Спасибо деду за Победу!

Довоенная биография у Бориса Окрестина самая что ни на есть обычная: родился 18 февраля 1923 года в Москве, в семье простого железнодорожника, окончил семилетку, учился на авиатехника в аэроклубе Метростроя. Работал сначала мотористом, а затем техником–инструктором в аэроклубе у подмосковной деревушки Малые Вяземы, где освоил и летное ремесло, впервые самостоятельно поднявшись в небо на учебном У–2. ...К декабрю 1943 года Борис Окрестин совершил 81 успешный боевой вылет на штурмовике Ил–2 и был представлен командиром полка гвардии майором Панычевым к званию Героя Советского Союза. Пока «геройские» документы ходили по высоким инстанциям, Окрестин за меткие удары по немецким танкам получил в январе 1944 года еще один орден Красного Знамени и стал командиром эскадрильи. Золотая Звезда Героя и орден Ленина легли на его грудь в соответствии с Указом от 13 апреля 1944 года, что стало поводом для разговоров среди суеверных летчиков о якобы недобром предзнаменовании. Борис с традиционной для него улыбкой очень быстро «закрыл» тему, назвав свой счастливый московский адрес: ул. Средняя Калитниковская, дом 13, квартира 13... Кто мог тогда предвидеть, что в начинающейся операции «Багратион» Окрестину судьбой было отмерено всего 13 дней... автор текста: Николай Качук «Беларусь сегодня». 7.07.2009 * * * От Админа... Борис Семёнович Окрестин погиб 6 июля 1944 года в 20 километрах юго-восточнее Минска, повторил подвиг Гастелло, направив горящий самолёт на скопление войск противника. Приказом 1-й воздушной армии № 51/н от 20 августа 1944 года посмертно награждён орденом Отечественной войны I степени. Место гибели Окрестина нашли только в 1972 году. А подтвердить, что это был именно его самолет, смогли и вовсе только в 2000-х. Останки Героя были кремированы и захоронены с воинскими почестями на Военном кладбище в Минске.

Гвардии старшего лейтенанта Окрестина в Беларуси помнят и почитают. Именем одного из самых выдающихся советских летчиков–штурмовиков, командира эскадрильи 74–го гвардейского Сталинградского полка 1–й гвардейской Сталинградской авиадивизии Героя Советского Союза названы улицы в Минске и Лиде. А ученики столичной школы № 65 (где есть музей его памяти, во дворе СШ сооружен мемориал) с готовностью расскажут о подвигах легендарного летчика. Стоит памятник Борису Окрестину и на Военном кладбище в Минске... Борис был любимцем дивизии, всех ее четырех гвардейских штурмовых полков. А ведь в самой прославленной в советской авиации 1–й гвардейской Сталинградской ордена Ленина, дважды Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова штурмовой авиадивизии, вырастившей 72 Героя Советского Союза, 7 дважды Героев и 23 полных кавалера ордена Славы, согласитесь, было из кого выбирать. Но этот высокий, крепкий, голубоглазый блондин был вне конкуренции. Несмотря на молодость, Борис блестяще, что называется, с закрытыми глазами разбирался в матчасти самолета Ил–2 (для летчиков это было весьма нехарактерно) и имел выдающуюся, ни с чем не сравнимую технику пилотирования. Учтите, что Борис был единственным среди летчиков — героев дивизии, кто не оканчивал летного училища! Однако именно ему, имеющему за плечами лишь аэроклуб, командование дивизии безо всяких колебаний доверило эскадрилью штурмовиков. Борис был удивительно везуч и удачлив, без чего во фронтовом небе приходилось туго: летчики–штурмовики жили недолго — в среднем 30 боевых вылетов... В его же эскадрилье потери были минимальны и даже после самых жутких штурмовок самолеты, словно заговоренные, возвращались домой, как правило, без серьезных повреждений, целехонькими! Неудивительно, что от желающих служить под началом Окрестина не было отбоя. Своим командиром летчики искренне гордились. Да и как не гордиться, когда их Борис, кроме всего прочего, лучший