сценарии-м

Буду проводить показ фильма! В воскресенье, 21 июня в 16:00, проведу показ фильма в кинотеатре Каро в Варшавском экспрессе в Петербурге. Будем смотреть и обсуждать удивительную картину Андрея Кончаловского, которая называется «История Аси Клячиной». Это фильм о трагической любви, драма из жизни советской деревни 1960-х. Фильм интересный, снят в документальной манере. Билеты можно купить по ссылке: https://karofilm.ru/film/16122?date=2026-06-21 (лучше открывать в браузере, чтобы открылся сразу нужный кинотеатр)

Откуда берется снобизм Пока все говорят о феномене «нишевости», давайте не будем забывать про старых добрых снобов. А ведь снобы — куда более страшные люди, чем современные любители быть «не такими, как все». Весьма точное определение снобизма на днях моя дорогая супруга нашла у Вирджинии Вулф. Хочу с вами поделиться этим определением, Вулф пишет: «Суть снобизма заключается в желании произвести впечатление на других. Сноб — это легкомысленное взбалмошное существо, настолько не удовлетворенное собственным положением, что оно постоянно кичится своими титулами и наградами перед окружающими, дабы те поверили и помогли ему самому поверить в то, во что на самом деле ему не очень-то верится — в свою какую-никакую значимость». Вероятно, сейчас снобы слегка трансформировались. Нет смысла кичиться статусами и наградами, но можно кичиться вкусом, стилем, уникальной тусовкой, «редкими» заведениями или даже умением играть в бильярд. Почему бы и нет? В общем, будьте осторожны, пусть снобы обходят нас стороной, а мы будем иногда антропологически наблюдать за снобами издалека. Всё-таки это старинный феномен и его изменения весьма увлекательны!

Анонс: новая книга «Камень» — о современной и средневековой философии Хочу поделиться радостной новостью. Совсем скоро в замечательном издательстве «Лёд» выйдет книга, для которой я стал научным редактором и написал предисловие. Эта книга — «Камень: экология нечеловеческого», её автор — Джеффри Коэн, директор Института изучения Средневековья в Университете Вашингтона. У самой книги очень необычная оптика, потому что Коэн берет современную философию и через нее смотрит на Средние века. Он показывает нам удивительный мир с ожившими самоцветами, полулегендарными королями и путешественниками-выдумщиками. Рядом с мифическим Сизифом и апостолом Петром у Коэна в книге находятся современные философы — например, Бруно Латур и Донна Харауэй. В общем, совершенно чудесная смесь, и всё это посвящено камням! Драгоценным, полудрагоценным и даже тем, которые мы находим на пляже во время отпуска и подолгу храним в ящиках рабочего стола. Книгу на русский язык перевел Никита Белобородова, выйдет этим летом, а сейчас на нее как раз открыт предзаказ. → Оформить предзаказ (кажется, нужно открывать без впн)

