Political Science Library

​​Читаю книгу Эксперта по Госдуме Павла Склянчука «Охота на Охотном ряду. Почему Госдума такая». Всегда рад работам коллег, которые пишут о своей экспертной сфере, опираясь на годы практического опыта. Таких книг на книжном рынке и правда не хватает. Встретил интересную мысль, касающуюся и высшего образования. Приведу цитату: «Помочь исправить искажения в имидже Госдумы, разложить всё по полочкам, могло бы создание собственного специализированного высшего учебного заведения – Российского института парламентаризма, в котором бы реализовывались научные программы, направленные на просвещение граждан и будущих депутатов о специфике работы. Не говоря уже о том, чтобы более активно привлекать ученых для разработки законов». Согласен, что имидж парламента вызывает вопросы у многих россиян не только из-за действий отдельных депутатов и их кликбейтных законопроектов, но и из-за непонимания формальных и, тем более, неформальных механизмов его работы. Однако с предложенным инструментарием не соглашусь: создавать для этого целое высшее учебное заведение нет смысла. Проблему, на мой взгляд, правильнее решать в двух контурах — внутрипарламентском и экспертном. Первый — повышение имиджа через ответственное поведение и высказывания самих депутатов. Второй — подготовка экспертов в области политологии и публичной политики, способных доступно и профессионально объяснять гражданам логику решений парламента и мотивы его членов. Под условным Российским институтом парламентаризма я бы скорее понимал think tank – экспертно-аналитический центр при парламенте, которого сегодня действительно не хватает. Но речь в таком случае шла бы не о высшем образовании, а о сугубо прикладной аналитике. Университетовед

Что будет, если взять все посты нашего канала и распечатать один за другим? 🤔 Правильно. Докторская диссертация. 📘 По ссылке 545 страниц плотного текста о санкциях США. Читателям канала он будет интересен источниковой базой и системным анализом риска санкций в исполнении их ключевого инициатора. Работа над текстом заняла 8 лет и 5 месяцев. За ней десятки научных публикаций в России и за рубежом, сотни конференций и практических консультаций нашего бизнеса, тысячи часов лекций и практических семинаров для самых разных аудиторий. Подходит и тем, кто давно занимается санкциями, и юным дарованиям, которые только пришли в профессию. Новичкам сразу чтение на ночь. Только чур без ИИ. У нас свой И тоже хорош. А мы пока новой продукт задумаем. 😉 Всем спасибо за поддержку и внимание! https://mgimo.ru/science/diss/timofeev-i-n.php

​​Интересно, что эти две новости появились практически в одно и то же время. Новость №1 «Система высшего образования в будущем вернётся к устным экзаменам, считает глава Минобрнауки РФ Фальков. А практика письменных дипломных работ исчезнет – в связи с развитием ИИ». Новость №2 «Принстон ужесточил правила проведения экзаменов из-за развития ИИ. Все очные экзамены в Принстоне будут проводиться под наблюдением экзаменаторов с 1 июля. До этого студенты сдавали их без контроля прокторов, но из-за растущего числа списывающих это правило упразднили». Проблема искусственного интеллекта в образовании обсуждается уже не первый год, и по факту дискуссия зашла в тупик: её свели просто к констатации того, что что-то нужно делать, а что именно – не очень понятно. На фоне провала академической дискуссии об использовании ИИ в образовании и университетах забавно, что два геополитических противника пришли к одному мнению – возвращению к старым формам образования. Устный экзамен и проведение экзаменов под наблюдением экзаменаторов – это отказ от современного тренда в высшем образовании и возвращение к истокам. Консерваторы от образования должны ликовать. На самом деле в этом что-то есть. Да, устные экзамены будут крайне сложны для зумеров и будущих альфа, но кто сказал, что нужно подстраиваться под них? Университет – древний институт со своими правилами и традициями. И устная традиция сдачи экзаменов существует с незапамятных времён. Может быть, зумеры и альфа вынужденно, но научатся говорить, а то пока можно только ужасаться их манере ведения дискуссии, да просто говорению текста. Поэтому ничего страшного в возврате к старым академическим традициям нет. Как ни удивительно, я их только приветствую. Может, и к гильдиям вернёмся. Университетовед