художник в дивизии, лучший пловец, ему и за шахматной доской нет равных... А в фирменную игру — городки — и не подходи: прекрасный глазомер комэска не давал никому никаких шансов. О Борисе Окрестине еще при жизни слагали легенды. Судьба подарила мне счастливую возможность лично общаться с его однополчанами по 74–му гвардейскому Сталинградскому Краснознаменному, ордена Суворова штурмовому полку, который в 1–й гвардейской дивизии по праву называли полком героев: 30 Героев Советского Союза и 11 полных кавалеров ордена Славы стояли в его строю! Не только в 1–й гвардейской дивизии, но и во всех советских ВВС такого полка больше не было. В 1992 году все оставшиеся в живых ветераны съехались на 50–летие 1–й гвардейской в Лиду, где в то время базировалась прославленная дивизия, в которой довелось тогда служить и автору этих строк. Герои Советского Союза москвичи Андрей Коломоец, Дмитрий Каприн, Сергей Апраксин, гомельчанин Владимир Гамзин со слезами на глазах благодарили лидчан за память о Борисе Окрестине, вместе с которым они крылом к крылу в июле 1944 года сражались за освобождение Белоруссии. Окрестину была посвящена специальная экспозиция в музее Боевой Славы дивизии, лучшие летчики местного авиаполка на современных реактивных «сухарях» выполняли полеты за Бориса, которые заносились в Почетную летную книжку летчика–героя. Решением Лидского горисполкома его именем была названа одна из улиц города. продолжение дальше ⬇️

Летом 1943 года отважный лётчик пересел лёгкой, одномоторной машины на самую тяжёлую «ИЛ-2», прозванную «летающим танком». «В нашем полку было 19 Героев Советского Союза. Для авиаполка это немало. И самым отважным из них был Борис Окрестин», — так вспоминал бывший командир 74-го гвардейского штурмового авиаполка подполковник запаса И. Е. Коваленко. Сын обещал матери навестить её и приехал в апреле 1944-го. За Золотой Звездой Героя Советского Союза. Фашисты откатывались на запад. Всё чаще Пелагея Ивановна радовалась победному грому салютов в московском небе. «Скоро конец войне», думала она. Жаркий июльский день 44-го. Эскадрилья под командованием Окрестина, ломая оборону противника, помогала нашим войскам освобождать Минск. — В атаку! За мной! — скомандовал Окрестин, вводя самолёт в пике. В точно намеченной цели с грохотом разорвались бомбы. Вдруг самолёт, вздрогнув, накренился. Багровый туман на миг застелил глаза командира. Новый удар потряс самолёт. Борис направил самолёт на цель, на бреющем полёте расстреливая гитлеровцев. Живой факел поджигал танки. В тот день неотложная помощь нашей поликлиники передала мне ещё один, двадцатый вызов. К Окрестиным. Пелагея Ивановна слабела с каждым часом. Вот-вот под моей рукой оборвётся ниточка пульса. — Поплачьте, родная! — прошу я. Медики считают, что слёзы противопоказаны больному. Но сейчас они ей так необходимы! Пелагею Ивановну подняли не только лекарства и внимательный уход. Она поняла: её забота нужна другим — матерям, чьи сыновья дойдут до Берлина, солдатам, вернувшимся с войны искалеченными. Пелагея Ивановна стала членом нашей лечебно-профилактической бригады на участке 37-й поликлиники. В моём дневнике тех незабываемых военных лет сохранился её «лицевой счёт»: опека сирот, уход за инвалидами. Сготовить обед, похлопотать в райисполкоме о ремонте квартиры, а если надо — и постирать старой матери, малолеткам. Кажется, всё просто, буднично. Но раскроешь пожелтевшие листы и думаешь: так вот почему Борис стал таким! В 1963 году в Москву приехали, чтобы встретиться с матерью героя, минские пионеры. А в День Победы 9 мая 1965 года в школе № 65 Минска был открыт памятник герою. 16 апреля следующего, 1966 года в канун дня рождения Бориса в Москве в 480-й школе, где он учился, открылся музей боевой славы. Борис Окрестин зачислен навечно в комсомольскую организацию 65-й минской школы его имени. Во многих других городах пионерские отряды и дружины борются за право носить имя героя, одного из правофланговых великого отряда, имя которому — Ленинский комсомол. автор текста: Лия Шейкман, врач, кандидат медицинских наук (1968) источник: дзен канал «Т-34» продолжение дальше ⬇️

