Стальной шлем

В истории монарших династий существуют несколько сюжетных тропов, которые в разные эпохи повторяются в разных странах. Пожалуй, наиболее известный из них – это «Король под горой», согласно которому великий монарх не умер, а уснул или скрылся, чтобы в решающий момент вернуться и спасти свой народ. Подобный культ возник вокруг римского императора Нерона, британского короля Артура, чешского князя Вацлава, германского императора Фридриха I Барбароссы, последнего византийского императора Константина XI Палеолога и португальского короля Себастьяна I. В британской истории Нового времени этот сюжет трансформировался в «Короля за морем», чьего триумфального возвращения ожидали якобиты – сторонники династии Стюартов, свергнутой в результате «Славной революции». Ещё один троп – смерть многообещающего наследника, который навсегда остаётся героем альтернативных развилок в жанре «а что, если бы». В Англии XIV в. таковым несостоявшимся королём стал Эдуард «Чёрный Принц» – сын Эдуарда III, считавшийся образцом рыцарства. В середине XIX столетия подобное несчастие случилось аж в трёх граничащих друг с другом державах: в России в 1865 г. умер Николай Александрович, в Германии в 1888 г. после 99 дней царствования скончался Фридрих III, а в Австро-Венгрии в 1889 г. покончил с собой кронпринц Рудольф. Любопытно, что все трое – с разной степенью обоснованности – считались надеждой либералов в своих империях. К слову, в том же временном периоде схожий эпизод случился и в республиканской истории: в 1881 г. в США был убит только что заступивший на пост президента республиканец Джеймс Гарфилд, которого иногда описывают как «лучшего президента, которого никогда не было» (о нём в прошлом году вышел замечательный мини-сериал от Netflix). Смерть Гарфилда, как и Фридриха III, сопровождалась обвинениями в неправильном лечении в адрес их лечащих врачей. Можно вспомнить и другой регулярно встречающийся сюжет – женитьбу принцессы, обещанной умершему принцу, на его младшем брате, ставшем новым наследником. В начале XVI в. Екатерина Арагонская сначала стала супругой Артура Тюдора, а после его скоропостижной смерти – первой женой будущего Генриха VIII. В 1860-х гг. датская невеста Николая Александровича – принцесса Дагмар – вышла замуж за будущего Александра III. Наконец, в 1890-х гг. Мария Текская сначала была обручена с британским наследником Альбертом Виктором, а после его кончины стала супругой будущего Георга V. Аристократ – это профессия, так что если два рода желают породниться, их союз должен быть заключён вне зависимости от персоналий брачующихся. Большой знаток монархических сюжетов Джордж Мартин перенёс их и в свои произведения из серии «Песнь Льда и Огня». Бейлор Таргариен по прозвищу «Сломи Копьё», многообещающий наследник Дейрона II, гибнет на Эшфордском турнире, сражаясь за Дункана Высокого. Кейтлин Талли после казни своего жениха Брандона Старка выходит замуж за его младшего брата и нового лорда Винтерфелла – Эддарда Старка. Вокруг концепции изгнанных «Королей за морем», мечтающих о реванше, выстроена история Блэкфайров, а позднее – Визериса и Дейенерис Таргариенов, а также Старого и Юного Грифов.

