Русский язык | Грамотность

Что-то про буквы закона Выражение «буква закона» означает строгое, формальное и дословное следование правилу без учёта ситуации, контекста и здравого смысла. Фраза имеет библейские корни. Во 2-м послании к Коринфянам апостол Павел пишет: «...буква убивает, а дух животворит». Под «буквой» понималось сухое следование формальному тексту иудейского закона, а под «духом» — его истинный нравственный смысл. В римском праве закрепился латинский термин littera legis («буква закона»). В русский язык устойчивое выражение пришло как калька этого латинского оборота. В праве «буква» — это конкретный текст нормы, её графическая запись. Соперничество буквального применения и реального замысла правила породило устойчивую оппозицию: буква закона против духа закона. Следовать букве — исполнять текст дословно, даже если результат получается нелепым. Следовать духу — ориентироваться на цель, ради которой правило изначально создавалось. Например, если табличка гласит «Выгул собак запрещён», человек с енотом на поводке формально ничего не нарушает. С точки зрения буквы закона претензий нет, хотя дух правила — сохранить чистоту парка и безопасность посетителей.

М-редупликация Когда-то мы должны были об этом поговорить. Приём, когда к слову добавляют его искажённый дубль с первой буквой М (шашлык-машлык, танцы-манцы), в лингвистике называется м-редупликацией (или эхо-редупликацией). Конструкция пришла в разговорный русский язык из тюркских языков через длительные торговые и бытовые контакты. В тюркской речи подмена первой буквы на М — обычный способ сделать из единичного предмета собирательное понятие: исходное слово повторно произносится, но его первый согласный (или группа согласных) заменяется на М. В речи эта модель отвечает за две смысловые функции: 1. Обобщение («и всё подобное в том же духе»): слово-дубль расширяет значение оригинала до целой ситуации или набора предметов. шашлык-машлык — не просто зажаренное мясо, а весь комплекс: овощи, соусы, напитки и сам процесс пикника. чай-май — не только чашка чая, но и сладости, закуски и долгая беседа. 2. Ирония и снизительная оценка: замена звука обесценивает понятие, показывает скепсис, иронию или легкое пренебрежение говорящего к предмету речи. культур-мультур — ироничное обозначение напускных манер или сложных правил этикета. фитнес-митнес — скептическое отношение к трендам здорового образа жизни. А что делать, если слово уже начинается с буквы М? В таких случаях м-редупликация буксует, и язык подключает альтернативные инструменты, например, меняет первую букву на П (музыка-пузыка) или задействует идишскую модель с приставкой ШМ- (магия-шмагия, машина-шмашина).

Снова о семантических сдвигах Мы привыкли, что слова значат то, что значат. Но язык любит нас троллить: некоторые привычные понятия за пару веков умудрились сменить значение на диаметрально противоположное. Тщательный — аккуратный, продуманный до мелочей. Слово происходит от древнерусского тща (спешка) и глагола тщатися (суетиться). В XI веке сделать что-то «тщательно» означало сделать это наспех и впопыхах. Позже значение вильнуло через «усердно стараться» и за пару веков превратилось в медлительную кропотливость. Заядлый — страстно увлечённый человек (заядлый рыбак, заядлый театрал). Это был сугубо охотничий термин. «Заядлой» называли злую гончую, которая, догнав зверя, буквально заедала его — вцеплялась мёртвой хваткой и не отпускала. Со временем от псов эпитет перекочевал на людей с такой же «мёртвой» увлечённостью любимым хобби. Обаяние — шарм, харизма, привлекательность. Произошло от древнерусского баять (говорить, рассказывать). Обаять — это буквально «заговорить зубы», гипнотически заболтать или навести вербальные чары. Изначально обаянием обладали не приятные люди, а колдуны, знахари и манипуляторы, умеющие усыпить бдительность жертвы. Позор — стыд, бесчестье, скандал. Произошло от глагола позреть (смотреть, разглядывать). Позор — это всего лишь «зрелище» или «витрина» (в чешском и словацком pozor до сих пор означает «внимание»). Но так как на выводку перед публикой часто выставляли преступников, обычное зрелище навсегда склеилось со стыдом.