Зачислен навечно. Окрестин Борис Семенович От Абельмановской заставы берёт начало широкая, обсаженная липами улица имени московского комсомольца, лётчика, Героя Советского Союза Виктора Талалихина. Рядом ней — Средне-Калитниковская. Остановитесь у двухэтажного домика с номерным знаком «13». Здесь родился и вырос другой комсомолец, лётчик, гвардии старший лейтенант, Герой Советского Союза Борис Окрестин. Виктор Талалихин — герой ночного тарана — погиб, защищая московское небо. Борис Окрестин при освобождении Минска повторил подвиг Николая Гастелло. Время бессильно стереть память сердца. И так свежа наша первая встреча с Пелагеей Ивановной Окрестиной. Это было в 1942 году. В скупом свете заходящего солнца возле облупившегося домика я увидела женщину. Что-то в её позе остановило меня. Натруженные, жилистые руки отдыхали на коленях. Прищурившись, она вглядывалась за поворот дороги, терпеливо дожидаясь кого-то. Так Пелагея Ивановна вошла в мою жизнь вместе с печальными приметами войны: горем, бомбёжками, чёрствым пайковым хлебом. Было в этой женщине что-то такое, отчего в трудную минуту у человека теплеет на сердце: задушевность, уважение, внимание. Всё, что в народе определяется одним, очень дорогим нам словом — «мать». Университетов Пелагея Ивановна не кончала. Учила её жизнь. Молодость страны была трудной, её — тоже. Муж, Семён Яковлевич, работал кондуктором на товарных поездах, часто бывал в отлучках. Приходилось управляться со всеми делами самой. Рослый, лицо — кровь с молоком, Борис был во всём удачлив. Отлично учился. Бегал на лыжах, на коньках. Играл на баяне и гитаре. Плясал. Хорошо рисовал. Увлекался шахматами. Мать была его главным наставником. Летом старших — Женю и Бориса — отправляли погостить к бабушке и дедушке в деревню Саранки Горьковской области. Там, в Рыхловской восьмилетней школе, теперь музей боевой славы имени Героя Советского Союза Б. Окрестина. В долгие вечера бабушка Евдокия Дементьевна рассказывала внуку о русских богатырях, Боря слушал, впитывая каждое слово. — Что сделать, чтобы хоть чуточку походить на Илью Муромца или Алёшу Поповича? Нужно быть здоровым, сильным, бесстрашным, отвечал он себе. Заплывая в ледяные струи речки Суры, выбиваясь из сил, он преодолевал страх перед крутовертью, в которой, по преданию, жил Водяной. Поздно вечером Борис шёл в сосновый бор, заставляя себя не вздрагивать от уханья совы, треска сухого сучка под ногами, И, конечно, светловская «Гренада», «Овод» и «Как закалялась сталь» были его книгами. Войну Борис встретил летчиком-инструктором метростроевского аэроклуба. Люди уходили на фронт. Ушёл и Борис. С той поры смерть каждую минуту была его спутницей — справа, слева, рядом. Она смотрела на него огненными зрачками зениток, пулемётов. Но с удивительным мастерством, отвагой, находчивостью он обходил её. Матери писал весёлые письма: «Не волнуйся, всё в порядке. Бьём фашистов как надо». Только над осаждённым Сталинградом Борис сделал триста боевых вылетов. продолжение дальше ⬇️