Первые и последние Вдогонку к предыдущему посту о тронных именах и нумерациях монархов, захотелось написать о примерах, когда наследники престола получали имена в честь родоначальников династии или, как минимум, выдающихся монархов далёкого прошлого. Зачастую это происходило в тех случаях, когда новой династии требовалась дополнительная легитимация с отсылками к славному прошлому той страны, где она правила. Первый Тюдор на английском престоле – Генрих VII, назвал своего первенца Артуром – если бы тот не умер в 15 лет, то правил вместо своего младшего брата, в реальности ставшего Генрихом VIII. Когда в 1868 г. у греческого короля Георга I из датской династии Глюксбургов родился первенец, его назвали Константином не только в честь деда по материнской линии – русского великого князя Константина Николаевича, но и как преемника последнего византийского императора Константина XI. Наследник немецкой династии Гогенцоллернов на румынском престоле Михай, родившийся на пике территориальной экспансии Румынии в 1921 г., был назван в честь Михая Храброго, который в 1600 г. ненадолго объединил все Дунайские княжества. В 1937 г. у болгарского царя Бориса III из немецкой Саксен-Кобург-Готской династии родился сын, которого назвали Симеоном в честь первого болгарского царя Симеона I. Однако Симеон II, формально вступивший на престол в 1943 г., оказался последним болгарским царём, которого свергли коммунисты в 1946 г. Этот пример отсылает к ещё одному ряду казусов, когда последние правители или хотя бы их наследники носили те же имена, что и родоначальники династии. Первым примером подобной исторической иронии можно было бы считать последнего императора Западной Римской империи Ромула Августула (Ромул – основатель Рима, Август – первый император), но как будто Ромулом его всё же назвали в честь деда, а Август – стандартный титул для всех римских императоров. В период кризисов легитимности «старые» династии обращались к собственным корням. Первым Бурбоном на французском престоле являлся Генрих IV, и в период Реставрации он стал одним из исторических героев восстановленной династии. Неудивительно, что граф Шамбор, родившийся в 1820 г., должен был стать – но так и не стал – Генрихом V. Единственный сын Франца Иосифа I появился на свет в 1858 г. в трудный период подъёма национальных движений, грозивших разорвать державу, и получил имя Рудольф – так звали первого представителя династии, который в 1273 г. стал римским королём и фактическим главой Священной Римской империи. Сын Николая II царевич Алексей получил имя в честь святителя Алексия Московского, но династическую логику можно усмотреть и здесь. Николай II явно легитимировал своё правление через обращение к русскому XVII веку и первым Романовым на царском престоле (костюмированный бал 1903 г., празднование 300-летия Дома в 1913 г., строительство Феодоровского городка в Царском Селе), так что наречение наследника в том числе и в честь Алексея Михайловича укладывалось в «дух времени». В итоге формально последним царствующим Романовым некоторые считают младшего брата Николая, которого звали также, как и первого царя из этой династии – Михаила II, хотя в данном конкретном случае ни о каких целенаправленных отсылках говорить всё же не приходится, так как это имя было традиционным для Романовых в XIX в.

​​Монархи: их имена и номера В русской истории, пожалуй, есть лишь один примечательный казус с нумерацией какого-либо монарха. В 1740 – 1741 гг. страной формально правил младенец Иоанн III. Первым считался Иоанн Грозный, а вторым – старший брат Петра Великого. В итоге Елизавета Петровна свергла мальчика и отправила его в заключение, где в 1764 г. он был убит тюремщиками при попытке освобождения. Спустя полвека Николай Карамзин в своей «Истории государства Российского» изменил нумерацию Иоаннов. Отсчёт стал вестись с московского князя Ивана Калиты, в результате чего Грозный превратился в четвёртого, а Антонович – в шестого. В наше время о первоначальной нумерации напоминает мемориальная табличка в Шлиссельбургской крепости на месте убийства бывшего императора. В других странах происходили не менее интересные перестановки номеров монархов и даже споры о них. Иногда «обнуление» порядкового номера означало новое качественное содержание титула. Так, в 1701 г. курфюрст Бранденбурга Фридрих III стал прусским королём Фридрихом I. Его отец был курфюрстом Фридрихом Вильгельмом I, а сын тоже стал Фридрихом Вильгельмом I, только уже королём. Последним императором Священной Римской империи являлся Франц II, который далее стал императором Австрийской империи под именем Франца I. Князь Сербии Милан IV в 1882 г. стал сербским королём Миланом I. Впрочем, бывали и обратные случаи, когда новый титул так и не приводил к изменению прежнего