ПРИНЦИП РЕАЛЬНОСТИ

ВООБРАЖАЕМОЕ, СИМВОЛИЧЕСКОЕ, РЕАЛЬНОЕ Говоря просто, символическое — это сфера символов или языка; воображаемое — это сфера образов; а реальное — это травматическое, то, что сопротивляется символизации. Воображаемое «Человек пленен образом своего тела»; «Сексуальное отношение предполагает захват образом другого» (Лакан). В категорию «образа» входят запахи, прикосновения и ощущения. Образы явно важны; иногда люди влюбляются из-за изгиба губы или акцента и становятся племенными и ведомыми образом. Многие из нас в какой-то момент жизни прилагали большие усилия, чтобы создать определенный образ, которым, как мы надеялись, сможем пленить другого из-за нашего сексуального интереса к нему. Эта идея «господства образа» связана с понятием пленения или связанности. Такая связь обычно может наблюдаться между ребенком и матерью, между влюбленными или между работниками и работодателями. Символическое «Человеческий субъект... является добычей символа». (Лакан) Символическое — это категория, включающая естественные языки, такие как французский и китайский, а также все искусственные языки, например азбуку Морзе. Существует очень широкий спектр особых свойств, присущих исключительно символическому, таких как истина и ложь, вымысел и метафора, — все они жизненно важны в клинической практике. Клиническая работа — за небольшими исключениями — ведётся с помощью языка, то есть с помощью символического. Реальное «В отношении субъекта к символу... нечто не символизируется и будет появляться в реальном. Необходимо ввести категорию реального, невозможно пренебрегать ею в текстах Фрейда. Я даю ей это имя, чтобы определить поле, отличное от символического». (Лакан) Для Лакана «реальное» не соответствует «реальному» в понятии «реальность», а является жизненно важной категорией «взаимоисключающего» и «несоизмеримого». Что означают «взаимоисключающее» и «несоизмеримое» в клиническом смысле? То, что нельзя произнести или символизировать. «Необычный и драматический опыт, который невозможно высказать», вполне может оказаться травмой. Вероятно, но не обязательно, что, например, автомобильная авария, свидетельство смерти родителя, — это переживания, которые скорее всего лишат ребенка способности к достаточной символизации, то есть к облечению в слова, и тем самым составят травматический опыт. Клиницист в общем может определить, травмирован ли клиент, изучая его речь. Травмированный ребенок или взрослый найдет особый или косвенный способ «говорить правду». Этот «способ говорить» не будет понят напрямую, потому что он будет симптоматическим; симптом «говорит» то, что он не смог высказать. Philip H F Hill «Using Lacanian Clinical Technique - an introduction» (2002) #Психоанализ #Лакан

ТЕРРОРИЗМ СТРАДАНИЯ В дополнение к страстной любви и страстному наказанию есть третий способ безнадежно привязать ребенка к взрослому. Это - терроризм страдания. Дети имеют компульсивную склонность исправлять все нарушения в семье, так сказать, нагружать свои нежные плечи чужим грузом. Это, конечно, не из чистого альтруизма, а чтобы снова наслаждаться потерянным покоем и сопутствующей ему заботой и вниманием. Мать, постоянно жалующаяся на несчастья, может, пренебрегая истинными интересами ребенка, воспитать для себя из ребенка сиделку на всю свою жизнь, т.е. реального родительского заместителя. Шандор Ференци "Путаница языков взрослых и ребенка. Язык нежности и страсти" (1932) #Ференци #Психоанализ

«Лишь слова придают завершенный смысл сущности вещей. Без слов ничего бы не существовало. Чем бы было удовольствие без опосредования речью?» Жак Лакан в интервью итальянскому журналу «Панорама» (1974) #Лакан #Психоанализ

Нежелательный результат «избалованности» маленького ребенка заключается в том, что опасность потери объекта (который служит защитой от любой ситуации беспомощности) начинает восприниматься как более значимая по сравнению со всеми остальными опасностями. Это, в свою очередь, побуждает индивида оставаться в детском состоянии — периоде жизни, который характеризуется двигательной и психической беспомощностью. Зигмунд Фрейд «Торможение, симптом, тревога» (1926) #Фрейд #Психоанализ

ЖЕЛАНИЕ В отличие от физиологической потребности, желание не имеет реального объекта и по своей сути является нехваткой, которую невозможно восполнить ничем материальным. Желание — это уникальное свойство человека, потому что оно неразрывно связано с языком, со словами (у Лакана - означающими), которые являются общей, а не личной собственностью, поэтому любое наше желание всегда "говорится" через слова других. Ребенок проходит через бесконечные требования, чтобы убедиться: мать не может дать все, — и только исчерпав требования, он отделяет свое собственное желание от желания матери. Желание всегда направлено на различие и трансгрессию (нарушение): дети часто хотят противоположного тому, чего хотят родители, потому что их желание строится на отказе от родительского требования. Желание почти никогда не осознается прямо — оно скрыто в снах, оговорках, симптомах и ошибочных действиях, и если человек не говорит его сам, оно "проговаривается" за него через эти прорывы. Если человек не действует по своему желанию, он получает компенсацию в виде симптома — мучительного, но приносящего тайное удовольствие, которое заменяет ему подлинную реализацию. Philip H F Hill «Using Lacanian Clinical Technique - an introduction» (2002) #Психоанализ #Лакан

