Сергей Крайнюков

«Важно научить ребёнка юмору и самоиронии. Это мощнейшие механизмы психологической защиты, которые помогают выстоять в самых сложных социальных ситуациях» (И.И. Мамайчук).

Известно, что не-невротические (пограничные и психотические) пациенты склоны размещать в психике терапевта свои непонятные, странные и непереносимые части. И тогда важно, чтобы в психическом пространстве терапевта они встретили Хорошего Родителя (и Здорового Взрослого), который мог бы их спокойно принять и вернуть переработанными и понятыми. Однако бывает и так, что вместо этого эти части натыкаются на внутренние крючки собственных травм терапевта, провоцируя его избыточную ранимость, отстранение или контратаку. В таком случае эти части так и остаются непонятыми, ещё более странными и пугающими. Безусловно, наличие собственных травм и драм не является противопоказанием для занятия психотерапией. Но только если к началу терапии это всё существует в проработанном (или прорабатываемом) виде. Пациенты хотят, чтобы мы делились с ними не своими травмами (у них и своих травм достаточно), а своими ресурсами.

И вот именно эти люди (пограничного регистра) особенно любят пестовать любовь к себе и всегда и всюду приоритизировать свои «хочу». У них обычно нет особых проблем с выражением эмоций, желаний, агрессии. Они рады, что никому ничего не должны, при этом часто считают, что многое должны им. В отличие от невротиков, они не страдают от избыточного долженствования. Но они могут страдать от нехватки внутренней нравственной основы, чувства долга, ответственности, совести, нормальной вины, эмпатии, благодарности. У значительной их части погоня за успехом и деньгами сочетается с отсутствием высокого смысла, механистическим образом жизни, слабой жизненной энергией, явной или скрытой депрессией. И вот говорить такому человеку, что ему надо жить только для себя, что он никому ничего не должен, что его желания – это единственно важное в жизни – не значит улучшить его функционирование и жизнь. А значит придать ускорение движению в пограничную сторону, где за ближними рубежами готовы принять в свои объятия перверсия и психоз. Из психологии мотивации известно, что в нормальной мотивационной системе личности успешно сочетаются «хочу», «могу» и «надо». В то время как существенный перекос в какую-либо сторону ведёт к серьёзным проблемам. Умеренное «надо» необходимо для гармоничного функционирования личности. Изъять из психического аппарата «надо», «должен» – значит сделать его дефицитарным, ущербным. Но об этом говорил ещё З. Фрейд. В свою очередь, А. Адлер противопоставлял патологическим личностям берущего и эксплуатирующего типов – личность с развитым социальным интересом, развитым чувством социального долга. Например, долг помогать уязвимым и незащищённым людям, которые не могут в силу разных причин сами о себе позаботиться. Близкой по содержанию является концепция социально полезного, продуктивного характера по Э. Фромму, который он противопоставляет рыночному, накапливающему и конформному типам. И опять же, почему «должен» – это непременно что-то извне? Это может быть моё чувство долга и моё «должен». Внешние моральные принципы и установки зрелая личность превращает в систему внутренних нравственных приоритетов. Да, это выбор, но это и долг. Обратимся к общей психологии. Там среди базовых составляющих человеческой психики мы обнаруживаем волю, которая рассматривается, наряду с характером, как стержневое образование личности. Если мы заглянем в структуру волевого действия, то в качестве главного его компонента увидим волевое усилие. Без волевого усилия произвольная деятельность распадается. Без него я бы уже бросил писать третью страницу этого поста. Проявить волевое усилие – значит с определённой долей фрустрации и даже стресса заставить себя сделать что-то важное, что порой сложно, но надо сделать. Наконец, обратимся к нейропсихологии развития. Мы знаем, что за «хочу» отвечают подкорковые структуры мозга, лимбический комплекс. Эти структуры выполняют важную активирующую функцию. Но не менее важной функцией является тормозная, которую выполняют лобные доли. При поражении передних областей лобных долей возникает апато-абулический синдром, при котором жизнь подчинена одним влечениям и сиюминутным импульсам. Зрелище ужасающее. И вот для формирования и нормального функционирования лобных долей чрезвычайно важны эти слова – «надо», «не надо», «должен». Как говорит известный детский психолог Ю.Б. Гиппенрейтер, ребёнок уже с раннего возраста должен привыкать к мягкому «надо», которое по мере взросления может становиться твёрже. Ведь лобные доли могут развиваться изначально только благодаря систематической внешней регуляции. Итак, на мой взгляд, «должен» – это замечательное слово, не зря существующее практически во всех языках. Особенно если оно применяется уместно и умеренно. Этим постом я снова хочу подчеркнуть важность дифференцированного подхода и опасность каких-либо перекосов.