порядкового номера. В 1861 г. сардинский король Виктор Эммануил II отказался становиться Виктором Эммануилом I и тем самым подчеркнул, что объединение Италии на деле сводилось лишь к её завоеванию Пьемонтом. В 1888 г. новый германский император желал назваться Фридрихом IV, то есть продолжить нумерацию правителей Священной Римской империи, однако канцлер Отто фон Бисмарк настоял на продолжении прусской нумерации, чтобы не ругаться с союзными Габсбургами. Таким образом, в течение 99 дней страной правил Фридрих III. В 1830 г. Июльская революция во Франции свергла династию Бурбонов и утвердила на престоле герцога Орлеанского. Правое крыло его сторонников выступало за то, чтобы новый король стал Людовиком XIX или Филиппом VII и тем самым подчеркнул преемственность с предыдущими монархами. Напротив, левое крыло орлеанистов настаивало на Людовике I или Филиппе I, что означало радикальный разрыв с прошлым. Итоговое решение было поистине центристским: герцог Орлеанский вошёл в историю как Луи-Филипп I. Англия и Шотландия длительное время являлись разными королевствами, поэтому, когда с XVII в. у них появились общие монархи, нумерация в двух государствах могла различаться: Яковы I и II в Англии одновременно являлись Яковами VI и VII в Шотландии, а Вильгельм III в Англии был Вильгельмом II в Шотландии. Однако после Акта об унии 1707 г., объединившего оба государства в единое королевство Великобритания, все номера стали отсчитываться по английскому образцу. В XX в. это обстоятельство несколько раз вызывало роптание со стороны шотландцев. Например, так было с Эдуардами VII и VIII. В независимой Шотландии был лишь один король Эдуард (и тот английская марионетка), а первые трое английских Эдуардов как раз отметились попытками покорить северных соседей. В начале 1950-х гг. шотландцы возмутились порядковым номером Елизаветы II, так как в Шотландии до того не было Елизавет, а английская Елизавета I известна казнью шотландской королевы Марии Стюарт. На Корону даже подали в суд, а активисты стали вандалить почтовые ящики с «оскорбительными» вензелями. В итоге суд встал на сторону суверена, однако власти всё же заменили раздражающие вензеля на изображение короны. По ходу спора премьер-министр Уинстон Черчилль предложил впредь следовать английской или шотландской нумерации в зависимости от того, чей номер больше. Таким образом, Елизаветы остались бы за англичанами, а вот Яковы, Роберты, Александры, Дональды или Давиды – уже за шотландцами. Все Карлы и Георги в обеих традициях общие. Пока что повода для реализации предложения сэра Уинстона не представилось.

Первого британского робота создали из-за герцога, который отказался прийти на выставку. В 1928 году герцог Йоркский, будущий король Георг VI, отклонил приглашение открыть инженерную выставку в Лондоне. Замену нашли необычную: инженеры Уильям Ричардс и Алан Реффел сконструировали робота Эрика. На церемонии он встал, поклонился публике и произнёс четырёхминутную речь. Вскоре Эрик отправился на гастроли по Америке — а затем бесследно исчез. Его преемник Джордж тоже путешествовал по миру, но был пропал во время Второй мировой войны. Почти через 90 лет Эрик вернулся: в 2017 году реконструкцию знаменитого робота представили в лондонском Музее науки. Эту историю нам рассказал автор канала «Стальной шлем», где можно найти заметки на самые разные исторические темы. #Находка

​​Сегодня в немецкой федеральной земле Саксония-Анхальт проходят выборы в ландтаг, за которыми следит не только вся Федеративная республика, но и вся Европа. «Альтернатива для Германии» с предвыборным рейтингом в 41% гарантировано получит относительное большинство мест в региональном парламенте, однако есть вероятность, что партия также завоюет и абсолютное большинство, а значит впервые сможет сформировать земельное правительство. Волнительно. За несколько дней до выборов в региональной столице Магдебург состоялось торжественное перезахоронение Оттона I (912 – 973), который считается первым императором Священной Римской империи. В течение предыдущих двух лет его гробница находилась на реставрации. В накалённой предвыборной атмосфере на императора 1050-летней давности стали ссылаться представители современных политических сил. Для «Альтернативы» Оттон как создатель «Первого рейха» стоит в ряду основоположников немецкой государственности, гордость за которую партия намеревается возродить. Напротив, государственный министр по вопросам культуры и СМИ Вольфрам Ваймер интерпретирует Оттона как пионера европейской интеграции, который объединил множество стран и народов в рамках одной державы. Профессиональные историки вздыхают и напоминают, что средневекового правителя из X в. нельзя полноценно вписать ни в одну из идеологических схем XXI столетия. Немецкие споры об