Записки о старообрядчестве

Крестный ход с Шувойско-Губинской иконой Пресвятой Богородицы к месту бывшего монастырского скита ⛪️

(4 из 4) "Но неизмеримо большее значение из всех этих вождей имел Андрей. Он сочетал в себе удивительно разнообразные способности. Вначале юноша-энтузиаст, потом и ловкий торговец, и блестящий оратор, и ученый богослов, и писатель. Его не удовлетворяло то, что обитель имела за собою "срытые горы", "расчищенные леса", монастырские здания, благочестивую братскую жизнь, обширные связи при дворе и в самых отдаленных городах России. Он хотел также раздвинуть и умственный горизонт раскольников посредством систематического школьного образования. Имея обширные связи, находясь постоянно в общении с миром, он чувствовал недостаточность своего образования, полученного от начетчика Игнатия. Вот почему, когда материальное существование братии было более или менее обеспечено, он под видом купца проникает в самое сердце вражеского стана, рассадника ереси, в Киевскую академию, и там учится богословию, риторике, логике, проповедничеству под руководством самого Феофана Прокоповича. Свои знания Андрей передавал брату Семену и некоторым другим близким лицам непосредственно; кроме того, им написано множество сочинений. Между прочим, он является и автором знаменитых "Поморских ответов". Вообще его значение как образованного человека, знатока древнерусской письменности, было очень велико; есть указания, что он имел сношения и с иностранцами; достоверноизвестно, что его знали в Дании. Основанные Андреем школы играли огромную роль в раскольничьем мире. Сюда раскольники привозили своих детей для обучения со всех концов России. Особенно много привозилось сюда девочек, которые обучались здесь грамоте, письму, пению, домохозяйству, рукоделию. Эти белицы жили в особых избах, которые им строили богатые родители. В больших светлых комнатах псалтирной постоянно переписывались старинные книги и новейшие произведения раскольничьей литературы. Отсюда они расходились по всей России. Библиотека Даниловского скита, которую с величайшей энергией собрали раскольники при своих поездках, представляла богатейшее собрание русских церковных древностей. Вместе с материальной обеспеченностью и умственным развитием в Данилове развивалось и своеобразное искусство. Иконы даниловского письма высоко ценятся знатоками. Литые кресты и складни из серебра и меди паломники Данилова разносили по всей России. И все это удивительное создание самостоятельного народного духа, просуществовав более полутораста лет, погибло без следа. Картину прежнего величия можно себе нарисовать теперь лишь с помощью книг, рассказов стариков, свидетелей прежнего благополучия, наконец, по множеству вещей, икон, рисунков, книг, которые встречаются особенно часто у заонежских крестьян. Эти даниловские вещи находили даже за тысячи верст, на далекой Печоре... На месте когда-то цветущего городка теперь жалкое село-волость; в нем есть православная церковь, живут батюшка и диакон, писарь, старшина. Можно и не обратить внимания на полуразрушенные ворота на берегу Выга, несколько раскольничьих могил на кладбище и несколько старых даниловских домов." М.М. Пришвин "В краю непуганых птиц. Очерки Выговского края" 1907 г.

