Тени Зиланта Каширы

Речь идет о запуске Каширской ГРЭС (Государственной районной электростанции) в городе Кашира. Это была первая электростанция, построенная по плану ГОЭЛРО, и её запуск в 1922 году был огромным событием. Она символизировала технический прогресс новой власти. Стихотворение подписано именем Михаил Пустынин. Это известный советский поэт-сатирик и журналист того времени (настоящая фамилия Розенблат), который часто публиковался в сатирических журналах и газетах. ​ В подзаголовке указано «На мотив "Дубинушки"». «Дубинушка» — это знаменитая русская народная и революционная песня. Использование её мотива должно было сделать агитацию более понятной и близкой рабочему классу. "Иллюстрированное приложение к газете «Рабочий»", №81, 1922, стр. 12. #крокодил #1920_ые

Краеведческие чтения снова в музее После долгого перерыва в Каширском музее вновь прошли краеведческие чтения. Пятая встреча получилась необычно масштабной: в зале были не только каширяне, но и гости из Ступина, Михнево, Видного и Москвы. Перед началом всех поприветствовал депутат Сергей Сычёв. А дальше — плотная программа, где каждая тема цепляла по-своему. 1. Раевские и их каширские корни Генеалог Александр Собиняков рассказал о 500-летней истории рода Раевских — и о том, как его собственная семья связана с каширской ветвью. В досье исследователя нашлось место и другим дворянским фамилиям нашего уезда. 2. Комкор Меженинов — человек с каширской судьбой Историк Владимир Мейнгардт-Чичерюкин напомнил, почему в Кашире есть улица Меженинова, и рассказал, кем был Сергей Александрович, какие корни имел здесь и как трагически сложилась его жизнь. 3. Павелец–Москва и люди, которые её строили Роман Барков, исследователь путей сообщения, провёл гостей по истории 125-летия линии Павелец–Москва — от проекта до архитектуры станций. В финале — стереоснимок моста через Оку 1904 года, который можно было рассмотреть через анаглифические очки. Мелочь, а впечатляет. Отдельный интерес вызвал старинный фотоальбом 1933 года со строительством железнодорожного моста через Оку и фрагменты старого плашкоутного моста — подарки, переданные музею неравнодушными людьми в разные годы. И, как всегда, чтения принесли музею новые дары. Коллекционер Александр Куликов передал редкую открытку 1910-х и фотоколлаж из Дом отдыха 1950-х, а Владимир Мейнгардт-Чичерюкин — виниловые и гибкие грампластинки. Получилась тёплая встреча. Краеведение — вещь тихая, но именно такие чтения показывают, как много у Каширы ещё неисследованного и как важно, что есть люди, готовые этим заниматься.

Порой художники выбирают руины Усадьба Зендиково давно стоит пустой: стены держатся на упрямстве, перекрытия осели, окна превратились в отверстия, через которые видно небо. И всё же это место не совсем заброшено — оно просто сменило публику. Недавно сюда приехала группа художников. Случайно: одна из них знала дорогу, решила показать коллегам «интересную точку». Накануне выпал первый снег — лёгкий, прозрачный, не зимний, а скорее предупреждающий. И на фоне белого света разрушенный дом выглядел так, будто кто-то специально приготовил его для этюдов. Художники разошлись по территории, подбирая ракурсы. Где раньше стояли колонны — теперь торчат тени, где был зал — лежит снег, где был портик — ветви продавливают камень. Это странное сочетание тишины, холода и оставшейся красоты, которое не описать в словах — оно либо цепляет, либо нет. Последние годы такие усадьбы вокруг Каширы становятся своеобразными «мастерскими под открытым небом». Приезжают люди с этюдниками, садятся прямо на землю, ловят свет, пока он не исчез. И, кажется, именно в полуразрушенных местах получается самая честная живопись — без глянца, без правильных линий, в чистом виде. Зендиково — из числа тех, что раньше сравнивали с Палладио. Князь Барятинский строил дом с мезонином в стиле зрелого классицизма, а историю ему подарили совсем другие люди — от крещёного татарина Зендика Тимирязева до работников советской птицефабрики, которая жила здесь после революции. Теперь история продолжается руками художников, которые привозят сюда краски и бумагу. Смешно — здание рушится, но вдохновение почему-то не уходит. Места, похожие на руины, иногда становятся самыми живыми точками на карте.