С той поры мечта о небе прочно засела в голове. Бавер сразу решила: буду летать! Но ни с кем из семьи не поделилась своей мечтой. Стала серьезной, хорошо училась, нужно быть очень грамотным человеком, чтобы воспарить в небо, как птица. Школа позади, Бавер поступает в Дагестанский педагогический техникум в Буйнакске. Окончив техникум, уезжает в Махачкалу к старшему брату Джафару. Ей 19 лет, как никогда близко подошла она к своей мечте. Втайне от родных Бавер поступает в Махачкалинскую школу пилотов. Конечно, мать была против решения своей дочери, но Бавер оставалась непреклонной: она упорно учится, изучает механизмы управления и технику пилотажа. Бавер уже имеет 40 самостоятельных полетов на самолете У-2. В те времена Центральный Совет Осоавиахима находился на ул. Оскара. Каждое утро аккуратно в 5 часов утра возле него собирались крепкие, жизнерадостные юноши и девушки – будущие летчики. Это первая летная группа, которую бережно готовят в подарок к 15-летию ДАССР. Бавер Джафарова оканчивает школу пилота и получает звание гражданского пилота. Но она желает учиться дальше, не останавливаться на достигнутом. Бавер мечтает о новых конструкциях в самолетостроении, о горных авиалиниях. Первую летчицу-горянку знает весь Дагестан. Она получает пачками письма от девушек из районов и городов Дагестана. Многие поверили в то, что могут осуществить свою мечту, стать такой, как Бавер. О Бавер много писали в те годы, ее фотографии печатались в газетах и журналах. Она стала самой популярной женщиной в республике. Бавер Фаталиевна участвовала в первом Вседагестанском съезде женщин, где председательствовала в президиуме. После обучения Бавер Джафарова была оставлена в аэроклубе инструктором, где готовили пилотов для нашей армии. Сама тоже упорно училась, осваивала все новое и передовое. Бавер Фаталиевна прославила Дагестан своими рекордами в летном деле, за что была награждена орденами и медалями. О летчице-горянке узнали в Москве и пригласили в Кремль на встречу с самыми известными летчиками страны. Там она познакомилась с такими асами, как Гризодубова и Осипенко, и до конца жизни была их верной подругой. После торжественной встречи, уже в банкетном зале, Бавер Фаталиевна осмелилась пригласить Клемента Ворошилова на лезгинку, а Иосиф Сталин и члены Политбюро бурно хлопали в ладоши. У нее была действительно счастливая жизнь, но все это происходило перед самым началом Великой Отечественной войны. Когда грянула война, Бавер Фаталиевна готовила уже летчиков для фронта. Обучала всему, что знала сама, не жалея ни сил, ни времени. Многие молодые пилоты обязаны ей своим мастерством, своим умением громить врага в родимом небе. После войны Бавер Фаталиевна уходит из авиации, занимается мирным трудом. Ее назначают директором Махачкалинского кинотеатра «Темп», ныне «Дружба». Через некоторое время этот кинотеатр становится лучшим в республике и удерживает долгое время переходящее Красное знамя. За достигнутые результаты Джафаровой были присвоены звания заслуженного деятеля культуры ДАССР и РСФСР. источник: budni-buinakska.ru

В этой смертельно опасной борьбе она показала себя умелым лётчиком, она оправдала доверие своих друзей и доказала своему старому отцу, на что способна его Бавер, незаметная девушка-горянка. — Когда-то я был очень недоволен ремеслом Бавер, — признался нам Фатали. — Женское ли дело летать на самолёте? Девушка должна быть дома, у своего очага… Так заведено у нас от века, так, думал я, и должно оставаться… Но жизнь опередила нас, стариков… Горские девушки становятся лётчиками, джигитами, снайперами… У нас даже и песен-то не было, в которых воспевали бы горскую девушку за силу и смелость. Девушка — не джигит и не воин, — откуда же ей иметь эти достоинства? Девичья робость, красота и покорность судьбе были лучшими её украшениями. Юноши пели ей свои песни только как возлюбленной. Теперь я слышу другие песни — о наших девушках поют как о героинях… Когда мы на другой день оставляли Чуртах, увозя с собой письмо Фатали к Бавер, в котором он ей давал такие советы, какие раньше давались только мужчинам, хорошо и достойно сражаться с врагом, у ворот аула нам встретилась шумная ватага чуртахских школьников. Школьники спускались с вершины горы, — на ней стояла большая, нарядная школа. Весело приветствовав