(3 из 4) В сущности, Данилов представлял собою тогда небольшой городок. В нем было несколько сот жителей на пространстве шести -- восьми квадратных верст. Вокруг него был вырыт глубокий ров и сделаны высокие ограды. Две высокие часовни с колокольней возвышались из множества простых, но прочных двух- и трехэтажных построек. Всех келий, то есть вместительных изб на десять и более человек, было пятьдесят одна; кроме того, было шестнадцать меньших изб, пятнадцать амбаров, громадные погреба, две большие поварни, двенадцать сараев, четыре конных двора и четыре коровьих, гостиный двор и пять постоянных изб, пять риг, две кузницы, меднолитейная, смолокурня, портняжная, сапожная, иконописная, рукодельная, мастерская для переписчиков и другие мастерские, две школы и две больницы. Затем были мельницы, кирпичные заводы, -- одним словом, все, что необходимо для городской жизни. К этому центру тянулись разбросанные по суземкам многочисленные пашенные дворы и скиты. Все это раскольничье общежитие выросло на почве протеста старого мира новому, вот почему его общественное устройство представляло образец старинного русского самоуправления. Во всех важных случаях представители множества скитов Выгореции собирались вместе. В исключительно важных случаях к ним присоединялись выборные и старосты соседних с Выгорецией волостей. Что же касается исполнительной власти, то тут главная роль принадлежала представителям Данилова, духовно-религиозного центра, хотя во внутреннем устройстве скиты Выгореции пользовались полной самостоятельностью. В этом отношении особенно тщательно были разработаны формы Даниловского общежития, с которыми отчетливо знакомит нас "Уложение" братьев Денисовых. Во главе общины стоял большак, он назывался киновиарх. Ему принадлежала верховная руководящая роль и власть над всеми другими выборными должностными лицами. Он выбирался из людей выдающихся качеств. Сначала эту должность выполнял Данил, потом Андрей и Семен Денисовы. Киновиарх, однако, был подчинен, в свою очередь, собору, то есть общему собранию даниловцев и представителей Лексы. За большаком "Уложение" разграничивает обязанности келаря, казначея, нарядника и городничего. Келарь заведовал внутренним хозяйством общины, он должен был наблюдать четыре службы: трапезную, хлебную, поварную и больничную. Казначей должен был тщательно беречь все выговское имущество и, по "Уложению", смотреть на него как на вещи, принадлежащие самому богу. В кожевнях, в чеботной и портной швальнях, в медной и других мастерских он наблюдал за работами. В помощь ему во всех мастерских были старосты. Казначей мог действовать только через старост; с другой стороны, и старосты не могли что-либо предпринимать без ведома казначея. Ведению и попечению нарядника подчинены были: земледелие, плотничество, ковачество, рыболовство, возачество, молочение, мельницы, скотные дворы и всякая домовая работа и работные люди. Он также действовал через выборных старост. Наконец, городничий обязан был иметь надзор над сторожами, над обеими гостиными -- внешнею и внутреннею, наблюдать над приходящими и отходящими странниками, посматривать за братнею при часовенных дворах, во время книжного чтения, в келиях и при трапезе. Кроме этих должностей, были стряпчие для сношения с официальным миром: на Петровских заводах, в Олонце, в Новгороде, Москве и Петербурге. Вместе с хозяйственной стороной развивалось и духовное просвещение братии. В этом отношении, как и во всем остальном, общежитие обязано все тем же четырем выдающимся людям, которых историк характеризует так: "Данил -- златое правило Христовы кротости, Петр -- устава церковного бодрое око, Андрей -- мудрости многоценное сокровище, Симеон -- сладковещательная ластовица и немолчные богословские уста".

