, американцы не могут успокоиться в своей цивилизационной самобытности; им нужно, чтобы Старый свет признал их правоту и скопировал их. Это не бегство в изоляцию, а бегство с целью возвращения в роли судьи. Почему же историк может счесть это бегство «бесплодным» в долгой временной перспективе? Потому что культурный код оказался сильнее политической декларации. Отцы-основатели пытались сменить операционную систему, оставив тот же культурный «софт». Как вы справедливо заметили, сегодняшние «культурные войны» в США — это экспортный вариант все тех же европейских болезней XIX-XX веков. Поляризация на «левых» и «правых» — это чисто якобинско-реакционный спор, перенесенный с парижских баррикад на американские кампусы. Трампизм (MAGA) действительно изоморфен европейским движениям, апеллирующим к идеям «органического сообщества» против глобалистского либерализма. Американские левые радикалы мыслят категориями Франкфуртской школы. Даже мультикультурализм, стремящийся окончательно порвать с WASP-идентичностью, все равно говорит на языке постструктурализма (Деррида, Фуко), то есть на французском философском жаргоне. Трагедия в том, что США так и не создали своей аутентичной политической философии. Прагматизм Пирса и Дьюи остался локальным явлением. Доминирующий дискурс — это гегельянизм (через прогрессивизм) или постмодернизм. Мы все так же видим страну, которая яростно спорит о Европе, находясь за тысячи километров от нее.

Виктор Бут в разговоре с Такером Карлсоном сказал, что у России не будет выбора, кроме как атаковать европейские заводы по производству оружия для Украины, если они продолжат его производить. А они продолжат. 📬 Беспощадный пиарщик в МАКСЕ. БП онлайн в МАКСЕ. Любаест в МАКСЕ.