Когда огонь был главным врагом уездного города Про пожары в уездных городах обычно вспоминают вскользь. Но если представить Каширу конца XIX века — деревянную, тесную, с печами и керосиновыми лампами — становится ясно: огонь был главным врагом. И пожарная команда была не чем-то «служебным», а частью городской жизни — такой же узнаваемой, как базар или почта. Работали они совсем иначе, чем сегодня. Никаких машин, шлангов, касок. Всё вручную: конные бочки, деревянные лестницы, кожаные ведра, тяжёлые багры. И ханд-помпы — ручные насосы, от которых у мужиков гудели руки до боли. Чтобы качать воду, нужно было четверо крепких людей — и очень быстро. Если промедлишь — улетает крыша, а дальше уже не остановишь. Над городом стояла пожарная каланча. На ней дежурил дозорный — сутками. Смотрел на горизонт и определял по цвету дыма, что горит: сено, дом, лавка или сарай. Звон каланчи знали все — он звучал тревожнее любого колокола. В Кашире такие пожары случались часто. Источники пишут о большом возгорании, которое уничтожило несколько лавок и дома вокруг — жители вспоминали, как огонь шёл «стеной по ветру». Пожарную команду тогда похвалили в газетах — редкость для тех времён. Помогала Ока. Если горело близко к реке, можно было успеть подать воду. Но если зима и колодцы во льду — приходилось рубить проруби, бегать цепочкой с ведрами. Это была работа не для слабых. Станция пожарных в Кашире долго оставалась почти такой же, как в дореволюционное время — с конюшней, повозками и деревянной вежей. Машины появились только в 60-х, когда город стал другим и деревянная застройка почти исчезла. И всё же, если идти по старой Кашире и смотреть на дома XIX века, понимаешь, что многие из них стоят только потому, что когда-то нашёлся человек, который вовремя заметил дым, поднял тревогу, запряг лошадей и поехал тушить. Старые пожарные — одна из незаметных, но самых важных профессий, благодаря которой уездные города вообще могли жить.

Когда Кашира жила не дорогой, а рекой Сегодня Ока для каширян — место для прогулок, рыбалки и красивых фото. Но сто лет назад всё было иначе: река была дорогой, по которой город общался с миром. У Каширы была своя пристань. Настоящая, рабочая, с расписанием движения, грузчиками, очередями на посадку и деревянными настилами, которые тёплым утром отдавали запах влажного дерева. Пароходы шли сюда регулярно — из Коломны, Рязани, Серпухова, Алексина. Водой привозили не только людей: • муку, • лес, • кирпич, • рыбу, • металлические заготовки, • товары для местных лавок. Город тогда был уездным, но движение по реке делало его гораздо оживлённее, чем можно представить сегодня. Летом на пристани стоял постоянный шум — тросы, команды речников, ящики, телеги, запах смолы и мокрой верёвки. Пароходы шли непросто. На Оке были мелкие места, заторы, отмели. Каждый капитан знал реку как собственную ладонь, помнил поворот у Старой Каширы, течения возле Белопесоцкого, песчаные банки, где судно могло сесть на грунт. С исчезновением регулярного речного сообщения исчезла и сама профессия пристанских работников — людей, которые ежедневно встречали суда, вели разгрузку, оформляли билеты. Теперь об этом напоминают только старые фото и редкие воспоминания. Если пройтись вдоль берега, трудно сразу угадать, где именно стояла пристань. Но если знать историю, город раскрывается иначе: там, где сейчас гравийная дорожка и вид на реку — когда-то был порт маленькой Каширы, которая жила по водному расписанию.

Купеческая Кашира: город, который ещё помнит свои первые вывески В центре Каширы есть район, который не стремится казаться старым — он реально такой. Тут не нужно фантазировать: достаточно чуть замедлить шаг, и перед глазами выстраивается город начала XX века. Кирпичные дома с утолщёнными стенами, вычурные наличники, редкие уцелевшие таблички — всё это не декорации. Это следы того времени, когда Кашира жила купеческой жизнью. В лавках торговали мануфактурой и железными изделиями, на ярмарку шли с окских сёл за рыбой и мукой, на обозах везли масло, крупы, холсты. Места были маленькие, но обороты — вполне серьёзные. Не всё сохранилось, но характер района ощущается до сих пор. Встречаются дома с планировкой «магазин внизу — жильё наверху», остатки старых оград, внутренние дворы, которые строили не для красоты, а для дела. Иногда попадаются тротуары из старой схемы мощения — и это уже археология повседневности. Купеческая Кашира не была роскошной. Она была практичной. Небольшие доходные дома, аккуратные лавки, упрямые хозяева, которые держали своё дело десятилетиями. Многое из этого исчезло после революции, что-то перестроили в 1960-х, но общая структура центра осталась. Сегодня этот слой города незаметен для машины, но прекрасно читается ногами. Стоит свернуть с Советской на параллельную улицу — и будто попадаешь в черновик уездного городка, где влияние времени минимальное, а улицы всё ещё помнят, где у кого была лавка. Купеческая Кашира — не музей, не реконструкция и не «городской бренд». Это просто часть города, которой удалось дожить до наших дней. И, кажется, именно поэтому она так легко и тихо рассказывает о себе.