​На днях прочитал книгу американского исследователя высшего образования Бертона Р. Кларка, которую в России издали аж в 2019 году под названием «Система высшего образования: академическая организация в кросс-национальной перспективе». К сожалению, только по прошествии 7 лет руки дошли до этой книги. Система высшего образования или просто высшее образование является довольно сложной институционализированной системой. И не всегда человеку, не имеющему отношения к ней, можно на пальцах объяснить, как высшее образование работает. Даже не все работники университетов, выполняя механические трудовые функции, понимают, что такое высшее образование, университет и как они работают. Работа Кларка является примером текста, который не каждый поймет. Автор рассказывает о системе высшего образования через категории, характерные для высшего образования, такие как: знание, работа, устойчивые представления, авторитет, интеграция, изменения, ценности и предпочтения. И вроде бы логика автора понятна и имеет право на существование, но это работа абсолютно нечитабельна для среднестатистического читателя. Он – среднестатистический читатель – абсолютно ничего не поймет, ибо она написана таким абстрактно-социологическим языком, что уже на 2-й странице становится скучно читать. Да, сложные тексты нужно читать, но даже они могут быть интересными. Работа Кларка же скучна, слишком отвлечена, читатель ничего не узнает о высшем образовании. Единственный, кто поймет эту книгу и оценит её, – это только тот, кто, во-первых, сам работает в системе высшего образования, и, во-вторых (немаловажно), мыслит сугубо отвлеченными категориями о высшем образовании. Не уверен, что такое сочетание факторов часто встречается, поэтому не удивительно, что за эти 7 лет после издания на русском языке я не встречал рецензий на эту книгу. Мало кто ее смог освоить. Непонятно, зачем издавать такие книги, ценность которых трудно оценить из-за того, что далеко не все смогут ее прочитать. Университетовед

Правда в том, что мы вступили в новую и зловещую эпоху империй: лишь небольшая группа глобальных компаний может выйти на это поле. Хао представляет наиболее полную картину искусственного интеллекта и его влияния, которую мы видели до сих пор, а также проницательный анализ того, куда все движется. «Империя ИИ» — это поразительный взгляд очевидца как из командного центра новой экономики, так и из глубин общества, где происходят реальные страдания, и книга приоткрывает завесу тайны над индустрией, определяющей нашу эпоху.

K. Hao- "Empire of AI: Dreams and Nightmares in Sam Altman's OpenAI" Когда эксперт по ИИ и журналист-расследователь Карен Хао впервые начала освещать деятельность OpenAI в 2019 году, она считала их «хорошими парнями». Основанная как некоммерческая организация, в основе миссии которой лежит безопасность, эта организация, как рассказал нам ее руководитель Сэм Альтман, должна была служить противовесом более чисто коммерческим и потенциально опасным силам. Постепенно она поняла, что главная истина этого масштабного и революционного сектора заключается в том, что для достижения успеха требуется почти беспрецедентное количество ресурсов: вычислительная мощность высокопроизводительных чипов и возможности обработки данных для создания огромных языковых моделей, огромный объем данных, которые необходимо собрать в больших масштабах, люди, «очищающие» эти данные, чтобы платить зарплаты работникам потогонных цехов по всему Глобальному Югу, и поистине тревожный рост потребления энергии и воды, лежащий в основе всего этого

Настоящее издание "Новых и старых войн" может стать настольной книгой исследователей международных отношений, политологов и конфликтологов, а также будет интересно всем, кто хочет узнать о меняющейся природе и перспективах войн.

М. Калдор - "Новые и старые войны: организованное насилие в глобальную эпоху" Эта книга фундаментальным образом изменила подход современных ученых и политиков к пониманию современной войны и конфликта. В контексте глобализации эта прорывная работа показала: то, что мы считали войной (то есть война между государствами, в которой цель состоит в применении максимального насилия), становится анахронизмом. Вместо нее появляется новый тип организованного насилия, или "новые войны", которые можно описать как смесь войны, организованной преступности и массовых нарушений прав человека. В этих войнах принимают участие как глобальные, так и локальные, как государственные, так и частные участники. Войны ведутся ради частных политических целей с использованием тактики террора и дестабилизации, которые формально запрещены правилами ведения современных войн.

В книге существенно расширен канон политической теории, поскольку в ней рассматриваются подходы к международной системе, которые ставят под вопрос представление о ее исторической неизбежности и триумфе. Опираясь не только на философию, но и на историю, теологию и право, Келли проясняет многие современные конфликты, помещая их в критический и исторический контекст. Издание адресовано историкам, политологам, философам и студентам, изучающим общую политическую теорию и теорию международных отношений, а также всем интересующимся историей мысли, стоящей за политическими идеями и современной международной политикой.

#международные_отношения@potom_prochitayu #политическая_теория@potom_prochitayu П. Келли - "Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений" В книге обсуждаются идеи десяти важнейших мыслителей, которые подвергли сомнению и изменили сам способ осмысления политики, насилия и отношений между государствами, – Фукидида, Августина, Макиавелли, Гоббса, Локка, Руссо, Клаузевица, Ленина вместе с Мао и Шмиттом. Конфликт, война и революция в политической теории обычно считались проблемами, справляться с которыми должны были устойчивые политические сообщества, ориентированные на внутреннюю политику. Но представленные здесь мыслители так или иначе признают конфликт, войну и революцию в качестве неотъемлемых характеристик человеческого опыта, проявляющихся в различных способах политического действия, и в то же время дают принципиально разные ответы на то, как к ним относиться.