Великая монотонность познания Когда-то давно слышал такой факт: средневековый человек за всю жизнь получал примерно столько же информации, сколько современный человек получает за один день. Факт невероятный и при минимальном фактчекинге он, конечно, сразу разваливается. Потому что это звучит красиво, но проверить это мы никак не можем: что за информация, какова степень усвоения, откуда у нас данные по Средним векам? Тогда я подумал: ну хорошо, ну может быть какая-то интуиция из этого факта имеет место? Может быть, средневековый человек правда пребывал в великой монотонности познания и за всю жизнь особо ничего нового не узнавал? Но и тут мимо. Жалоба на то, что вокруг слишком много книг, знаний, идей и так далее (то, что для нас сегодня называется инфопотоком) звучала еще в 3 веке до нашей эры. В книге Екклесиаста есть самая ранняя из дошедших до нас формулировок на эту тему: «сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет». Вот такой совет. Страшно представить, что было с Екклесиастом сегодня. По сути, он говорит об информационной перегрузкой. Сенека чуть позже добавил свое высказывание: «обилие книг рассеивает». Он советовал читать немного и самое главное с понимаем. И этот совет, в общем-то, до сих пор работает, особенно, на фоне трендов из ТикТока, в которых блогеры рассказывают, как прочитали 300, а то и 400 книг за год. На эту тему есть увлекательная книга историка Энн Блэр, которая называется «Тoo Much to Know». И она хорошо разрушает миф, что раньше люди жили в ситуации монотонности познания. Один из примеров в книге Блэр — Средневековый монах Винсент, который в 1255 году начал свой энциклопедический свод с такого объяснения, зачем ему нужен этот свод: «потому что множество книг, краткость времени и скольжение памяти не позволяют удержать в уме всё написанное». Как говорится, знать все на свете нереально, но я мечту свою лелея, решил проблему гениально... После изобретения печатного станка жалобы стали появляться еще чаше. Декарт в XVII веке предложил радикальное решение: забыть все накопленное и начать с чистого листа. Его раздражало, что если бы даже все знания и были где-то записаны, потребовалось бы больше времени, чтобы их прочитать, чем у нас есть жизни. Блэр в своей книге показывает: люди во все эпохи чувствовали, что информации больше, чем они могут освоить. Ощущение перегруженности — почти постоянное состояние человека. Меняются технологии, а с нами остается то же самое головокружение перед объемом того, что можно было бы знать. Поэтому если вы в очередной раз переживаете, что не успели дочитать книгу или посмотреть свежую лекцию, помните, что порой та самая монотонность лучше, чем великое количество информации и тревога от этого количества.

Неврозы принцев и царей Сейчас мы часто слышим эти слова: проработанный, осознанный, токсичный, нарцисс, созависимость и так далее. Но вот в Вене в 1918 году было кое-что поинтереснее. Все вдруг стали Эдипами! И всё это из-за популярности психоанализа. Вот что описывает очевидец, который приехал в Вену: «Я не понимаю, что здесь происходит: империи больше нет, и все считают себя Эдипами». Эту цитату приводит Элизабет Рудинеско в своем увлекательном интервью. Становится понятно, что therapy speech, на котором все говорят после инъекции популярной психологии, давнее изобретение. Люди и в первой половине 20 века любили самодиагностику: у меня Эдипов комплекс, я — Эдип. Если у тебя Эдипов комплекс, это значит — ты модный. Кстати, до Эдипа таким же популярным диагнозом были нервы. Начиная с 1880 года нервы становятся самым частым понятием для описания душевных проблем. Даже дети, когда хотели показать, что они уже взрослые, жаловались на нервы. Потому что у папы нервы, у мамы нервы, у всей Европы нервы, которые потом выплеснуться в Первой мировой. Все это описал Йоахим Радкау в своей книге «Эпоха нервозности». Эта нервозность стала настоящим культурным симптомом Европы рубежа 19 и 20 веков. К слову, сам Фрейд тоже поначалу говорил, что у него нервы. Однако у Фрейда было от нервов проверенное лекарство, но, пожалуй, не буду говорить о нём вслух. Вернемся к Рудинеско. Она спрашивает: почему психоанализ стал так популярен? И предлагает такой ответ: «В 1897 году Фрейд берет истории обычных людей, страдающих неврозами, и возводит их к древним, трагическим сюжетам. Он говорит вам: вы — не обычный венец, страдающий от невроза, вы — государь, у вашего недуга древние, универсальные корни. Невротиков, которых Фрейд лечил, другие психологи отправляли в санатории, на воды, считали неврастениками, больными. Но Фрейд говорит: вы греческий царь. В этой субъективности — сила. Более того, вы не только греческий царь, вы еще и шекспировский принц, ведь у вас такой же невроз, как у Гамлета: все вы истерики». Интересно, что будет следующим симптомом культуры, куда повернет наша душевная мода?