В связи с неуклонной девальвацией Супер-Эго в современном мире (включая психологическую практику) вновь публикую своё эссе: ДОЛЖЕН Сегодня нередко можно встретиться с тем, что слова «надо» и «должен» – плохие, загоняющие в невроз. А долженствование – это нечто сродни поучению, назиданию или вовсе когнитивная ошибка, которой надо всячески избегать. Что «должен» – это чьё-то внешнее «хочу». Поэтому его следует исключить из лексикона, заменив на «хочу», «выбираю», «предпочитаю». Например, не мне надо развесить бельё, а я предпочитаю развесить бельё, не мне надо выбросить мусор, а я выбираю выбросить мусор. Как по мне, звучит странно и неестественно, но говорят, что так НАДО делать для сохранения психического здоровья. А куда без него. Вот бедные люди и начинают только хотеть, выбирать да предпочитать. А далее за этим может следовать: всё что я должен/не должен написано в уголовном кодексе; если два человека встречаются, то они ничего друг другу не должны, иначе пусть кто-либо идёт лесом; партнёр тоже ничего тебе не должен, да и вообще никто никому ничего не должен. И вот мы пришли к моему прошлому посту – что хочу, то и делаю – вуаля! Ещё З. Фрейд, наряду с базовым принципом удовольствия (хочу) ввёл важные принципы реальности (могу?) и долженствования (должен). В соответствии с принципом долженствования функционирует структура личности Сверх-Я. Сверх-Я выполняет важнейшую функцию регуляции поведения человека в обществе, сдерживая деструктивные и порой совершенно неуместные импульсы Оно. Иными словами, Сверх-Я чрезвычайно полезно и нужно людям, чтобы они невзначай не съели и не поубивали друг друга заживо. Но есть люди, у которых это Сверх-Я работает чрезмерно и так натужно старается, что свои влечения и желания подавляются совершенно, а вместо этого человек всё время что-то кому-то должен (извините, уважаемые графини и графины, что сегодня принимаю Вас за чайники, но азбука, как показывает практика, порой весьма актуальна). И эти люди называются невротиками. Очень неплохие и даже очень хорошие люди, но иногда путями господними доходящие до невроза. В институте Бехтерева, в котором некогда учился Ваш покорный слуга, некоторые специалисты даже имели решимость сказать невротическому пациенту: «чем хуже Вы в морально-этическом плане, тем лучше для Вашего психического здоровья». Уж не знаю, насколько работало такое откровение, но что правда, то правда. Вот этим то людям – с сильным перекосом в сторону морального «надо» – хорошо бы «должен» поменьше, а «хочу» побольше. Но при этом с опорой на реальность. Ибо без реальности лишь психоз хорошо обходится. Напомню, что классический психоанализ и традиционные психотерапевтические подходы (когнитивно-поведенческая терапия А. Бека и А. Эллиса, гештальт-терапия Ф. Перлза, клиент-центрированная терапия К. Роджерса) разрабатывались на невротиках и для невротиков. Поэтому в этих подходах ставится акцент на снижении долженствования, открытом выражении чувств и потребностей, достижении аутентичности. Только сегодня этих невротиков днём с огнём не сыщешь. Ну ладно, есть они, конечно, но это не большинство наших пациентов. А большинство пациентов сегодня не страдают от натиска сурового Сверх-Я, так как скорее тяготеют к пограничной организации личности и имеют пограничные черты. А если мы возьмём саму пограничную организацию, то одним из её критериев по О. Кернбергу является неинтегрированное или слабоинтегрированное Сверх-Я. Причём степень его неинтегрированности прямо пропорциональна степени нарушенности. Те, кто совсем им не обременён, напрочь лишены совести и являются психопатическими (антисоциальными) личностями.

Можно выделить три основных варианта отношения нарцисса к своему телу: 1) как к предмету, который нужно постоянно улучшать и украшать, чтобы вызывать восхищение (возбуждение) у себя и окружающих; 2) как к велосипеду, из которого нужно выжимать максимум, пока он окончательно не развалится; 3) как к бремени, отягощающему дух и мешающему ему парить над (бренным) миром – характерно для наиболее тяжёлых форм нарциссизма.