нас, они продолжали громко петь песню. Эта песня была о Бавер, о девушке из Чуртаха. автор текста: Роман Фатуев (1942) * * * В послевоенные годы Бавер Фаталиевна занимала должность директора кинотеатра «Темп» (ныне «Дружба») в Махачкале. Ей были присвоены звания «Заслуженный работник культуры ДАССР» и «Заслуженный работник культуры РСФСР». Скончалась Бавер Фаталиевна в 1978 году, в возрасте 58 лет. В середине двухтысячных годов в Махачкале на улице Оскара в её честь была открыта мемориальная доска. В 2011 году на территории махачкалинского авиационно-технического спортклуба ДОСААФ был установлен бюст Джафаровой Бавер Фаталиевны. источник: дзен канал «Т-34» * * * Бавер Джафарова. Первая женщина-летчица в Дагестане. Как удалось ей взлететь от гор в небо, к звездам? Откуда появилось страстное желание управлять самолетом у девушки, родившейся в простой крестьянской семье? Родилась Бавер в селе Чуртах, находящемся на 2,5 тыс.метров над уровнем моря. Семья была большая: 11 детей. Отец пас баранов, но его скромного заработка не хватало на то, чтобы прокормить семью. Он вынужден был поехать на заработки в город Темир-хан-Шуру (Буйнакск). Через некоторое время вся семья переехала в этот город. Отец работал медником, затем стал ювелиром. Бавер подросла, поступила в школу им. Нариманова. Она хорошо училась, была любознательной и активной девочкой. … Однажды Бавер, которой исполнилось 10 лет, как обычно, шла в школу. Равномерный гул над головой никому не казался ни судьбоносным, ни необычным. Девочка подняла глаза и увидела вдалеке яркую точку, которая, приближаясь, увеличивалась в размерах. Вот уже различимы и продолговатый корпус, и блестящие крылья. Аэроплан! Конечно, Бавер знала о летающей машине, но никогда раньше ее не видела. А шум моторов нарастал, становился сильней, отчетливей. Аэроплан сделал два широких круга и медленно опустился на поляну за городом. Бавер стрелой помчалась на поляну и увидела, как из кабинки вышли два человека в черных кожаных куртках, с большими очками на глазах. Люди летают как птицы! Это открытие так потрясло девочку, что она напрочь забыла про школу. Проводив взглядом улетающий аэроплан, она отправилась домой. С восторгом рассказала домашним об увиденном чуде. А сама долго ночью не могла заснуть, представляя, как сама управляет штурвалом стальной птицы. продолжение дальше ⬇️

Девушка с гор: Джафарова Бавер — первая лётчица и парашютистка среди горянок Дагестана Мы свернули от Кази-Кумуха в Мы сторону и проехали десять километров по узкой горной дороге, чтобы попасть в маленький аул Чуртах. Аул Чуртах ничем особенно не примечателен — обычный лакский аул, жители которого занимаются земледелием и овцеводством; таких аулов в Дагестане много. Они затеряны среди каменистых отрогов гор, на высоких, трудно доступных крутизнах. Дорога вер время шла на под'ём. Чуртах был почти рядом, перед самыми нашими глазами, но добрых три часа пришлось взбираться по извилистым тропам, прежде чем мы достигли первых саклей. У самого в'езда в Чуртах нас встретил седой старик, с очень строгим, словно высеченным из камня, лицом, в длиннорукавной шубе, накинутой на плечи, с большой палкой в руках. Приветствовав нас, он рукой пригласил войти в его дом. Не желая нарушать обычая гостеприимства и уважения к старшему, мы согласились. Спешившись, передали поводья наших коней старику и вошли в его саклю. Через несколько минут вошёл и сам хозяин. — Нам нужен Фатали Джафар, — сказал я, — у нас к нему письмо. — Я и есть Фатали Джафар, — ответил старик, пристально глядя на меня своими выпуклыми чёрными глазами. — У нас к вам письмо от вашей дочери Бавер… Я расстегнул полевую сумку и достал письмо. Лицо Фатали мгновенно прояснилось: в глазах появился блеск, на губах — сдержанная улыбка. — От Бавер? — переспросил Фатали. — От нашей Бавер?