Мир накрыла эпидемия одиночества: это правда? В последнее время часто об этом слышу, причем в разных текстах. Тезис везде похож: одиночество — это болезнь современности, одиночество убивает и так далее. Даже ВОЗ в 2023 году официально признала одиночество глобальной проблемой общественного здоровья. Главный санитарный врач США сравнил хроническое одиночество с курением 15 (!!) сигарет в день. Другие исследователи зафиксировал повышение риска преждевременной смерти у одиноких людей на 26%. Однако у всех этих разговоров и заявлений есть одна проблема. Дело в том, что систематических исторических данных по одиночеству почти нет. Нельзя сказать, что современный студент более одинок, чем студент, который только переехал в Петроград и ищет, где бы ему подзаработать в турбулентное время более ста лет назад. Короче говоря, большинство нынешних исследований одиночества являются кросс-секционными, они измеряют одиночество сейчас, но не сравнивают с прошлым на одних и тех же выборках (потому что чаще всего таких выборок просто нет). При этом некоторые исследования фиксировали даже снижение показателей одиночества среди американских студентов между 1978 и 2009 годами. Так что «эпидемия одиночества» — скорее метафора из публичных докладов медицинского истеблишмента, нежели подтвержденная закономерность прямо-таки с реальным ростом. При этом два ключевых факта всё-таки по этой теме у нас есть. Первый факт: самое одинокое поколение сегодня не пожилые люди, а наоборот молодые. Примерно 27% среди 19–29-летних против 17% среди людей старше 65 лет. Второй факт: среди мужчин число близких друзей сократилось, начиная с 1990 года. Мужчины всё больше зависят от романтических отношений как единственного источника эмоциональной близости. И здесь есть довольно любопытное следствие, так как, когда романтические отношения несут всю нагрузку эмоциональной жизни человека, они становятся хрупкими под этим весом. Вот тут и один шаг до нашего любимого общества негативных отношений. Плюс есть ещё одна проблема, которая создано что-то вроде замкнутого круга. Одиночество делает человека более настороженным к личным угрозам, к опасностям нарушения личного пространства, и эта настороженность влечет настороженность и к самой близости. То есть одиночество буквально порой воспроизводит само себя. В общем, эпидемия для этого всего, наверное, довольно громкое слово. Но масштаб явления понаблюдать можно. Или, кто знает, молодое поколение просто более философское и следует мыслям Ницше, который писал: «Я не бегу от близости людей: как раз даль, извечная даль между человеком и человеком гонит меня в одиночество».

Лучшая книга о Шекспире, в которой нет Шекспира Хочу рассказать об удивительном романе и не менее удивительном фильме. Это — «Хамнет» Мэгги О'Фаррелл, роман 2020 года. История про сына Шекспира, который вдохновил отца на написание «Гамлета». Это если очень кратко. Но за этим сюжетом стоит история о семье в трудные времена, о смерти и скорби, о силе искусства и о том, как эта сила побеждает предрассудки и действует и спасает даже лучше, чем древняя магия. Интересно, что в книге ни разу не упоминается Шекспир. Его зовут отцом, мужем, братом, но никогда он не называется тем именем, которое ассоциируется с «великим гением». Вся книга, по сути, написана от лица его жены. Такой взгляд позволяет увидеть много неочевидных деталей. Еще есть два удивительных факта. Первый: «Хамнет» не только переведен на русский язык, но и еще прекрасно озвучен Александром Аравушкиным. И эта аудиокнига просто лежит на Ютубе в открытом доступе. Всегда меня удивляют такие находки. Второй факт: по книге снят отличный фильм, за главную роль в котором Джесси Бакли получила Оскар в этом году. Фильм неторопливый, требует внимания и точно не уступает книге. Так что можно выбрать: либо посмотреть экранизацию Хлои Чжао, а потом прочитать роман, либо наоборот. В любом случае впечатления будут сильными. Вы меня уж простите, что я так патетично про это всё говорю, но мне кажется этот художественный опыт правда того стоит.