(2 из 4) Наконец остановились на казенной земле в Каргопольском уезде в Чаженке и купили ее с торгов. Земли было много, по шестнадцати верст во все стороны, и она была такая удобная, что выговцы подумали даже туда переселиться. Эта земля стала огромным подспорьем. Теперь уже можно было жить, не думая о зяблых годах. Стали прокладывать дороги, строить мосты. В Повенецком уезде и до сих пор поминают добрым словом всякого, кто повалит несколько деревьев и уложит их через топкую моховину или из тех же деревьев на ручье устроит мостик. А тогда, при полном отсутствии дорог, деятельность общежития была благодеянием для края. Проложили дороги из Данилова на Чаженку и Леску, Волозеро, Пурнозеро, к Онежскому озеру, к Пигматке и к Белому морю. Везде при дорогах ставили постоялые дворы, кресты и верстовые столбы, на Онеге, Выгу, Сосновке и других реках устроили мосты. В самом же общежитии выстроили новую большую столовую с кухней для печения хлеба, а также большую избу для извозчиков, новые большие мастерские: кожевню, портную, чеботную, мастерскую для живописцев, кузню, меднолитейную и другие. Выстроили также большую конюшню с сараем для экипажей, несколько амбаров, рабочую избу. Наконец, поставили большую избу для Андрея с семейством и для близких ему лиц, другую избу -- портовому приказчику с товарищами "для приезда" и "для счету". Последнее указывает на то, что в это время общежитие имело значительную торговлю. Эта мысль, вероятно, пришла Андрею в голову, когда он ездил на "низ" в неурожайные годы за хлебом. Как раз в это время строился Петербург, и сотни тысяч людей постоянно нуждались в хлебе и хорошо за него платили. Попробовали доставить хлеб с поволжских губерний через Вытегру в Петербург. Дело оказалось выгодным. Тогда завели свои суда, свои пристани на Вытегре и на Пигматке. Суда ходили по Онежскому озеру между Вытегрой, Пигматкой и Петровскими заводами, ходили и в Петербург. Данилов стал богатеть, скопился капитал, запасы хлеба, устраняющие всякую возможность голодовок. К концу жизни Андрея Данилов процветал. Вокруг него по сузёмку были пашенные дворы, множество лошадей и коров стояло на его конных и коровьих дворах, на Онежском озере была целая флотилия судов. Широкая благотворительность далеко по всей стране разносила славу этого "беспоповского Иерусалима". Насколько прочно было положение общежития, можно судить из того, что пожар, совершенно уничтоживший Лексинский скит, не нанес существенного ущерба общежитию. В скором времени были возведены новые постройки, причем Андрей, несмотря на свои постоянные умственные занятия, как чисто теоретические, богословские, так и практические, по наблюдению за внешней и внутренней жизнью общежития, вместе со всеми работал на постройке.

Из книги М.М. Пришвина "В краю непуганых птиц. Очерки Выговского края" 1907 г. (1 из 4) )"Когда Петр Великий, в котором раскольники видели антихриста, появился в выговских дебрях, то их охватил такой ужас, что некоторые хотели бежать, а некоторые, по примеру отцов, принять огненное страдание. В часовне уже были приготовлены смола и хворост. Все пребывали в неустанной молитве и посте. При переправе через Выг Петру, конечно, донесли, что тут недалеко живут раскольники. -- А подати платят? -- спросил он. -- Подати платят, народ трудолюбивый, -- отвечали ему. -- Пусть живут, -- сказал Петр. "И проехал смирно, яко отец отечества благоутробнейший", -- радостно повествует скоропишущая трость Ивана Филиппова. Точно так же и против Пигматки донесли Петру о пустынниках, но он опять сказал: "Пускай живут". "И вси умолчаша, и никто же смеяше не точию что творить, но и глаголати". Но Петр не забыл о пустынниках. Вскоре в Повенце был князь Меншиков для устройства железоделательного завода. Место завода было выбрано возле Онего на реке Повенчанке, а в Выговскую пустынь был послан указ, в котором говорилось: "Его императорскому величеству для Шведской войны нужно оружие, для этого устраивается завод, выговцы должны исполнять работы и всячески содействовать заводу, а за это им дается свобода жить в Выговской пустыни и совершать службу по старым книгам". Пустынники согласились. Это была первая крупная уступка миру ради удобств совместной жизни. Раскольники должны были изготовлять оружие, которое