… О, мы давно не имели от неё вестей!… Достойна ли она оказалась того звания, какое ей дали? Справилась ли она со своим ремеслом? — в голосе старика некоторая тревога. — Я боюсь, как бы она не ославила Чуртах — не женским делом она стала заниматься. Фатали посмотрел на большую фотографию дочери, что висела в простенке между окнами. Дело в том, что «ремесло», каким занималась Бавер, действительно было не совсем обычным для горянки: Бавер была лётчицей и парашютисткой — первая лётчица и парашютистка среди горянок Дагестана. В 1934 году Бавер впервые пришла в Махач-Калинский аэроклуб. В 1936 году, 19 октября (памятная дата в жизни Бавер), она совершила три самостоятельных полёта. В 1937 году Бавер получила звание лётчика. С первых дней войны Бавер — лётчик-истребитель. В её личном деле значатся 23 боевых вылета. Более половины этих вылетов сделаны за последнее время, когда немцы подошли к горам Кавказа. На той фотографии, что висит в доме Фатали и на которую он сейчас так любовно и гордо смотрит, Бавер снята в лётном комбинезоне и в шлеме, улыбающаяся, счастливая. Такой же мы её видели перед от'ездом в Чуртах на одном из аэродромов Чечни. Кругом были горы, сжимавшие аэродром большим каменным кольцом. Бавер стояла возле своей машины, готовая к очередному вылету. Мы подошли к ней, чтобы пожелать ей удачного полёта, и она вручила нам письмо, которое я только что передал. Фатали, взяв письмо, долго разглядывал его, вертя в руках. Наконец, протянув обратно мне, сказал: — Могу читать по-арабски, а по-русски не могу. Прочти сам. Я читаю вслух письмо Бавер, в котором она пишет о своих военных успехах. «Сообщи моим одноаульчанам, — говорилось в письме, — что их Бавер стала настоящим лётчиком. Горские девушки не только могут ткать ковры, ходить на родник за водой и работать в садах, — они также могут прыгать с парашютами, летать на самолётах и воевать с врагом…». — Справедливо пишет Бавер, — подтвердил Фатали, кивая в знак согласия головой. — Очень справедливо!… Прошло четыре года, и Бавер села за штурвал боевой машины, чтобы вылететь навстречу врагу, который появился над хребтами её родных гор, над Кавказом. продолжение дальше ⬇️

18-летний разведчик-артиллерист воодушевил бойцов на подвиг. Крышкин Василий Трофимович Был июль 1944 года. Войска 2-го Прибалтийского фронта готовились нанести удар по противнику в направлении Резекне – Мадона. Разведывательная группа 7-й гвардейской стрелковой дивизии, в составе которой был и рядовой Крышкин, получила задание захватить «языка» и разведать вражескую оборону на подступах к городу Мадона. Темной ночью советские воины незаметно прошли через линию фронта и стремительно атаковали опорный пункт противника. В результате короткого боя разведывательная группа взяла в плен семнадцать гитлеровцев. На помощь разведчикам подошел взвод лейтенанта Копейкина. Организовав круговую оборону, группа бойцов на протяжении двух суток отбивала контратаки превосходящих сил противника. Осколком снаряда Василий Крышкин был ранен. Его отправили в госпиталь. После лечения он снова возвратился на фронт. Стал разведчиком батареи 513-го легкого артиллерийского полка 27-й артиллерийской дивизии. Отличился храбрый солдат и в боях за Ригу в районе Саласпине 10 октября 1944 года. Однажды командир батареи и Василий Крышкин, подыскивая место для наблюдательного пункта, попали под пулеметный огонь. Получив разрешение подавить вражескую огневую точку, разведчик подполз на близкое расстояние к пулемету и гранатами уничтожил его расчет. В результате наступательных действий наших частей враг был выбит еще с одного оборонительного рубежа недалеко от города Ауце. Но фашистское командование решило вернуть потерянные позиции. На небольшом участке оно сконцентрировало до двух десятков танков и штурмовых орудий и около батальона пехоты. 