Реформа 1918 года В 1917–1918 годах произошла самая масштабная и решительная орфографическая реформа в истории русского языка. Алфавит сократили, правила упростили, а типографии сберегли тонны бумаги и чернил. Смерть «Ъ» на конце слов Твёрдый знак (тогда его называли «ер») обязаны были ставить в конце любого слова, заканчивавшегося на твёрдую согласную (человѣкъ, домъ, миръ). Звука к тому моменту он уже не обозначал никакого, но занимал место. По подсчётам того времени, на печать немых твёрдых знаков уходило до 4% всего объёма книг и газет. В масштабах страны это были миллионы сбережённых страниц. Хотя реформу готовили профессиональные филологи ещё с начала XX века, проводили её уже большевики — быстро и жестко. Из типографий даже изымали литеры с буквой Ъ, из-за чего в первые годы после реформы вместо разделительного твёрдого знака в середине слов печатали апостроф (с'ъел, об'явление). Конец мучениям с буквой «Ять» (Ѣ) К XX веку буква Ѣ произносилась абсолютно так же, как обычная Е, но писалась в конкретном списке слов по исторической традиции (хлѣбъ, вѣра, вѣтеръ). Ученикам приходилось зубрить длиннейшие бессмысленные стихотворения-запоминалки из слов с «ять», чтобы не получить двойку. Избавление от Ѣ стало настоящим праздником для школьников. Прощание с «I» и «Ѳ» Букву I («и десятеричное») заменяли на И перед гласными (історія —> история, Россія —> Россия). Букву Ѳ («фита») заменяли на Ф (Ѳома —> Фома, ариѳметика —> арифметика). До реформы в языке существовало два разных слова, которые произносились одинаково, но писались по-разному: миръ (через «и») — отсутствие войны, покой, тишина. міръ (через «і») — Вселенная, планета, общество, свет. Знаменитый роман Льва Толстого «Война и миръ» изначально назван именно в значении «отсутствие войны». Но из-за отмены буквы І оба слова превратились в одно общее мир, и теперь его значение мы считываем только из контекста.

-ша Сегодня слова вроде директорша, бухгалтерша или авторша воспринимаются как разговорные и с лёгким оттенком иронии или фамильярности. Но ещё сто с небольшим лет назад у суффикса -ША была совершенно конкретная функция. В XIX и начале XX века суффикс -ША обозначал не женщину по профессии, а статус жены человека соответствующего чина или положения. Генеральша — не женщина в генеральском погоне, а супруга генерала. Профессорша — не женщина-учёный, а жена профессора. Капитанша — жена капитана. Поскольку женщины в то время практически не занимали высоких государственных, военных и научных должностей, чин мужа как бы «делился» с женой через этот суффикс. В XX веке ситуация резко изменилась: женщины стали массово получать высшее образование, вести научную деятельность, управлять предприятиями и лечить людей. И тут язык попал в смысловую ловушку. Если в 1920-х годах говорили «к нам пришла докторша», возникала неразбериха: это пришла женщина-врач или жена местного доктора? Чтобы избежать двусмысленности, официальный и деловой русский язык пошёл по наименьшему сопротивлению: зафиксировал за названиями профессий мужской род независимо от пола (врач Анна Петровна, профессор Иванова, директор Смирнова). Слова с суффиксом -ША не попали в официальный стиль и полностью ушли в бытовую речь. А всё, что живёт исключительно в разговорной речи, со временем неизбежно приобретает специфическую окраску, например, ироническую или пренебрежительную. Исключения вроде слов секретарша или парикмахерша закрепились сильно, поэтому в быту звучат почти нейтрально, хотя в трудовом договоре всё равно будет написано «секретарь» и «парикмахер».

Слово недели: исподтишка Оно звучит выразительно и немного коварно. Мы используем его, когда речь идёт о чём-то скрытном, неожиданном и сделанном не совсем честно — когда укол или удар наносится в момент, когда никто не смотрит. Это бывшее предложное сочетание, которое со временем намертво срослось в одно. Если разобрать его на запчасти, получится конструкция: из + под + тишок. Осталось понять, что такое «тишок». В древнерусском языке и диалектах так называли уменьшительную форму от слов тишь, тишина или тихое место. Сделать что-то исподтишка — это буквально «выбраться из-под тишины», неожиданно проявить себя из состояния полного покоя и скрытности. Существительное «тишок» в современном русском языке умерло (мы не говорим «вышел из тишка»). А когда слово без предлога больше не употребляется, образованное из него наречие пишется слитно. Приставка из- перед глухой согласной П закономерно изменилась на ис- (ис-под-тишка). У слова исподтишка есть важный эмоциональный маркер, который делает его особенным. Например, тайком / скрытно — нейтральные слова. Тайком можно купить близкому человеку подарок или скрытно наблюдать за редкими птицами. Исподтишка почти всегда несет подтекст коварства, подлости или исподволь нанесенного вреда.