прокладывало путь в Европу. Этим они покупали свободу. "И с того времени начала Выговская пустынь быть под игом работ его императорского величества и Повенецких заводов". Петр вообще не стеснял раскольников. Отчасти ему не было времени этим заниматься -- он был поглощен войной, отчасти же смотрел практически и извлекал из них выгоду, обложив особой податью "за раскол". Лишь в 1714 году он переменил к ним отношение, когда узнал из донесения митрополита Питирима, что в нижегородских лесах раскольников до двухсот тысяч, что они государственному благополучию не радуются, а радуются несчастию, что за царя они не молятся и так далее. В это же время Петр, занятый розыском по делу царевича Алексея, узнал, что у него в деревне живут раскольники и все они любят его. Ввиду всего этого он предписал: "Учителей раскольничьих буде возможно, вину сыскав, кроме раскола, с наказанием и вырвав ноздри ссылать в каторгу". Но, пока было свободно, сотни тысяч людей, устрашенных, обездоленных реформами, бежали в пустыни и устраивали жизнь по старинным русским законам. Пустынь была тем клапаном, который предохранял народ от слишком большой тяжести Петровских реформ. Беглецы стали населять и выговские пустыни. Стали "собираться и поселяться на болотах, по лесам, между горами и вертепами и между озерами в непроходимых местах, скитами и келиями, где кому возможно". В общежитие принимали всех без разбору и спрашивали только: помнит ли приходящий Никона. Тех, кто помнил, принимали прямо; кто родился после Никона и крестился двумя перстами -- исповедовали и перекрещивали, а кто крестился тремя перстами сверх того обязывали креститься двумя. Общежитие так быстро росло, что в 1706 году решили устроить отдельный скит для женщин. Место выбрали в тридцати верстах от Данилова, на реке Лексе. Выстроили кельи, столовую, больницу и часовню и все это обнесли оградой. Кроме того, были поставлены коровий двор и мельница с "мелеей и толчеей". Для более тяжелых полевых работ на Лексу присылались трудники, которые жили за монастырской стеной. В то же время в Данилове были устроены маслобойная и молочная, портомойня и челядная. Все это, вместе с коровьим двором, было обнесено оградой, -- здесь жили женщины.

Встретил свой текст от 2019 года: «Главный методолог России, советник Сергея Кириенко Пётр Щедровицкий в последние годы занят изучением истории технологических прорывов в мире. Слежу за его видеолекциями и интервью. В одном из выступлений он увидел интересные причины технологического взрыва в Нидерландах XVI века – первой капиталистической революции: «На территории будущих объединённых провинций появляются первые промышленные кластеры, «клеточка» нулевой промышленной революции. Например, судостроительный кластер в Зандаме начинают создавать ещё португальцы. Они выносят туда технологию строительства кораблей: во-первых, потому, что там ближе сырьевая база, лес; во-вторых, потому, что туда начинают сходиться новые геоэкономические маршруты после открытия Америки и перестройки всей карты глобальных товарных потоков. Новая производственная специализация Голландии складывается уже к 1550 году. А потом, в ходе войны с испанской короной, произошло вытеснение активной предпринимательской прослойки из Южных Нидерландов в Северные, и возник феномен критической массы предпринимателей. До 1600 года 15% населения северных провинций - это предприниматели. Многие считают, что кандидатные технологические решения для промышленной революции создают инженеры. Это не так. Не только постановку технического задания на инженерные разработки, но и выбор из числа кандидатных технических и технологических решений того образца, который может быть реализован в массовых практиках, осуществляет не инженер, а предприниматель. Именно поэтому предприниматель играет ключевую роль в процессах масштабирования промышленной революции. Откуда там столько предпринимателей? Если мы берём Амстердам, то туда со всей Европы съезжаются гонимые: евреи, протестанты из Южных Нидерландов, преследуемые испанцами, гугеноты из Франции, квалифицированные ремесленники из Дании и Германии. Итак, в условиях Восьмидесятилетней войны, когда более 40% населения Амстердама составляют иностранцы - причём активные, потерявшие всё, но имеющие