Оттоне напоминают мне российские споры об Иване Грозном – царе 450-летней давности. Вообще спорить о нём начали ещё западники и славянофилы в XIX в., причём для западников он был героем («сильная личность», пытался модернизировать отсталое общество, предшественник Петра I со знаком плюс), тогда как для славянофилов – злодеем (самодур, пошёл против Земщины и традиционного уклада, тоже предшественник Петра I, только со знаком минус). В XX – XXI вв. линия спора сместилась. Теперь для одних Иван Грозный – это великий государственник, собиратель земель, борец с «коллективным Западом» и иностранными агентами, предшественник Сталина со знаком плюс, а для других – кровавый тиран и палач, предшественник Сталина со знаком минус. В этой связи можно порассуждать, что лучше для посмертной репутации человека: оставаться на переднем рубеже исторической памяти даже столетия спустя после кончины ценой впихивания в анахроничные идеологические схемы или быть не столь интересным широкой публике, зато оцениваться куда спокойнее, без надрыва и оттого более адекватно – как будто в настоящее время именно к такому формату пришли исторические образы не менее выдающихся (и, добавлю, не менее спорных) Ивана III, Василия III, Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова. Или вот ещё пример. Недавно легендарный русский публицист Шангъянг ОСТРО высказался о ряде персонажей, ценных для русского националистического спектра, включая Алексея Ермолова – имперского генерала и администратора на Кавказе, не первого и не последнего в этом ряду, который является наиболее знаменитым действующим лицом со стороны России в Кавказской войне, причём известен в первую очередь своим ЖЁСТКИМ отношением к кавказским народам. По сути Ермолов давно превратился в мем, питающийся ресентиментом с обеих сторон (и тех, кто восхищается его ЖЁСТКИМИ мерами, и тех, кто проклинает генерала за них), тогда как реальное содержание ермоловской политики (не вся же она сводилась к ЖЁСТКИМ решениям), степень её эффективности (после отставки генерала война шла ещё много десятилетий), а главное – сходства и различия с действиями куда менее известных предшественников и преемников – как будто широкой публике уже особо и неинтересны.

​​Фолькслисты В ходе нацистской колонизации Польши немцы не только заселяли оккупированные территории германскими колонистами, но и стремились ассимилировать часть местного населения. Была разработана система «Фолькслистов», разделённых на 4 категории. 📝I категория была зарезервирована для польских немцев, кто ещё до войны активно участвовал в «Национальном движении». 📝Ко II категории относились те польские немцы, кто сохранил немецкую идентичность, но до войны оставался политически пассивен и свыкся с польской государственностью. 📝В III категорию записали носителей региональных идентичностей, вроде силезцев, кашубов, мазуров, и выходцев из смешанных семей. Их считали немцами по крови, которых следовало «вернуть» к германству. 📝Наконец, IV категория предназначалась для тех, кто культурно уже стал поляком, но по крови мог быть записан в немцы. Таких людей также следовало «германизировать». Запись в фолькслист обеспечивала получение немецкого гражданства и открывала доступ к лучшему снабжению, образованию и трудоустройству, а также служила «охранной грамотой» от перспективы выселения. С другой стороны, немецкое подданство для мужчин означало возможность их призыва в Вермахт. Именно поэтому в статистике военнопленных, взятых странами Антигитлеровской коалиции, можно встретить десятки тысяч человек, записанных как поляки. Более того, Польские вооружённые силы на Западе, которые подчинялись Лондонскому правительству в изгнании, более чем на треть состояли из подобных дезертиров, перебежавших к Союзникам. Возможность быть включённым в фолькслист варьировалась от региона к региону. Наиболее строгие правила были в рейхсгау Вартеланд со столицей в Позене – это был центр колонизационной активности нацистов, и «лишних» поляков здесь не терпели. Напротив, в рейхсгау Данциг-Западная Пруссия и гау Верхняя Силезия местных жителей скопом записывали в III категорию фолькслистов. К 1944 г. в списках значились более 2,7 млн. человек, из которых около 1 млн. принадлежали к первым двум категориям, а 1,7 млн. – к третьей и четвёртой. В конце войны, когда бумеранг этнических чисток вернулся обратно, запись в фолькслист, особенно в I и II категорию, являлась основанием для депортации с польской территории в Германию. Справедливости ради, в самой ФРГ это же служило основанием для предоставления гражданства. Напротив, зарегистрированным по III и IV категориям в Польше предоставлялась возможность доказать, что они записались в фолькслист не добровольно, а под принуждением, и тем самым добиться реабилитации.

