i have no idea

23 июня Becs Rainey (глава uk бранча girls in film) проведет q&a с командой, которая работала над проектом changing room (мы все будем там и нас много!). С 6 до 8 в галерее have a butchers. Будет классная возможность пообщаться и познакомиться, обсудить работу и что угодно. Это последний день выставки. ✌️ Билеты здесь. Мест мало, поэтому я сначала публикую закрытую ссылку здесь, а уже позже сегодня выложу это в открытий доступ в инсте. До встречи 💕💥 #выставки

Понастроила. #фотографы

Я не совсем понимала, что именно вдохновляет в точном воспроизведении ландшафтов, если сами они были прекрасны, и я могла наслаждаться ими из окна машины или поезда. Зачем мне реплика того, что и так уже существует — и даже лучше? Тогда я ещё не знала, что такое референсы, насмотренность, исследование. Выстроились в ожидании бесонные ночи за учебой в ИПСИ, ИЖЛТ, UAL. Работа днем, учеба вечером, а ночами - жизнь. Это все было впереди, как и мои прекрасные друзья, которые по волшебству нашлись в этой толпе безумного города. Их переполненные миры, которыми они в последствии щедро делились за бокалом арбатского на темных лавочках бульварного, стали и моими. Город перестал шуметь. И я расслышала в нем  голоса.   Мне нужно было чуть больше времени, чтобы разобраться, осмотреться и переработать множество визуальной и теоретической информации. Тоже начать говорить. И я не имею в виду буквально произносить слова, а скорее создавать что-то, что является продолжением моей мысли, моей потребности быть услышанной. И эта потребность не заканчвиается бокалом шампанским в центре зала (хотя это тоже приятно). Это другое. Это потребность говорить о том, что важно, о том, что внутри, с помощью инструментов, которые я изучала много лет: фотография, текст, кино.   В какой-то момент я сформировала мысли, а те самые стены наполнились изображениями, а залы — людьми, и мне не пришлось ничего форсировать. Это произошло само собой. Но мой разговор, мой диалог с собой был важнее. Как оказалось, не все рождаются с природным талантом создать что-то сходу. Кому-то (как мне) на это нужно время и сырьё, много учебы, внимания, общения, невероятных людей вокруг. Моя первая настоящая выставка состоялась в 2019 году, спустя много лет после фантазий о картонных грушах. И это было абсолютно вовремя. Теперь каждый раз, когда я в ступоре и мне нечего сказать, я закрываю глаза и вокруг снова пустые стены, но теперь я знаю, как существовать в этом пространстве, и я могу повесить туда всё, что угодно, но пока я оставляю их пустыми. Вокруг нет никого, ни бокалов, ни громких разговоров, ни посетителей.  Когда-то я боялась этих пустых стен. Теперь понимаю: работа начинается именно с них. А я хожу по кругу, начинаю разговор сама с собой, и в этом диалоге рождаются образы, а потом эти образы превращаются в работы… ну и диалог с другими.

