Radio Ljubljana 🍌

Что делает Лакана антифилософом (софистом), так это его утверждение, что мы не можем говорить о Реальном (и что нет истины о Реальном), и что Реальное не допускает метаязыка. <...> решающее различие, которое отличает Лакана, например, от витгенштейновской версии этого утверждения - мы не можем говорить о Реальном, потому что речь слишком близка к нему, потому что она никогда не может полностью избежать Реального, удерживается за него. Вот почему вместо запрета невозможного, который мы находим у Витгенштейна («о том, о чем нельзя говорить, следует молчать» — знаменитые строки из его «Логико-философского трактата»), у Лакана мы видим двойное его обращение: продолжайте, говорите о чем угодно, и с небольшой удачей и помощью (аналитика) вы рано или поздно наткнетесь на Реальное и сможете формализовать (записать) его. Реальное — это не какая-то сфера или субстанция, о которой можно говорить, это присущее речи противоречие, своего рода искажение языка. И именно поэтому существует истина, и именно поэтому невозможно выразить её всю словами. Аленка Зупанчич, "Что есть секс?"

Прежде всего, мы должны разрушить представление о том, что сон — это всего лишь простая и бессмысленная путаница, расстройство, вызванное физиологическими процессами, и как таковое не имеющее никакого отношения к смыслу. Другими словами, мы должны сделать решающий шаг к герменевтическому подходу и рассматривать сон как осмысленное явление, как нечто, передающее подавленное сообщение, которое должно быть обнаружено с помощью интерпретационной процедуры. Затем мы должны избавиться от очарования этого ядра смысла, «скрытого смысла» сна — то есть содержания, скрытого за формой сна, — и сосредоточить наше внимание на самой этой форме, на работе сна, которой были подчинены «скрытые мысли сна». Славой Жижек, "Возвышенный объект идеологии"

Если и есть самопровозглашеный гегельянец, представляющий я глубоко антигегельянским, то это итальянский философ фашизма Джованни Джентиле (убитый в 1944 году во Флоренции коммунистическими партизанами). Он называл свою философию «актуализмом» или «актуальным идеализмом»: его основная предпосылка заключается в том, что разум (самосознание индивидов, всегда находящееся в контексте более широкой национальной идентичности) создает всю реальность, духовную и материальную. В своей основе даже государство является не материальной сущностью, воплощенной в своих институтах, а духовной сущностью, которая не противостоит индивидам как высшая сила, а едина с ними. По этой причине мышление едино с практикой, это мышление, которое одновременно является творческим. Таким образом, идеализм Джентиле — это абсолютный имманентизм: нет трансцендентной материальной или духовной (божественной) реальности. Высшее достижение человечества — это фашистское национальное государство, создающее условия для индивидуальной свободы — Джентиле в соавторстве с самим Муссолини написал «Доктрину фашизма», основополагающий текст итальянского фашизма… Джентиле использует карикатурную версию абсолютного идеализма, и сразу бросается в глаза, насколько это видение не соответствует гегелевской философии: здесь нет неизбежного развития через антагонизмы и обман, нет «истины, процветающей из аморальности», нет головокружительных диалектических переворотов, только отказ от всех форм материализма, либерального индивидуализма и трансцендентности и видение позитивного государства, в котором дух царит безраздельно и где всё едино (индивиды = нация = государство = Лидер…) в этом духовном единстве. Все интересные события, происходящие в рамках возрождения гегелевских исследований, противоречат видению Джентиле. Славой Жижек, "Квантовая история: Новая материалистическая философия"

После революции Хомейни в Иране первым цензором, назначенным режимом для проверки всех новых фильмов и принятия решения об их показе, стал слепой священнослужитель. Поэтому, когда он смотрел фильм, рядом с ним сидел человек, который описывал ему происходящее на экране — возможно, это идеальный цензор, потому что истинная задача цензора — не оценивать само произведение, а то, какое впечатление оно производит на среднестатистического зрителя. <... > Важна не имманентная истина, а её последствия… Славой Жижек, "Квантовая история: Новая материалистическая философия"