​​Нацистская колонизация Польши 1 сентября – очередная годовщина нападения нацистской Германии на Польшу, с которой принято отсчитывать начало Второй мировой войны. Кампания продолжалась чуть больше месяца и завершилась 6 октября оккупацией всей польской территории. Со второй половины XIX в. жители аграрных восточных провинций Пруссии массово переезжали в более индустриализированные западные провинции, а то и вовсе за океан, в Америку – это явление получило название «Остфлюхт», дословно «Бегство с Востока». Хотя на Запад уезжали и немцы, и поляки, у последних была более высокая рождаемость. Кроме того, место уехавших работников занимали славянские и литовские трудовые мигранты, приезжавшие из Российской и Австро-Венгерской империй. Таким образом, для немцев существовала угроза этнического размывания приграничных территорий, на что они отвечали агрессивной германизацией – подавляли польский язык, ограничивали польское землевладение и депортировали мигрантов. Влиятельные организации, вроде Пангерманского союза, продвигали утверждение, что проблема «Остфлюхта» может быть решена лишь через возрождение средневекового «Дранг нах Остен», то есть миграционный поток следовало обратить вспять: немцы должны были не уезжать с Востока, а наоборот, приезжать туда. Интересы германских колонистов требовали минимизации конкуренции со стороны славян, которых предлагалось депортировать ещё дальше на Восток. В годы Первой мировой войны немцы создали марионеточное Королевство Польское, у которого намеревались аннексировать Пограничную полосу. Оттуда предполагалось выселить всех поляков и евреев, завезти немецких колонистов и тем самым разрезать сплошной ареал польского расселения – между поляками из Германской империи и поляками из Королевства Польского оказалась бы немецкая полоса. Поражение в войне сорвало этот план. Нацисты являлись идейными наследниками кайзеровской колонизационной программы, но пошли ещё дальше. «Второй рейх» хотя бы создал марионеточное польское государство, тогда как «Третий рейх» решил обойтись вовсе без него. Запад Польши был напрямую включён в состав Германии – здесь разместились рейхсгау Вартеланд и Данциг-Западная Пруссия, гау Верхняя Силезия, а также разросшееся гау Восточная Пруссия. Центральная Польша была превращена в оккупационное Генерал-губернаторство со столицей в Кракове, которое в свою очередь состояло из четырёх округов (Краков, Радом, Варшава, Люблин). В 1941 г. к ним добавился пятый – Галиция с центром во Львове. Ответственным за колонизацию Польши стал рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, который получил должность Имперского комиссара по вопросам консолидации германского народа. К 1944 г. численность немецкого населения в границах Второй Речи Посполитой увеличилась с довоенных 700 тыс. до 2 млн. Из них более 630 тыс. являлись «фольксдойчами», которых по программе «Heim ins Reich» («Домой в Рейх») свезли сюда из других европейских регионов, вроде Южного Тироля, Прибалтики, Волыни, Галиции, Буковины, Бессарабии, Добруджи, Югославии и СССР. Чтобы «расчистить» место под новых поселенцев, немцы изгоняли поляков, которых лишали всего хозяйства и отправляли либо в Генерал-губернаторство (его намеревались колонизировать чуть позднее), либо на работы в Германию, либо в концлагеря. Всего с аннексированных территорий были изгнаны до 930 тыс. поляков, а общее число выселений, включая Генерал-губернаторство, где из одной Варшавы после восстания 1944 г. выгнали 500 тыс. жителей, достигло 1,7 млн. человек. В конце войны бумеранг этнических чисток закономерно вернулся обратно. Теперь уже поляки массово изгоняли немцев, причём как с довоенной территории Второй Речи Посполитой, так и с «Возвращённых земель» – довоенных прусских провинций, которые союзники по Антигитлеровской коалиции передали Польше. Всего со «старых» и «новых» польских территорий бежали или были депортированы до 8 млн. немцев.