Друзья, небольшая напоминалка: продолжается набор на мой курс лекций о философии любви в 20 веке. Это будет курс из пяти подробных лекций о самых важных и интересных философских идеях, которые повлияли на нашу любовь сегодня. Подробнее о темах лекций можно почитать тут. Сам курс начнется 22 мая в 19:00. Встречи будут проходить по пятницам в замечательном лектории книжного «Даль» в центре Петербурга. Буду рад вас видеть на курсе, приходите и вместе обсудим, как Бовуар и Сартр изобрели новый тип отношений, кто такие любовные камикадзе, как Ролан Барт написал главный философский бестселлер о любви и что о любви писали Делез, Деррида, Бен-Чхоль Хан и другие замечательные люди. → Купить билет

Я открыл для себя новый жанр — чтение отзывов на философские книги. Вот под суровое мнение критика попала прекрасная Лу Саломе. «Не интересная женщина», а книга её — «дневник девятиклассницы» — говорит критик. Но за слоем мизогинных определений и стереотипов скрылся настоящий бриллиант. В отзыве говорится: «она мышь сентиментальности». Мышь сентиментальности! Как это хорошо. Через такое словосочетание я могу определить и самого себя. Да, я мышь сентименатльности, и что вы мне сделаете? В эпоху негативных отношений и холодных чувств быть мышью сентиментальности — большая удача.

Как философы придумали клиповое мышление, а оно на самом деле не работает В 1980 году американский футуролог и философ Элвин Тоффлер опубликовал свою книгу «Третья волна». В ней он описал тот самый переход от индустриального общества к информационному (вам наверняка знакомы эти слова по курсу обществознания в школе). В своей книге Тоффлер зафиксировал новое явление, то, что люди всё чаще сталкиваются с «клиповой культурой» — короткими вспышками информации, обрывками рекламы, фрагментами новостей, кусочками, которые не укладываются в привычные для нас, скажем так, ментальные файлы. Постепенно клиповая культура Тоффлера переросла в понятие «клипового мышления». И вот оно! С тех пор это понятие живёт своей жизнью. Сегодня оно стало почти бранным словом в разговорах про образование, молодёжь и вообще всё, что идёт не так. «Клиповое мышление» объясняет, почему студенты не могут дочитать статью, почему зумеры не смотрят кино без телефона, почему «раньше было лучше». Короче, такой удобный универсальный диагноз. Но вот в чём тут проблема: многие исследователи указывают на то, что новые технологии обвиняли в кризисах рассеянности задолго до телефонов и Тик-Тока. История паники вокруг «рассеянного поколения» повторяется в каждой эпохе и при любых новых изобретениях — от газет до телевидения (каждый раз поколения якобы «тупели» от них). К тому же, сам аргумент в стиле «внимание человека сократилось до 8 секунд, меньше, чем у золотой рыбки» был впоследствии разоблачён как миф. Далеко не все исследования смогли зафиксировать устойчивое снижение способности к концентрации у современных поколений по сравнению с предыдущими. Кардинальные изменения мозга или его «перепрошивка» под влиянием экранного времени признаются крайне маловероятными. При этом сам термин продолжает активно использоваться, но уже в новом контексте. Он плавно переехал в то, что можно назвать therapy-speech — такой стиль, язык, который имитирует клинический язык и работает как «словарь» самопомощи (разговор о травмах, самодиагностика психических расстройств и так далее). Это связано с тем, что сложные психологические понятия распространяются в онлайн-пространстве без контекста и медицинских нюансов, что ведёт к упрощению и размыванию, и все становятся проработанными и травмированными, созависимыми и осознаннами одновременно.  «Клиповое мышление» в этих представлениях соседствует с «дешевым дофамином», «продуктивностью» и «цифровым детоксом». Этот тренд превращает самоконтроль в настоящую добродетель, продуктивность — в черту характера сильной и осознанной личности, которой, конечно же, несвойственно загадочное клиповое мышление. «Неважно, что это такое, но важно, что этого у меня нет, я слишком продуктивен для этого» — так можно это сформулировать. Но логика тут одна: найти нейробиологически звучащее объяснение нашему несовершенству, а затем продать к нему решение в духе самопомощи. Тоффлер, кстати, смотрел на клиповую культуру более спокойно. Для него это было скорее описание нового типа человека, того, кто умеет ориентироваться в информационном потоке. Поэтому стоит, пожалуй, оставить клиповое мышление там, где оно началось, как описание для нового состояния медиа. А разговор о том, почему нам трудно сосредоточиться, начинать не с того, что мы разучились думать, а с того, что в мире происходит настоящий кошмар, и долго сосредотачиваться в такой ситуации — это большая привилегия, доступная не каждому.