Мало того (,) что Конструкция «мало того что» — это составной союз с градационным значением (усиление оценки). Главная сложность с ним заключается в том, нужно ли разрывать его запятой перед «что» или воспринимать как единое целое. Запятая СТАВИТСЯ внутри: «Мало того, что...» Если конструкция стоит в начале предложения, союз почти всегда расчленяется. На «мало того» падает логическое ударение, и оно выступает в роли вводно-указательной части, от которой зависит придаточное предложение. Мало того, что он опоздал на встречу, так он ещё и забыл документы. Мало того, что пошёл проливной дождь, так ещё и отключили свет. Запятая НЕ СТАВИТСЯ внутри: «..., мало того что...» Если союз находится в середине предложения и связывает однородные члены или придаточные конструкции, он работает как единый блок. В этом случае внутри союза запятая не нужна. Он мало того что не выполнил обещание, так ещё и переложил вину на других. Проект оказался мало того что убыточным, так ещё и очень сложным в реализации. «Мало того» без слова «что» Если «что» в предложении отсутствует, «мало того» становится самостоятельным вводным сочетанием со значением «более того». В этом случае после него всегда нужна запятая. Он не пришёл на заседание. Мало того, он даже не сообщил о причинах.

Синдром RAS (и даже тут он есть) Да, в языке такой тоже есть. Но он про другое. Синдром RAS (Redundant Acronym Syndrome — «синдром избыточного акронима») — это речевое явление, при котором мы случайно повторяем слово, уже зашитое внутри аббревиатуры. Когда иностранная аббревиатура попадает в русский язык, её внутренний смысл быстро «затирается». Носители перестают считывать отдельные заимствованные слова за заглавными буквами и начинают воспринимать сочетание как единое целое. Для комфортного построения фразы языку требуется существительное-категория («код», «персона», «технологии»), чтобы было понятно, о чём вообще речь. Так возникает смысловой дубль. IT-технологии — Information Technologies (информационные технологии) — при использовании фразы целиком получаются «информационные технологии-технологии». PIN-код — Personal Identification Number (персональный идентификационный номер) — при привычном использовании это уже «персональный идентификационный номер-код». VIP-персона — Very Important Person (очень важная персона) — ну «очень важная персона-персона». SMS-сообщение — Short Message Service (служба коротких сообщений) — интересная такая «служба коротких сообщений-сообщение». Сама аббревиатура RAS — это рекурсивная шутка филологов. Если расшифровать термин полностью, получится Redundant Acronym Syndrome syndrome («синдром синдрома избыточного акронима»). Это буквально то, что автор написал в заголовке с надеждой на постиронию этой заметки :)

Ягода-малина и как она звенит Когда мы слышим выражение «малиновый звон», в голове сразу возникают ассоциации с чем-то мягким, сочным, душевным и очень традиционным. Но к ягоде малине этот фразеологизм не имеет вообще никакого отношения. Выражение восходит к бельгийскому городу Мехелен (по-французски его название звучит как Malines — Мали́н). В XVII–XVIII веках Мехелен стал главным европейским центром колокольного литья и колокольной музыки. Местные мастера разработали особый сплав и форму колоколов, которые давали мягкий, гармоничный и чисто звучащий перезвон без резких дребезжащих нот. Во время путешествия по Европе Пётр I побывал в Мехелене, восхитился местной карильонной музыкой и заказал комплект колоколов для Петропавловского собора в Санкт-Петербурге. Вместе с бельгийскими колоколами в русский язык пришло и определение самого типа звучания — малинский (или малиновский) звон, то есть выполненный по стандарту города Малин. Дальше сработала народная этимология. Иноязычное и малопонятное географическое название малинский было чуждо, зато в русском языке уже существовало родное, тёплое и ласкающее слух слово малиновый. Так и зазвенела малина...

Загадочная буква Г Ну, не всё же про букву Ё писать. Окончания -ЕГО и -ОГО в родительном падеже — вечное недоумение всех, кто учит русский язык. Мы пишем кого, синего, своего, но на произносим там звук [в]. В древнерусском языке букву Г в этих окончаниях произносили честно. Правда, это был не современный твердый взрывной [г], а мягкий фрикативный звук — похожий на тот, что сегодня можно услышать в южнорусских говорах или украинском языке. Фонетическая революция заняла несколько столетий и шла по пути наименьшего сопротивления: фрикативный звук [гх], зажатый между двумя гласными (ко-го), постепенно терял плотность и превращался в едва слышный выдох [h]. Соседние гласные [о] и [е] произносились с участием губ. Чтобы не переключать речевой аппарат на отдельный выдох, языку было проще сблизить губы — так из легкого дыхания рождался мягкий губной звук [в]. К XIV–XV векам произношение [каво] и [синева] намертво закрепилось в речи жителей Москвы и окрестностей, а позже стало единственной орфоэпической нормой. Когда в XVIII–XIX веках формировались строгие правила русской грамматики, перед филологами встал выбор: писать как слышим или сохранить исторический корень. Победила академичность, благодаря которой язык зачастую не кажется нам логичным. Написание с буквой Г оставили, чтобы не ломать связь слова с другими формами (например, кто — кого — когда — где) и не переписывать миллионы уже напечатанных книг. В итоге русский язык пошел по традиционному пути: орфография бережет историю, а фонетика подстраивается под удобство речи.