24 октября гитлеровцы перешли в контратаку. Когда они были уже совсем близко, Василий Крышкин с возгласом «За Родину!» вскочил на бруствер траншеи и бросился навстречу противника. Одна за другой полетели гранаты. Отвага артиллерийского разведчика воодушевляла бойцов на подвиг. Завязался рукопашный бой. Василий Крышкин был ранен, но остался в строю. Он лег за пулемет вместо убитого товарища и начал расстреливать гитлеровцев в упор. Противник, оставив на поле боя много убитых, несколько танков, вынужден был отступить. Но этого отважный воин уже не видел. Тяжело раненный вторично, он потерял сознание. Артиллеристы долго искали своего боевого друга. Однако найти его им не удалось. Домой пришло извещение о его гибели. А в это время врачи военного госпиталя боролись за жизнь героя. Искусство людей в белых халатах, крепкий организм солдата победили смерть. Залечив раны, храбрый воин снова возвратился в свою часть и с ней дошел до Берлина. Оттуда Василий Крышкин написал на родину письмо: «Дорогие мои, здравствуйте! Только что оставил автограф на стене рейхстага. Расположился около него на камне и пишу Вам это письмо. Большая радость переполняет сердце. Пять долгих лет ждали мы этот чудесный, весенний день. Сегодня Москва салютует нам. В небо над Кремлем взлетят ракеты праздничных залпов. Дорогой ценой досталась нам Победа. Миллионы заплатили за нее жизнью...» источник: warheroes.ru * * * От Админа... Василий Крышкин родился 16 августа 1926 года в селе Стариково (ныне — Глуховский район Сумской области). После окончания семи классов школы работал в колхозе. В начале войны оказался в оккупации. После освобождения его родных мест Крышкин был призван на службу в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. С января 1944 года — на фронтах Великой Отечественной войны. За проявленную храбрость у города Мадона Василий Крышкин был награждён орденом Славы III степени. А указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года Василию Трофимовичу Крышкину присвоено звание Героя Советского Союза. После окончания войны Крышкин был демобилизован. Вернулся на родину. Работал в лесничестве. Умер 31 октября 1998 года, похоронен в Стариково. Почётный гражданин Ауце. Был также награждён орденами Отечественной войны 1-й степени и Славы 3-й степени, рядом медалей.

Николай Грибанов: герой, закрывший собой вражеский пулемёт 16 октября 1944 года младший сержант Николай Грибанов погиб, совершив подвиг — он закрыл своим телом пулемёт противника. В ходе летне-осенних боёв 1944 года Красная Армия провела крупные наступления, освободив Белоруссию, Украину, Молдавию и часть Прибалтики. Для полного освобождения этого региона советское командование разработало операцию, которая позже получила название Восьмого сталинского удара. Несмотря на культурную близость латышей, литовцев и эстонцев к немцам, нацисты не считали их равными. Согласно плану «Ост», Прибалтика предназначалась лишь как источник ресурсов и важный стратегический пункт у восточного побережья Балтийского моря. Немцы стремились удержать эти земли, так как они прикрывали Восточную Пруссию. Для советского командования было важно вернуть территории, которые на протяжении двух веков входили в состав Российской империи, а затем СССР. В операции участвовало около 900 тысяч бойцов Красной Армии. Николай Грибанов родился в Саратовской области. До армии работал слесарем на пароходе «Нарым» Волжского речного пароходства. В 1943 году, когда его призвали в армию, ему было 19 лет. В боях он проявил себя как смелый и решительный воин. В августе 1944 года он впервые принял участие в сражении. При форсировании реки Мемель Грибанов первым пересёк водную преграду, уничтожил пулемётчика и пятерых автоматчиков, обеспечив плацдарм для остальных. Через месяц он вновь отличился при