Андре Грин о внутренней правде Человек приходит в кабинет аналитика с каким-то определенным представлением о своей жизни, о своем прошлом, и задача состоит в том, чтобы представление это пересмотреть — так, чтобы он смог сказать себе: «Нет, на самом деле я совсем иначе пережил то, что произошло». И увидеть свою историю по-другому. Внутренняя правда — это то, к чему стремится психоанализ, это преображение, убежденность, которая позволит нам сказать: «Вот, именно это — действительно я. Это моя правда. Это то, как я чувствую и отношусь к событиям и людям. То, что я о них теперь понимаю...» Каждый пациент рассказывает психоаналитику свою версию того, что происходило с ним в жизни. Это защитная версия, представление человека о том, что у него было и как. Как правило, образы родителей словно расщеплены на две части: хорошая мать, к примеру, осталась, а плохая спрятана. Отец — хороший, теплый, который читал сказку на ночь, вытеснен, а остался злой, который ненавидит мать... Наша задача не в том, чтобы восстановить историческую правду, а в том, чтобы сделать фигуры из прошлого более целостными и попытаться осмыслить все то, что было вытеснено… В том числе и правду о самом себе: все свои чувства, влечения, стыд, свои «плохие «Я». И тогда возникнет новая история, более близкая к исторической правде, чем к защитной. Главное здесь — не лгать самому себе, понять, что мир амбивалентен, что мы способны одновременно любить и ненавидеть отца или мать и это нас не разрушает. Как будто что-то высвобождается там, где внутренняя блокировка мешала нам увидеть более ясно самих себя и реальность драматических обстоятельств, которые мы смогли пережить. Мы в большей степени совпадаем с тем, кем на самом деле являемся. Мы видим яснее, и благодаря этому многие ситуации, тормозившие наше понимание и возможные перемены, теперь могут быть разблокированы. Но такое перемирие с самим собой никогда не бывает окончательным. Мы постоянно строим свою жизнь, выстраиваем ее и приводим в порядок... Это бесконечный поиск, процесс, который всегда возобновляется. Андре Грин, в интервью журналу Psychologies #Андре_Грин #Психоанализ

«Стыд — это очень одинокая эмоция.» П.В. Качалов «Лекции по введению в клинический психоанализ» (2026) #Психоанализ

«Психоанализ не должен заниматься всем подряд, исцелять и то и это. Среди нас есть люди, которым психоанализ просто не показан: они несут на себе такой груз прошлого, который для анализа слишком тяжел. У других встречается особая форма личности, описанная Фрейдом «негативная терапевтическая реакция»: они не в силах вынести, когда лечение движется вперед, отвергают его, избирая обходные пути. У третьих есть своеобразное пристрастие к несчастьям, склонность к мазохизму, избавиться от которой им не удается.» Андре Грин, в интервью журналу Psychologies #Андре_Грин #Психоанализ

ТРАВМА И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ Травма разрушает «системно возникающие определенности» — неоспариваемые, привычные убеждения, которые организуют нашу психическую жизнь и дают ощущение безопасности и предсказуемости. В ответ на хаос, порожденный травмой, психика стремится восстановить порядок любой ценой, и одним из главных механизмов этого восстановления становится диссоциация, которая упрощает переживание, устраняя из сознания болезненную сложность и противоречия. Именно так формируются так называемые травматические привязанности — крайне ригидные, неподатливые паттерны отношений, которые возникают в системах, переживших травматический хаос. Эти паттерны передаются из поколения в поколение, потому что они становятся основой для взаимодействия травмированных родителей с детьми, и их главная черта — непереносимость изменений и нечувствительность к контексту. Центральную роль в организации травматических привязанностей играют два взаимосвязанных процесса: отрицание различий и отрицание сходства. Травмированный человек, отчаянно нуждаясь в подтверждении своей связи с другими, может отрицать любые различия между собой и ребенком, не позволяя тому быть уникальным. И наоборот, он может проецировать на ребенка те свои отвергнутые качества, которые мешают ему чувствовать себя определенным, тем самым отрицая их сходство и превращая ребенка в «носителя» чужой слабости. Эти механизмы часто ведут к созданию упрощенных дуальностей или дихотомий — например, «хороший — плохой», «свой — чужой», «сильный — слабый». Такое полярное мышление резко снижает сложность восприятия, а значит, и неопределенность, давая временную иллюзию контроля. В итоге в семьях, отмеченных травмой, дети могут застывать в жестких ролях, а вся семейная идентичность нередко строится на противопоставлении себя другим группам. Чем тяжелее травма, тем более ригидными становятся эти паттерны, и тем сильнее они полагаются на диссоциацию для своего поддержания. D.Brothers “Traumatic Attachments: Intergenerational Trauma, Dissociation, and the Analytic Relationship” (2011) #Психоанализ #Травма

ИДЕАЛ Я В различные периоды человеческой жизни другой, alter едо, в большей или меньшей степени соединяется с идеалом собственного Я. Нарциссическая идентификация — это отождествление с другим. В норме оно позволяет человеку точно определить своё воображаемое и либидинальное отношение к миру в целом. Вот что позволет ему увидеть на своем месте собственное существо и структурировать его в зависимости от такого места и собственного мира. Субъект видит собственное существо посредством отражения в отношении к другому, т. е. в отношении к идеалу собственного Я. Строгое соответствие объекта идеалу собственного Я в любовных отношениях является одним из фундаментальных и наиболее часто встречающихся понятий у Фрейда. Любимый объект благодаря плененности субъекта становится в любовной привязанности строго равноценным идеалу собственного Я. Вот почему во внушении, в гипнозе, имеет место столь важная экономическая функция, как состояние зависимости, настоящее извращение реальности зачарованностью предметом любви, его переоценкой. Жак Лакан «О нарциссизме. Два нарциссизма.» (1954) #Лакан #Психоанализ #Нарциссизм