Каширская ГРЭС: город, который вырос из света Если смотреть на старые фотографии Каширы XX века, почти везде на горизонте будут трубы ГРЭС. Они стояли как вертикальные метки времени — то, чем город жил, работал, рос. Каширская ГРЭС появилась в 1922 году и стала одной из первых крупных электростанций страны. В посёлке рядом строили дома, общежития, клуб, школу, больницу — настоящий «город в городе». Для нескольких поколений каширян слово «ГРЭС» было не просто производством, а местом судьбы. Тут работали кочегары, машинисты турбин, инженеры, химики, электромонтёры — многие профессии сегодня исчезли или звучат как из другой эпохи. Когда станция работала на угле, над городом постоянно стоял лёгкий дымок, а по железной дороге тянулись составы с топливом. Позже ГРЭС перешла на газ — и жизнь вокруг изменилась, но значение станции для Каширы осталось прежним. В 2020-е началась новая глава: старая ГРЭС постепенно уходит, её корпуса разбирают, дымовые трубы уже не дымят. Но рядом вырастает новая энергетика — ПГУ-900, современные турбины, новое оборудование. Там, где когда-то стелилась угольная пыль, теперь строят мощный, технологичный узел. И всё равно, когда стоишь на берегу Оки и смотришь на пустивший пар новый блок, чувствуешь, как прошлое и настоящее сходятся в одной точке. Пока меняется энергетика — Кашира всё ещё город, выросший из света.

Сергей Наумушкин: человек, который жил историей и служением В городском округе Кашира ушёл из жизни Сергей Александрович Наумушкин — человек, чья судьба была тесно связана с военной службой, государственным служением и сохранением исторической памяти. Его близкие, коллеги и друзья принимают эту утрату с болью и глубоким уважением к тому пути, который он прошёл. После окончания Львовского высшего военно-политического училища он служил в армии, не раз меняя пункты назначения, выполняя задачи как на территории страны, так и за её пределами. Позднее, в 1993 году, Сергей Александрович начал работу в системе органов внутренних дел, где проработал десять лет и завершил службу в звании подполковника милиции. Затем свою энергию и опыт он направил на гражданскую сферу — занимал должности в администрации Каширы, курировал вопросы безопасности, временно исполнял функции заместителя главы. Однако должности и звания — лишь часть истории. Настоящим делом, которому он отдавал душу, было военно-историческое моделирование. Несколько сотен созданных им моделей кораблей, танков, машин — это не коллекция ради коллекции, а тщательно восстановленные образы эпох. Экспозиция, размещенная сегодня в Каширском краеведческом музее, — результат многолетнего труда человека, который видел технику не просто как металл и формы, а как свидетельство времени и подвигов людей. Его увлечённость была заразительной. Сергей Александрович мог часами рассказывать о деталях, схемах, исторических фактах, передавать интерес молодым, прививать уважение к памяти прошлого. Вместе с внуком он участвовал в реконструкциях, показывая, как важно не только помнить историю, но и проживать её заново, ощущая сопричастность. Для тех, кто был рядом, он останется человеком сильного характера и большого сердца — мужем, отцом, дедом, верным товарищем. Тёплый, внимательный, увлечённый, умеющий видеть и ценить момент, будь то встреча, работа или удачный кадр через объектив фотоаппарата. Память о Сергее Александровиче Наумушкине будет храниться в людях, в делах, которые он совершил, и в тех моделях, где запечатлён его взгляд на историю. Светлая ему память.

На Парковой началось строительство нового ФОКа с ледовой ареной Если пройтись сегодня по улице Парковой, можно заметить: место, где когда-то стоял клуб имени Ленинского комсомола, снова изменилось. На этой площадке началось строительство нового физкультурно-оздоровительного комплекса — большого, современного, с собственной ледовой ареной. Сквер уже выровняли, сделали подъездные пути, подготовили площадки для материалов. Фундамент старого клуба демонтировали — от него остались только воспоминания и старые фотографии. Характерная аллея из туй, которая много лет тянется вдоль тротуара, останется — деревья аккуратно ограждены и защищены сеткой. Хоть контур будущего здания уже угадывается, зелёную ось решили сохранить. Площадь будущего ФОКа — около пяти тысяч квадратных метров. Внутри разместят ледовое поле, кабинеты и техзоны для хоккейных команд, помещения для обслуживания спортсменов и медкабинет. Фактически появится место, где в Кашире снова можно будет поставить коньки, погонять шайбу и просто чувствовать зимой что-то привычное и родное. Сдать объект обещают во втором квартале 2026 года. Посмотрим, как будет расти новый спортивный адрес города.

Кашира. Первомай. 60-е. Если прислушаться, на этих старых снимках будто снова слышны духовой оркестр, смех детей и размеренный шаг колонны. Первый день мая в Кашире был не просто праздником — это был настоящий городской ритуал, который собирал всех: заводчан, учителей, школьников, спортсменов, музыкантов. Вот — колонна металлоконструкций с портретом Ленина проходит мимо Введенского собора. Вот — оркестр у районного дома культуры, ребята в костюмах, девушки с цветами, дети, забравшиеся повыше, чтобы лучше видеть. А вот — улица, на которой сегодня трудно узнать ту самую Каширу шестидесятых: больше простора, меньше машин, но то же чувство маленького общего праздника, который делали сами люди. Для кого-то эти фотографии — про юность, для кого-то — про родителей и бабушек. Но для всех — про город, который умел так искренне радоваться весне.