Москва, приглашаем на мероприятие. презентация 3-го тома «Русского дневника» Пьера Паскаля — «Мое душевное состояние» 28 января — Des Esseintes Library — 19:30 книгу представит переводчик издательства «Владимир Даль», аспирант философского факультета МГУ — Даниил Бабошин. Даниил расскажет не только о книге, но и о том, как сформировался интерес Паскаля к России, в чем он находил истоки революции 1917 г., о его представлениях относительно русской религиозности. 🛠🛠🛠 записи из «Русского дневника» Пьера Паскаля 1922–1926 годов. дневник повседневности: города, быта, случайных разговоров, газетных интонаций, общего изменения настроения улицы. по ходу текста меняется и сам Паскаль. его ранняя вера в возможность соединения христианского идеала справедливости с коммунистическим проектом постепенно растворяется. на смену энтузиазму приходят усталость и разочарование. НЭП ведет к обуржуазиванию новой элиты, революционная идеология становится языком приспособления и карьерной логики. Паскаль находится и снаружи, и внутри, размышляет о границах интеллигентского участия и о неустранимом разрыве между интеллектуалами и народом. собранный из газетных вырезок, статистики, слухов и личных впечатлений, этот текст одновременно документальный и глубоко личный. вход свободный по регистрации. также можете присоединиться к нам в зуме. 28 января 19:30 Ленинградский пр-т, 17

Наше затруднительное положение ставит нас перед тупиком современного «общества выбора». Мы гордимся тем, что живем в обществе, где свободно принимаем решения по важным вопросам. Однако мы постоянно оказываемся в ситуации, когда нам приходится решать вопросы, которые коренным образом повлияют на нашу жизнь, но при этом мы не обладаем достаточными знаниями. Такая ситуация, безусловно, вызывает разочарование: хотя мы знаем, что все зависит от нас, мы никогда не можем предсказать последствия своих действий — мы не бессильны, а, наоборот, всемогущи, не в силах определить масштабы своих возможностей. Хотя мы не можем полностью контролировать свою биосферу, к сожалению, в наших силах разрушить ее, нарушить ее равновесие, чтобы она вышла из-под контроля и поглотила нас. Славой Жижек, "Квантовая история: Новая материалистическая философия"

Когда определенная дисциплина находится в кризисе, предпринимаются попытки изменить или дополнить ее тезисы в рамках ее основной структуры — процедура, которую иногда называют «птолемизацией» (после того, как появились данные, противоречащие геоцентрической астрономии Птолемея, его сторонники ввели дополнительные сложности для объяснения новых данных); тогда происходит истинная «коперниканская» революция, которая, вместо простого добавления дополнительных сложностей и изменения незначительных предпосылок, меняет саму базовую структуру. Поэтому, когда мы имеем дело с самопровозглашенной «научной революцией», всегда следует задавать вопрос: является ли это действительно коперниканской революцией или всего лишь птолемизацией старой парадигмы? <...> Вопрос в том: как обстоят дела с психоанализом? Хотя Фрейд представил свое открытие как коперниканскую революцию, фундаментальная предпосылка когнитивных наук заключается в том, что психоанализ остается «птолемизацией» классической психологии, не сумев по настоящему отказаться от своих самых основных предпосылок. Только с современными нейронауками мы имеем истинную революцию, а именно, что впервые мы приближаемся к научному пониманию возникновения сознания. Катрин Малабу делает радикальный вывод с когнитивистской позиции: задача теперь состоит не в том, чтобы дополнить фрейдистское бессознательное церебральным бессознательным, а в том, чтобы заменить первое вторым — как только мы примем церебральное бессознательное, для фрейдистской версии больше не останется места. Однако у этого простого и ясного решения есть одна проблема: читая классических когнитивистов, нельзя не заметить, насколько их описание сознания на феноменально-экспериментальном уровне является очень традиционным и дофрейдистским. Вспомним повествование Дамасио о постепенном появлении Я: сначала появляется «прото-Я» как агент, регулирующий гомеостаз тела, самоорганизующийся агент, поддерживающий тело в пределах стабильности и самовоспроизводства. Однако это еще не область собственно «ментального»: за «прото-Я» следует появление самосознания, единственного «Я»; и, наконец, «автобиографическое Я». Организация повествовательной истории «того, кто я есть»: Здесь следует отметить два взаимосвязанных момента. Во-первых, простота этого описания, основанная на здравом смысле, идеально соответствует наивно-эволюционистскому представлению о том, как должно было развиваться Я. Во-вторых: как таковое, это описание самодостаточно, оно полностью понятно без его нейробиологической основы (без точного описания нейронных основ психической жизни). Ключевой вопрос здесь заключается в том, что произойдет, если это описание заменить гораздо более неинтуитивным фрейдо-лакановским описанием с его парадоксами «влечения к смерти», формированиями бессознательного и так далее? Нельзя игнорировать тот простой факт, что эпистемологическая функция развития нейронной основы Я состоит в том, чтобы позволить нам избавиться от парадоксов фрейдистского субъекта, чтобы мы могли вернуться к наивной дофрейдистской фигуре Я, на этот раз легитимизированной нейробиологической повествовательной структурой. В противовес такому когнитивистскому отрицанию, мы должны реабилитировать психоанализ в его философском ядре — как теорию, обязанную диалектике Гегеля и читаемую только на этом фоне. Это вполне может показаться наихудшим из возможных шагов: попытка спасти психоанализ, дискредитированную теорию (и практику), ссылаясь на еще более дискредитированную теорию, худшее из спекулятивной философии, ставшее неактуальным благодаря прогрессу современной науки. Однако, как указывал Лакан, когда мы сталкиваемся с, казалось бы, очевидным выбором, иногда правильным решением является выбор худшего варианта. Славой Жижек, «Меньше, чем ничто»