предпринимательскую энергию и социальные связи, - именно в этот момент Объединённые провинции становятся мастерской Европы. И я не согласен с Марксом, что это был только торговый капитал. Мориц Оранский в 1600 году поручает своему тьютору фламандскому математику и механику Симону Стевину создать школу подготовки инженеров. Вильгельм Первый Оранский создает в Лейдене протестантский университет, который имеет ряд новых специализаций. Я считаю, что главным механизмом комплектации предпринимательской прослойки является не столько религия (в данном случае – протестантская вера), сколько её маргинальное социальное положение. В самых разных ситуациях предпринимательский класс формируется всюду из людей, потерявших свой социальный достаток, но сохранивших желание добиться вновь, в новой ситуации, сопоставимого с потерянным качества жизни. Например, из мигрантов. В эпоху нулевой промышленной революции многие мигранты были одновременно протестантами, и это заставило Вебера связать дух капитализма с протестантской этикой. Вернер Зомбарт, как известно, считал, что такой активной группой были евреи. В Антверпене есть церковь, где написано, что её создали гонимые протестантские общины. Но потом они все уехали в Соединенные Штаты, и считается, что потомками этих людей являются три президента США. Эта гигантская, идущая через поколения энергия, хранящаяся в социальной памяти этих родов. И, мне кажется, это самое важное. А то, что в нулевую промышленную революцию этот статус гонимых и ищущих новой социализации совпал с протестантами, это просто так случилось». (Если исходить из концепции Петра Щедровицкого про «маргинальное социальное положение» как движитель предпринимательства - то понятно, почему в России в XIX веке главной предпринимательской средой стали старообрядцы)

Управленческая модель Выговского монастыря Из той же книги Пришвина "Очерки Выговского края" находим описание демократических принципов устройства Выговской старообрядческой республики. Мы много писали о Выге ранее, но интересно посмотреть еще раз глазами писателя: "Во главе общины стоял большак, он назывался киновиарх. Ему принадлежала верховная руководящая роль и власть над всеми другими выборными должностными лицами. Он выбирался из людей выдающихся качеств. Сначала эту должность выполнял Данил, потом Андрей и Семен Денисовы. Киновиарх, однако, был подчинен, в свою очередь, собору, то есть общему собранию даниловцев и представителей Лексы. За большаком "Уложение" разграничивает обязанности келаря, казначея, нарядника и городничего. Келарь заведовал внутренним хозяйством общины, он должен был наблюдать четыре службы: трапезную, хлебную, поварную и больничную. Казначей должен был тщательно беречь все выговское имущество и, по "Уложению", смотреть на него как на вещи, принадлежащие самому Богу. В кожевнях, в чеботной и портной швальнях, в медной и других мастерских он наблюдал за работами. В помощь ему во всех мастерских были старосты. Казначей мог действовать только через старост; с другой стороны, и старосты не могли что-либо предпринимать без ведома казначея." Это по сути теократически-корпоративная модель монастырского типа с элементами соборной демократии, теократического патернализма, плановой экономики и жесткой системой взаимного кадрового контроля (правило двух ключей - староста и казначей). Это не классическая монархия и не современная республика, а корпоративная идеократия, где источник власти — религиозная идея.

Николай Николаевич Лубаков - последний наставник Данилова старообрядческого мужского монастыря на Выге (умер в 1913 г.). Госкаталог. Вот как описывал Николая Лубакова М.М.Пришвин, побывавший в Данилове в 1906/1907 году: «…старичок Лубаков, бывший когда-то, кажется нарядником, а теперь по традиции называемый большаком, может ещё рассказать о былой славе Выгореции: со слезами передает он путешественнику о всех ненужных жестокостях при разрушении народной святыни». (М.М.Пришвин В краю непуганых птиц. Очерки Выговского края. 1907 г.). Так завершилась славная история Выгорецкой старообрядческой республики, которая в течение полутора веков до разорения при Николае I была процветающим микрогосударством в государстве, построенном на демократических принципах выборности наставника.