освобождении города Бауска в Латвии, который также расположен на реке Мемель. Он снова первым переправился через реку, подавая пример товарищам. По данным военно-исторического очерка «Освобождение Советской Латвии», Грибанов с четырьмя бойцами приблизился к штабу вражеского батальона. Им противостояли более 30 немецких солдат. В этом бою погибли все его товарищи, но Николай продолжал отстреливаться, пока к нему на помощь не подоспела 4-я рота, которая добила противника. Тогда же он заменил погибшего командира и после сражения получил звание сержанта и орден Славы 3-й степени. При награждении Николай Грибанов сказал: — Я буду бить врагов, пока хватит сил, пока бьётся моё сердце! 5 октября 1944 года началась Мемельская операция. В ней участвовал 423-й стрелковый полк 166-й стрелковой дивизии 1-го Прибалтийского фронта, в котором служил Грибанов. В бою за деревню Горки он лично уничтожил пятерых противников. Советские войска уверенно продвигались вперёд. В районе селения Вайнёде (сегодня — Лиепайский район Латвии) рота Грибанова захватила первую линию немецких траншей, но дальше продвигаться было невозможно — пулемётный огонь сдерживал атаку. Потери росли, попытки уничтожить огневую точку гранатами не помогли. Когда боеприпасы закончились, Николай Грибанов принял решение пожертвовать собой. С криком «Вперёд, за Советскую Родину!» он бросился на пулемёт и закрыл его своим телом. Ему было всего 19 лет. Посмертно Николай Грибанов был удостоен звания Героя Советского Союза. Лейтенант Федулов от имени сослуживцев написал матери героя, Хавронье Петровне: — На его могиле мы поклялись отомстить за его смерть, и эту клятву мы выполним... В боях за освобождение Прибалтики погибли около 500 тысяч советских солдат и офицеров. Подвиг Николая Грибанова навсегда остался в истории. источник: дзен канал «Т-34»

Однажды снайперы Хорольский и Краснощёк, приблизившись к немецким позициям, выбирали место для засады. Не успели они замаскироваться, как сквозь туман заметили две фигуры, осторожно продвигавшиеся к советскому переднему краю. — Фашистские снайперы, — определили бойцы. Проследив за противником и установив место его позиции, Хорольский и Краснощёк двумя меткими выстрелами уничтожили обоих немцев. Несколькими днями позже эта же снайперская пара выявила расположение немецких пулемётных гнёзд и за один день уничтожила расчёты четырёх огневых точек. Громкая слава шла и о другой паре — Дерябине и Кочкалдине. Их фронтовая дружба дорого обходилась врагу. На счету снайперов были десятки уничтоженных автоматчиков и около двухсот солдат и офицеров противника. Во время каждого выхода они чётко распределяли обязанности: пока один вёл огонь, второй наблюдал за полем боя, искал новые цели и прикрывал товарища. Снайперское движение в Красной Армии продолжало расти. Всё больше бойцов овладевали искусством меткой стрельбы и вносили свой вклад в борьбу с врагом. * * * На момент публикации статьи в «Адыгейской правде» на счету Тлюстангелова было уже более ста уничтоженных солдат и офицеров противника. Его ставили в пример другим бойцам, а командование высоко оценивало результаты его боевой работы. Однако спустя десятилетия о самом снайпере ничего не осталось. В доступных источниках не удалось обнаружить ни биографических сведений, ни фотографий, ни информации о его дальнейшей судьбе. Насколько можно судить сегодня, публикация старшего политрука И. Максимова в газете «Адыгейская правда» от 14 июня 1942 года остаётся единственным известным упоминанием Тлюстангелова. Возможно, со временем архивные документы позволят восстановить его биографию. Пока же фронтовая статья сохранила для нас лишь фамилию, несколько эпизодов боевой работы и свидетельство того, что среди защитников Родины был снайпер, уничтоживший более ста оккупантов. источник: дзен канал «Т-34»