Всем привет! Как вы знаете, в последнее время @radioljubljana была малоактивна потому, что в жизни администрации происходило много чего и во многом мы забросили проект. В прошлом году мы пытались перепридумать формат и сделать что-то, что работало бы, но в целом это требовало гораздо больше внимания, чем у нас на тот момент было. Поэтому было принято стратегическое решение вернуться к тому формату, в котором изначально задумывался Zizek Daily (сейчас известный как Radio Ljubljana) - цитаты, кусочки текстов, переводы всего, что имеет так или иначе отношение к Люблянской школе. Для мемов мы сделали отдельный канал, где теперь будем постить без комментариев, без контекста и без объяснения все, что нам интересно и относится к психоанализу, критике капитализма, исследованиям идеологии и политической и иной философии. Итак, @radioljubljana (original motherfucka) возвращается к исконному формату. Все прочее мы будем кидать в мусорный бак идеологии @ideology_can, чтобы вы, как любопытные еноты, могли в нем порыться и найти угощение себе по вкусу. Нужно ли вам больше читать или больше смотреть картинки, теперь вы можете решить сами. С 🍌, ваша администрация.

Мужчина возвращается домой после утомительного рабочего дня, плюхается на диван перед телевизором и говорит жене: «Принеси мне пива, пока не началось». Жена вздыхает и приносит ему пиво. Пятнадцать минут спустя он говорит: «Принеси мне еще пива, пока не началось». Она выглядит рассерженной, но приносит еще одно пиво и с грохотом ставит его рядом с ним. Он допивает это пиво и через несколько минут говорит: «Быстрее, принеси мне еще пива, оно вот-вот начнется». Жена в ярости. Она кричит на него: «Ты что, всё, что ты собираешься делать сегодня вечером? Пить пиво и сидеть перед телевизором? Ты всего лишь ленивый, пьяный, толстый бездельник, и более того…» Мужчина вздыхает и говорит: «Началось…» Финальная фраза неоднозначна, но передаваемый ею смысл — нет. Такая неоднозначная фраза не открывает множества возможных значений; скорее, она вызывает и использует это множество для того, чтобы эффективно зафиксировать и передать конкретную точку (или тупик); и передать её наиболее экономичным способом — не путем полного и исчерпывающего описания, а путем прямого наименования: то есть, именно так, чтобы она функционировала как формула. Конечно, верно, что такие «формулы» «универсально передаются» только в том случае, если человек говорит на языке, «из которого» они сделаны. В отличие от математических формул, они зависят от живых языков, от людей, говорящих на них. Но это не столько ограничение, сколько именно то, что позволяет этим неоднозначностям работать как формулы и работать в целом: «создавать волны», «пробивать дыру» — иметь последствия для реальности, которую они формализуют. Аленка Зупанчич, «Что есть секс?»

💥Дорогие коллеги! 25-26 февраля 2026 приглашаем вас к участию в конференции «Современность психоанализа: вызовы и горизонты» 👩🏻‍🎓Мы ждём заявки от практикующих психоаналитиков и/или исследователей, заинтересованных в критическом осмыслении границ психоаналитической теории, ее отношений с философским и политическим дискурсами, а также всех тех, кому есть что сказать о месте психоанализа в современности с ее вызовами и тупиками. Для участия заполните Яндекс форму (ссылка) Дедлайн подачи заявок: 31 января 2026 🪢Обсудим пределы применимости психоаналитической методологии, обратимся к месту и роли логико-топологического аппарата психоанализа в теории и практике, поговорим о современной клинике психоанализа, и, конечно, о взаимности и противоречиях психоанализа и философии. Предусмотрено очное и онлайн участие 📅 Когда: 25-26 февраля 2026 📍 Где: Европейский университет в Санкт-Петербурге