В 2006 году я переехала в Москву. Детство на Кавказе казалось чьим-то романтическим пересказом, эссе о деревенской жизни, где горы, солнце, лошади, поля, беззаботные дни, первые поцелуи… Всё превратилось из реальности в ощущение. В послевкусие. После двух лет учебы в Ставропольской государственной медицинской академии я попала в диковатый новый мир. Шумное метро, большие проспекты, совершенно незнакомые лица вокруг. Среди них хотелось найти какое-то дружелюбное лицо и пообщаться, рассказать всё: какое кино, какая музыка, какие мечтания. Но все куда-то торопились. В городе стояла жара, июньский воздух разогревал столицу до предела, мне оставалось только вливаться в ритм и искать себе прохладное место среди бетонных лабиринтов. Одним из таких прохладных мест была выставка на Фрунзенской. Если бы у меня была настолько хорошая память, чтобы запомнить её название, я бы вам рассказала, но на самом деле это не так важно. Как я сейчас понимаю, это было спонсорское мероприятие от компании по производству принтеров, но всё выглядело очень экспериментально. Ты мог поучаствовать и как зритель, и как автор. В просторном полузаводском здании располагались станции печати, а молодые сотрудники помогали загрузить файлы всем желающим. Экспозиция постоянно менялась: люди приносили свои фотографии, и их работы появлялись в зале на больших отпечатках, подвешенным к потолку на лески. Как неаполитанские полотенца между балконами, работы колыхались над головами. Было бесконечно приятно увидеть своё произведение, пусть и совсем ненадолго. Тогда я поймала себя на мысли, что мне очень хотелось бы организовать свою выставку. Спустя минут тридцать после этого, вдохновлённая и уставшая, я закрыла глаза и, уже сидя на лавочке в соседнем парке, начала представлять, строить в уме. Чёрный зал. Драматично. Люди заходят один за другим внутрь. Свет по бокам. Нет, сверху. Точечное освещение. А может быть, стены должны быть красными? Или красная дорожка? Пригласительные… Ручной работы. Я отправлю их один за другим в редакции модных тогда журналов. Мечтаю о том, чтобы все редакторы Афиши посетили мой вернисаж и оценили уровень… Но тут осознаю, что стены в этой комнате абсолютно пустые, свет светит в никуда. Тишина оглушает.  В моей голове было ноль идей. Что именно я показываю? Но очень чётко представлялось само событие: слава, шум восторга посетителей, звон бокалов. То есть в тот момент мне просто хотелось признания, хотелось стать мгновенно знаменитой, заметной среди всей московской толпы. Было обидно затеряться в потоках торопящихся в метро людей, хотелось влиться в этот ритм и получить свои полчаса славы. Ну или хотя бы те самые 15 минут…  Скажем так, в такой аффирмации нет ничего плохого, но это не совсем про творчество. Скорее, про его последствия. То есть, по логике, это приходит уже после, но никак не перед, особенно если стены этого пространства пустые. Я напрягла фантазию посильнее. Что висит на стенах? Чем я удивлю избалованную публику? Лес. Люди. Нет, один человек. Обнажённая фигура. Нет, это неприлично, придёт мой дедушка, и будет неудобно. Фигура прикрыта… большой грушей, нарисованной на картоне. Боже, что это всё значит и как это оказалось в моём сознании?  Может, я голодная? После такой визуализации захотелось пойти пообедать или умыться. Неужели в моей голове нет никаких идей получше? Что я хочу всем этим сказать? Почему груши? В потоках бессознательного потерялась всякая мотивация. Мне объективно нечего было сказать, и как это сделать, я тоже не знала. Оставалось идти домой и бесславно проводить время в съёмной квартире на станции метро Юго-Западная за чтением чужих книг и курением сигарет. Мечтая о том, что когда-нибудь те стены будут заполнены, если не как французский салон, то хотя бы наполовину.  Искусство для меня еще какое-то время оставалось фигуративным, и я доверяла маме, когда она говорила, что галерея Ильи Глазунова — это место силы, а первые мои впечатления от пейзажей пришли из картинных рядов в Кисловодском парке. Тогда во время прогулок дедушка говорил: «Вот это действительно красиво».

Недавно я выступала в Лондоне на митапе zorky и читала свое эссе (тараторила, как школьница). 20 лет назад, можно сказать, началась моя осмысленная практика. И хотелось вспомнить и прочувствовать многое, но вспомнилось лето в Москве 2006 года. Текст в следующем посте. То есть в двух)

Четвертого июня было реально тесно, а значит, прошло идеально! 💕💥

Несмотря на то, что открытие прошло, все еще открыта наша выставка changing room в have a butchers gallery в хаггеррстоне. По будням с 10 до 5, звоните в звоночек и вас там будет рады принять до 23 июня! Спасибо всем за поддержку! 💕 все работы продаются.

На сегодня все. Поехали за детьми… завтра доделаем.

Работница. 💕

Помогает.