Подосокорский

IV Международная научная онлайн-конференция «Книга в книге», посвященная памяти Александра Викторовича Михайлова (1938–1995), 1–3 октября 2026 года. Организаторы: Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН, Научно-исследовательский центр «Ф.М. Достоевский и мировая культура», Комиссия по изучению творческого наследия Ф.М. Достоевского Научного совета «История мировой культуры» РАН. Конференция проведена в ИМЛИ им. А.М. Горького РАН при финансовой поддержке Российского научного фонда (РНФ) в рамках проекта № 25-18-00009 «Сочинения, язык и чтение героев зрелого периода творчества Ф.М. Достоевского 1859–1881 годов». День третий (3 октября). Дневное заседание. Ведущая Татьяна Александровна Касаткина. — Тернопол Татьяна Вячеславовна (Ярославль, Ярославский государственный медицинский университет). Библия в круге чтения персонажей романа А. Кристи «Десять негритят» (“And Then There Were None”). — Булдакова Юлия Вячеславовна (Киров, ВятГУ). Читатели романа о Понтии Пилате в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова. — Борисов Владимир Иванович (Абакан, независимый исследователь). Не совсем книга, совсем не книга. — Хорошевская Юлия Павловна (Ростов-на-Дону, Ростовский государственный университет путей сообщения). Отражение концепции поэта-творца в тетралогии Дэна Симмонса «Песни Гипериона». — Сорокина Галина Алексеевна (Москва, МГЮА). Тибетский источник в романе Дидье ван Ковелера «Запредельная жизнь». — Иванова Елизавета Андреевна (Саратов, Саратовская государственная консерватория имени Л.В. Собинова). Книга в фэнтези: артефакт – нарратив – процесс. Закрытие конференции. Смотреть: https://vkvideo.ru/video-18077050_456240793

Демидов А., князь Сан-Донато. Письма о Российской империи / пер. с франц. и научн. ред. Михаил Талалай. Москва: Индрик, 2026. 192 с. Аннотация: Впервые публикуется перевод редкой французской книги, написанной Анатолием Николаевичем Демидовым, князем Сан-Донато (1813–1870), и изданной в Париже в 1840 году. В изящной эпистолярной форме автор, скрывшийся за псевдонимом Ni-Tag (т. е. Нижне-Тагильский), освещал разные грани малоизвестной тогда в Европе российской реальности: политическое и административное устройство страны, систему образования, уровень хозяйства, науки, культуры, военного дела и прочее.

134 года назад родилась русская поэтесса Марина Цветаева (1892—1941). Бонапартисты Длинные кудри склонила к земле, Словно вдова молчаливо. Вспомнилось, — там, на гранитной скале, Тоже плакучая ива. Бедная ива казалась сестрой Царскому пленнику в клетке, И улыбался пленённый герой, Гладя пушистые ветки. День Аустерлица — обман, волшебство, Лёгкая пена прилива… «Помните, там на могиле Его Тоже плакучая ива. С раннего детства я — сплю и не сплю — Вижу гранитные глыбы». «Любите? Знаете?» — «Знаю! Люблю!» «С Ним в заточенье пошли бы?» «За Императора — сердце и кровь, Всё — за святые знамёна!» Так началась роковая любовь Именем Наполеона.

Как скоро мы начнем перенимать финский опыт?

IV Международная научная онлайн-конференция «Книга в книге», посвященная памяти Александра Викторовича Михайлова (1938–1995), 1–3 октября 2026 года. Организаторы: Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН, Научно-исследовательский центр «Ф.М. Достоевский и мировая культура», Комиссия по изучению творческого наследия Ф.М. Достоевского Научного совета «История мировой культуры» РАН. Конференция проведена в ИМЛИ им. А.М. Горького РАН при финансовой поддержке Российского научного фонда (РНФ) в рамках проекта № 25-18-00009 «Сочинения, язык и чтение героев зрелого периода творчества Ф.М. Достоевского 1859–1881 годов». День третий (3 октября). Утреннее заседание. Ведущая Катерина Корбелла. — Волков Иван Олегович (Томск, ТГУ). Герои И.С. Тургенева за чтением Вальтера Скотта («Несчастная» и «Айвенго»). — Алпатова Татьяна Александровна (Москва, Государственный университет просвещения). «Новейшая русская книга г. Кобеко» в художественной структуре рассказа Н.С. Лескова «Привидение в Инженерном замке». — Шадрин Николай Николаевич (Санкт-Петербург, СПбГУ). Книга в руках героя: «Чин бываемый во явление истины» в повести Н.С. Лескова «Заячий ремиз». — Мартьянова Светлана Алексеевна (Владимир, ВлГУ). «Гамбургская драматургия» Г.Э. Лессинга и другие книги в рассказе А.П. Чехова «Учитель словесности». — Шохина Виктория Львовна (Москва, МГУ). Рождение книги из книги в книге. «Жизнь Чернышевского» в «Даре» и «Приглашении на казнь» Владимира Набокова. — Семенова Марина Викторовна. (Санкт-Петербург, СПбГУ). «Маленький лорд Фаунтлерой» и другие книги детства Арсения Тарковского (на материале автобиографического цикла рассказов «Константинополь»). — Панова Ольга Борисовна (Томск, ТГУ). «Друзья в потёртом, красном переплёте». Круг чтения сестёр Цветаевых (на основе книги воспоминаний А.И. Цветаевой). — Дзюбенко Михаил Александрович (Москва, независимый исследователь). «Макбет» В. Шекспира в романе Е. Чижова «Персонаж без роли». Смотреть: https://vkvideo.ru/video-18077050_456240792