В храме святителя Николы д. Устьяново завершилась реставрация старинного паникадила, которое было изготовлено в конце XIX века. Это не просто обновление, а возвращение к жизни уникального свидетеля истории конца XIX века. Мастера оценили его возраст примерно в 150 лет и установили по клемме, что это паникадило изготовлено на колокольном производстве Ярославской купеческой династии Оловянишниковых. Такие старинные паникадила (церковные люстры) в XIX веке часто изготавливались из латуни, бронзы или меди с элементами серебрения и позолоты и имели сложную, многоярусную конструкцию. В Московской мастерской проведен ремонт и замена поврежденных деталей. После этого паникадило полностью посеребрили. Теперь трёх-ярусное паникадило украшает храм в своем новом виде. Приходите молиться! Адрес: Московская область, Орехово-Зуевский район [Гуслицы!], дер. Устьяново. Местночтимый праздник явления иконы Пресвятыя Богородицы Тихвинския. Вечерняя служба 8 июля начало 14:30. Утренняя праздничная служба 9 июля, начало полунощницы в 07:30. Записки о старообрядчестве

Как общинные капиталы иногда становились личными Меня заинтересовала история последней наставницы Выговской пустыни Агафьи Гавриловны — мне показалось странным, что она была наставницей именно на Выгу, ведь женская половина была на Лексе, а на Выгу - мужская. Но к концу XIX в. монастырь опустел, после разорения во время правления Николая I в сер. XIXв, и насельники жили в одном месте. В итоге я набрел на нечто более интересное. Вот что удалось найти в статье А.Н. Старицына "Данилов монастырь в 1896 г": Как сообщила Агафья Гавриловна, в Петербурге на Моховой улице недалеко от Знаменской церкви находился дом, являвшийся собственностью Выговского монастыря, но записанный на имя купца Алексея Дмитриевича Пиккиева. Домовым хозяйством управляли присылаемые из Данилова монастыря старики, кухарки также содержались на средства монастыря. В доме была устроена моленная, для управления которой из Данилова монастыря был приглашен записной житель, уроженец Верхнего Шелтопорога Николай Васильевич Лубаков. Он, по словам Агафьи Гавриловны, около четырех лет правил духовным делом в моленной, перед смертью вернулся на Выг и умер в Данилове 45 лет назад (в 1851 г.). После смерти купца Алексея Дмитриевича Пиккиева (в 1866 г.) его дети, наследовавшие дом с моленной, перестали присылать в монастырь доходы от дома. Но помощь поступала от богатых купцов Кокоревых. От них с милостыней приезжала в Данилов монастырь некогда жившая на Лексе уроженка Тамбичозера Пелагия Григорьевна Сухарева, которая состояла при молитвенной комнате в доме Кокоревых в Петербурге (БАН. Собр. Дружинина. № 510. Л. 182об. — 183). Из другого источника: "В 1854 г. моленную на Моховой, 39 закрыли. При этом изъяли 504 иконы старинного письма в серебряных окладах, украшенных камнями. При Александре II в квартире А. Д. Пиккиевой вновь находилась единственная в Петербурге моленная [старообрядцев-беспоповцев] Поморского согласия. В 1920-1930-х гг. здесь жил драматург и писатель Е. Л. Шварц. В советское время это был обычный жилой дом с коммунальными квартирами." История перепродажи моленной от потомков Долговых к купцу Пиккиеву достаточно запутанна. На первый взгляд выглядит, что владелец моленной был номинальным собственником, а фактически это был полномочный представитель Выговского монастыря в Санкт-Петербурге, который управлял монастырской собственностью и передавал доходы обратно в пустынь. А затем после смерти его потомки просто перестали передавать ренту в монастырь, и общинная собственность стала частной. Но в свежей статье Н.А. Пивоваровой я нахожу, что наследница купца Долгова была вынуждена продать дом с моленной купцу Пиккиеву под давлением властей. Интересный фактор периода первичного накопления капитала в купеческой среде, когда номинальный собственник капитала общины становился фактическим владельцем. Поизучаю еще.