Chu:i shiro! В третьей беседе «Стального шлема» и «Берсальеров» с преподавателем истории и политологии Арсеном Афунцем мы обсудили самую успешную войну в истории Японской империи – Первую мировую. C минимальными потерями, относительно других сражавшихся государств, Япония смогла отобрать у Германии Циндао, Марианские, Каролинские и Маршалловы острова. В итоге страна окончательно вошла в круг великих держав, определявших мировую политику. Однако грандиозный успех породил не менее грандиозный гибрис, который через четверть века приведёт империю к катастрофе. Слушайте на всех удобных для вас платформах! stahlhelmdelbersagliere.co.uk Яндекс.Музыка

​​Четвёртая война за независимость Объединение Германии в XIX в. лишь частично можно описать метафорой «завоевание Германии Пруссией». В значительной степени это всё же был договорный процесс, в результате которого империя осталась федерацией автономных региональных монархий и Вольных городов с особыми «резервными» правами. Напротив, Рисорджименто в куда большей степени можно описать как «завоевание Италии Пьемонтом». Савойская династия объединила страну путём прямых аннексий территорий, которые включались в состав унитарного государства без каких-либо региональных автономий. Справедливости ради, в ту эпоху обсуждались и другие альтернативы, на основе которых я сделал очередной тест для https://pontvs.ru. Обычно выделяют три войны за независимость, которые Савойя вела против австрийских Габсбургов. В первой (1848 – 1849) Пьемонт проиграл. Во второй (1859) Сардиния выступила в союзе с Францией и победила. В обмен на Савойю и Ниццу, которые отдали французам, королевство получило Ломбардию. Кроме того, австрийцы были вынуждены отказаться от поддержки региональных монархий, в результате чего Парма, Модена, Тоскана и Королевство Обеих Сицилий быстро оказались аннексированы Сардинией. В третьей войне (1866) новообразованное Королевство Италия сражалось в союзе с Пруссией и захватило Венецию. Окончанием Рисорджименто считается завоевание Рима и аннексия Папской области в 1870 г. Однако в Италии существует представление и о Четвёртой войне за независимость, которая стала окончательным завершением Рисорджименто. Речь идёт об Итальянском фронте Первой мировой войны 1915 – 1918 гг., когда страна вновь сражалась с австрийскими Габсбургами за земли, населённые итальянцами. Потеряв более полумиллиона солдат, королевство присоединило к себе Трентино-Южный Тироль, Венецию-Джулию и город Зара на побережье Адриатического моря. Впрочем, победа, которая должна была венчать Рисорджименто, вскоре была объявлена «изуродованной». Ирредентистам оказалось мало состоявшегося воссоединения всей итальянской нации, и теперь они грезили об империи с гегемонией на Балканах и Средиземном море. В итоге эти идеи привели к неверной ставке во Второй мировой войне, обернувшейся оккупацией, Гражданской войной, свержением монархии, потерей колониальных владений, а также этнической чисткой итальянцев в Истрии и Далмации. С какими художественными произведениями о Четвёртой войне за независимость Италии может ознакомиться русскоязычный человек, которому недостаточно мемов про 12 битв на реке Изонцо? Есть классические кинофильмы: «Большая война (La grande guerra) 1959 г. и «Люди против» («Uomini contro») 1970 г. В компьютерных играх Итальянский фронт представлен в шутерах «Battlefield 1» и «Isonzo» – последний является частью более масштабной серии о различных ТВД Первой мировой, куда также входят «Verdun», «Tannenberg» и только что вышедшая «Gallipoli». Наконец, в этом году издательство @nosorogmagazine при участии проекта @nsvrmnk выпустило сборник «Веселье крушений» итальянского поэта Джузеппе Унгаретти с предисловием и комментариями Петра Епифанова. В книге представлены стихи 1914 – 1919 гг., когда их автор как раз находился на фронте – в них он не только ностальгирует по родным местам, но и метафорически описывает свои впечатления от солдатской жизни.

Канал Medieval Zhopa – блог о трудностях жизни в средневековой Европе с уникальным контентом. Каждый пост – личное исследование автора, основанное на редком историческом материале. Никакой копипасты и левых фактов. Канал рассказывает обо всём: рыцари и замки, войны и Крестовые походы, короли и шуты, восстания и пытки, голод и эпидемии, любовь и смерть, а также еда, одежда, профессии, животные, суд, криминал, интриги и анекдоты. Живо, доступно, неформально. Полное погружение в эпоху. Основной формат – лонгрид. Читайте и подписывайтесь!