Фримен К. Британские писательницы и азиатское общество в Бенгалии в 1785–1835 годы. Переориентация Англо-Индии / Кэтрин Фримен; пер. с англ. К. Фролова. СПб.: Библиороссика, 2026. 256 с. (Серия «Современное востоковедение» = «Contemporary Eastern Studies»). Аннотация: В своем исследовании Кэтрин Фримен прослеживает литературные взаимосвязи между творчеством британских писательниц и текстами «ориенталистов» — участников Азиатского общества Бенгалии. В отличие от писателей-мужчин, склонных воспроизводить ориенталистские искажения образа Индии, писательницы эпохи романтизма — Фиби Гиббс, Элизабет Гамильтон, Сидни Оуэнсон, Мариана Старк, Элиза Фэй, Анна Джонс и Мария Джейн Джусбери — подвергали такой подход критическому переосмыслению.  Фримен сопоставляет отношение писателей и писательниц к расовому вопросу: если первые с неодобрением или тревогой описывают браки между служащими Ост-Индской компании и местными женщинами, то разнообразие изображений таких союзов в женской литературе свидетельствует о готовности к стиранию расовых и социальных границ. Работа Фримен побуждает нас пересмотреть романтическую парадигму, согласно которой европейские авторы выступали исключительно проводниками культурного империализма, и принять более сложную точку зрения, учитывающую различия в подходах авторов-мужчин и женщин к образу Индии.

А что с продажами "Дневника чумного года" Дефо и "Декамерона" Боккаччо?

Икону «Святая Троица» Андрея Рублева вернули в иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры 5 октября, сообщил РБК со ссылкой на два источника в лавре и собеседника, осведомленного о перемещениях иконы. В том, что почитаемый образ находится в иконостасе, убедился и корреспондент РБК. Возвращение произошло после завершения работ с климатической витриной, в которой содержится икона. В середине сентября работу Рублева временно изымали из иконостаса для проверки состояния витрины, тогда на ее месте разместили копию

Антонис Лиакос: "Существовало два основных истолкования Книги пророка Даниила. Первое было историческим. Порфирий, позднеантичный философ и противник христианства, утверждал, что рассказ Даниила повествует о сопротивлении евреев сирийскому царю Антиоху Эпифану из династии Селевкидов. Книга эта, по его мнению, далеко не столь древняя (как утверждалось ранее): она была написана во II веке до н. э., и по сути является реакцией еврейских авторов и их единоверцев на политику насильственной эллинизации и культурной ассимиляции.  Следовательно, Книга пророка Даниила — это не пророчество о том, что должно было произойти, а рассказ post eventum. Последней империей, чье уничтожение предсказывал пророк, и была империя Александра Македонского. А поскольку эллинистические государства были завоеваны и поглощены Римской империей, это было не видение будущего, а история, изложенная в аллегорической форме. Согласно второму истолкованию, рассказ об истукане и зверях был подлинным пророчеством.  Последней из четырех империй, упомянутых у Даниила, была не греческая, а римская. При этом само понятие Римской империи понималось широко: к нему относили и те державы, которые символически наследовали Риму. В этой интерпретации Книга пророка Даниила представлялась не пересказом событий прошлого, а пророчеством о близком будущем: неминуемом, но не исполнившемся. Это было обещание, а не свершение. При этом второе истолкование имело две разновидности: буквальную и метафорическую. Обе эти интерпретации поднимали вопрос: кто кого объясняет — история пророчество или пророчество историю? Если оставить в стороне два смысла самого слова «история» (res gestae — «свершившиеся дела» и de rerum gestarum — «повествование о делах»), то первое истолкование служило оправданием установленной власти: пророчество считалось уже исполнившимся, а значит, не угрожало ее легитимности. Второе же, напротив, подрывало эту легитимность: пророчество рассматривалось как открытая историческая возможность, как весть о грядущем разрыве в истории.  Последствия этой дилеммы оказались значительными: использование истории для объяснения пророчества стимулировало развитие исторических исследований как рационального осмысления прошлого. Эта интерпретация сильно повлияла на возрождение древних языков и становление научной традиции в Европе XVI века. Обратное истолкование, в котором пророчество объясняет историю, стимулировало утопические размышления об истории". ------------ Из книги: Историки о будущем: сборник статей / сост. А. Олейников. Рига, Überbau, 2026. 272 с. Аннотация: Сборник статей передовых теоретиков истории из разных стран, осмысляющих будущее современного мира. Авторы предлагают интеллектуальную перспективу на фоне глубокого кризиса представлений о будущем планеты и цивилизации. Рассматривая концепции будущего разных эпох, они объясняют генезис этого кризиса и обращают наше внимание на те ростки желаемых будущих, которые можно найти уже сегодня.