Нарциссические личности склонны периодически (или всё время) пребывать в состоянии детской ранимости, раздражительности и требовательности. Это состояние капризного, недовольного, придирчивого Ребёнка, которое закрепилось в отношениях с мягкотелым, потворствующим, наивным Родителем (который демонизирован). Важно, что из этого состояния нарцисс чувствует себя абсолютно правым, в то время как другие видятся абсолютно виновными, плохими, всё испортившими. Поэтому одна из терапевтических задач заключается в субъектализации – присвоении себе этих состояний с целью сделать их более управляемыми: на самом деле это я легко задеваемый, раздражительный и требовательный, а не они все плохие. Это весьма сложный и драматический разворот восприятия, но именно он открывает дорогу к ментализации, эмпатии, взрослению и исцелению.

Нарцисс не способен к психологическому росту, потому что он не может интегрировать свой опыт. Обесценивая объект, он уничтожает всё то хорошее, что этот объект ему дал. В результате нарцисс совершает ментальный аборт собственного развития. Его психическое время фрагментировано; он обречен бесконечно начинать с нуля, оставаясь внутренне инфантильным и пустым, сколько бы лет ему ни было (Ганс Лёвальд).

Есть три основных источника информации о пациенте: 1. Рассказы и самоотчёты (тесты) – наиболее субъективный источник из-за работы искажающих защит и фантазий. Так, пограничные пациенты склонны к защитным идеализациям или демонизациям фигур привязанности, которые начинающие специалисты могут принимать за чистую монету. 2. Перенос и контрперенос – хочешь узнать, как действительно выглядели отношения с ранними фигурами привязанности, внимательно посмотри на то, что разворачивается в ваших отношениях. 3. Структура личности пациента – качественная диагностика внутренних объектов, аффектов и защит позволяет понять, от чего прежде всего пострадал пациент в своих ранних отношениях.

ПСЕВДОГУМАНИЗМ   Когда вокруг столько разной информации, а внутри нет надёжного компаса, легко запутаться. В частности, можно легко потерять грань между подлинным гуманизмом и псевдогуманизмом в воспитании ребёнка.   Наиболее очевидный признак псевдогуманизма – это призывы безгранично удовлетворять ребёнка, при этом воспитательные меры приравниваются к насилию. В этой системе нет места требованиям, обязанностям и санкциям по отношению к ребёнку. Тогда как при гуманной заботе любовь и воспитание пребывают в тандеме, более того, воспитание видится значимой частью зрелой и ответственной любви.   В псевдогуманистической системе ребёнок помещается в центр, в то время как гуманный подход признаёт здоровую семейную иерархию. Место главного занимает любящий авторитетный родитель (заботливая доминирующая особь по Л. Петрановской), а ребёнок прекрасно развивается на периферии родительской пары, как это определяла Ф. Дольто.   Псевдогуманизм призывает проявлять эмпатию исключительно к ребёнку, а гуманистический подход также предполагает развитие эмпатии в ребёнке (в том числе и прежде всего к своим домашним).   Псевдогуманизм – это дать ребёнку всё, чтобы чувствовать себя хорошим здесь и сейчас. Истинный гуманизм – это не только дать, но и разумно ограничить, порой даже отнять (что-то вредное и опасное), чтобы позаботиться впрок.   И, наконец, главное. Псевдогуманисты утверждают, что любовь (минуя воспитание) – это всё, что нужно ребёнку. Однако, к удивлению его приверженцев, в результате мы получаем инфантильную, в меру психопатическую, дезадаптированную личность – совсем не то, что обещали новоиспечённые молодые блогеры(ши). Поэтому я и называю это псевдогуманизмом – в итоге страдает ребёнок. Истинный гуманизм, благодаря разумному сочетанию любви и воспитания, даёт шанс обзавестись целостной человеческой психикой, где здоровое Супер-Эго (Хороший Родитель) и наблюдающее Эго (Здоровый Взрослый) будут хорошо интегрированы.

Несомненно, в семье ребёнок должен получить любовь, внимание, заботу, ласку. Он должен твёрдо знать, что его любят, понимают и ценят. Но! Если исключительно так и никак иначе, то высок риск вырастить истероидную, нарциссическую или психопатическую личность, всецело зацикленную на себе. Потому что для гармоничного развития ребёнок должен получить не менее твёрдое знание, что в семье важны и ценны все, а не только он. Что все в семье заслуживают любви, уважения и признания. А порой и понимания, и сочувствия, и участия. Что от каждого в семье требуется по его силам и что у всех есть границы допустимого. Тогда ребёнок (а впоследствии взрослый) сможет любить и ценить не только себя, но и другого – ценнейший дар взаимности. Это очень актуально, потому что во многих современных детоцентричных семьях нет проблем с любовью к ребёнку, но есть проблемы с формированием взаимности и ответственности.