Автор литературных переводов Толкина, Майн Рида и доктора Спока Александр Грузберг — в интервью изданию "Новый компаньон": "Только что в издательстве «Престиж Бук» вышел восьмой том собрания сочинений Майн Рида в моих переводах. Я работаю с этим писателем несколько десятилетий. Надо сделать пояснение, зачем вообще переводить Майн Рида, ведь основные его романы уже издавались на русском языке. Дело в том, что мне довольно часто приходится заново переводить тексты, которые уже были переведены и изданы в советское время. Всякий раз, выполняя эту работу, я убеждался в том, что на русском языке эти тексты отличаются от оригиналов, и иногда очень сильно отличаются: до половины текста может быть изъято. Это происходило в основном по цензурным причинам. Вот один пример. Издатель из Екатеринбурга в конце 1990-х годов попросил меня перевести книгу доктора Бенджамина Спока о воспитании детей («Ребёнок и уход за ним». — Ред.). Эта книжка переводилась ранее и была очень популярна в Советском Союзе, но издателю понадобился новый перевод. Я положил перед собой оригинал, положил советское издание, начал сравнивать и пришёл в ужас: текст русского издания был на треть меньше, чем оригинал! Дело в том, что Спок считал, что ребёнка с самого начала нужно учить, кто он — мальчик или девочка, что половое воспитание должно начинаться с детства; но, как известно, «в Советском Союзе секса не было», поэтому глава, посвящённая половому воспитанию, в советском переводе отсутствовала. И ещё. Спок был очень религиозным человеком. Как многие американские и английские авторы, он постоянно ссылается на Библию, на Евангелие, цитирует их, упоминает Бога и так далее; а главное, он считал, что детей должно воспитывать в религиозном духе. Понятно, что раздел о религиозном воспитании тоже был изъят из советского издания его книги. Книга Спока — это нон-фикшен, но с художественными текстами проделывали то же самое. Интересная история произошла с романом Ремарка «Триумфальная арка», который был настолько сокращён, что в нём исчезла логика сюжета. Действие там происходит в Париже перед Второй мировой войной. Два героя: один — немецкий еврей, врач, второй — бывший полковник Белой гвардии. Они знакомятся, становятся друзьями, рассказывают друг другу свою судьбу. Выясняется, что в советском посольстве в Париже работает чекист, который уничтожил семью полковника, а в немецком посольстве — гестаповец, который уничтожил семью врача. Герои начинают договариваться, как им отомстить… Так вот, в русском издании всё, что касается белогвардейца, было изъято — половина сюжета, по сути. Когда Ремарк узнал об этом, он запретил издавать в Советском Союзе свои книги, на что, конечно, никто не обратил внимания: он был очень популярен, его много издавали и продолжили издавать, несмотря на его запрет. С  Майн Ридом немного другая история. Там виновата не идеологическая цензура, но да, его тексты тоже были сильно сокращены в советских изданиях. Майн Рид был очень популярен в России — и ещё до революции, и в советское время, и во время перестройки: в 1980—1990-е годы в Перми выходила очень известная серия Майн Рида, и, когда привозили книги в магазин, выстраивалась очередь. По нескольким причинам переводы Майн Рида, которые издавались в советское время, не делались заново — переиздавались переводы, которые делались ещё в конце XIX века. Обычно это были публикации, рассчитанные на молодёжь, на подростков. Издатели были коммерсантами и понимали, что для их целевой аудитории главное — приключения, экшен, поэтому из текстов убирали всё, что не связано с действием. А ведь Майн Рид — британский писатель-романтик, у него целые страницы посвящены рассуждениям и спорам героев о душе, о Боге, о любви. Всё это в русских переводах убиралось".