План 2030: BRICS+

Индия снова показывает, что криптовалюты для крупных государств остаются не столько инновацией, сколько угрозой денежному суверенитету. По данным Reuters, Резервный банк Индии вновь выступил за политику в отношении криптоактивов, «склоняющуюся к запрету», а налоговое ведомство предупредило, что торговлю через офшорные биржи крайне трудно отслеживать. С 2018 года криптовалюты в Индии существуют в серой зоне. Тогда суд отменил политику RBI, которая фактически запрещала крипту, но полноценного закона с тех пор так и не появилось. В 2021 году проект о запрете частных криптовалют не внесли в парламент, а обсуждение постоянно откладывается. Власти говорят о необходимости баланса между инновациями, защитой потребителей, финансовой стабильностью и суверенитетом. Звучит разумно. Но рынок всё это время живёт сам по себе. По оценкам налогового ведомства, на конец мая в Индии было около 39 млн криптотрейдеров, владевших цифровыми активами примерно на $2,1 млрд. Для страны такого масштаба сумма не выглядит запредельной, но проблема в другом. Если расчёты уходят на офшорные биржи, государство теряет прозрачность, налоговую базу и контроль над движением капитала. Отдельная тревога индийского регулятора — стейблкоины. Токены, обеспеченные иностранной валютой, угрожают внутреннему денежному суверенитету. А стейблкоины, привязанные к рупии, по оценке RBI, могут снизить доходы государства от выпуска фиатной вал

Белоруссия, похоже, решила двигаться в сторону легализации криптовалюты не как игрушки для частных спекулянтов, а как инструмента внешнеэкономических расчетов. Банкам готовятся официально разрешить работать с криптовалютой, а физлица и компании смогут легально использовать ее во внешней торговле. На фоне санкций и постоянных проблем с традиционной платежной инфраструктурой криптовалюта постепенно перестает быть экзотикой и превращается в прикладной инструмент для расчетов.

Узбекистан показывает, что дедолларизация начинается с доверия к национальной валюте. Председатель Центрального банка Тимур Ишметов на конференции Monetary Policy Dialogue — 2026 в Ташкенте заявил, что переход к инфляционному таргетированию заметно изменил денежно-кредитную политику страны. Результаты выглядят показательно: инфляция снизилась с 20% в начале 2018 года до 5,5% в мае текущего года, а инфляционные ожидания упали с 20% до 10%. Для экономики это не просто красивые цифры в отчёте. Чем ниже инфляция и чем понятнее политика регулятора, тем меньше у населения и бизнеса желание уходить в доллар. Именно это и произошло. По словам Ишметова, доля валютных депозитов сократилась с 41,2% до 20%, а валютных кредитов — с 54,3% до 37,4%. Это уже структурный сдвиг, а не разовая статистическая удача. Люди и бизнес начинают чаще выбирать национальную валюту, потому что видят в ней более предсказуемый инструмент. Глава ЦБ подчёркивает, что для малой открытой экономики гибкий обменный курс остаётся важным амортизатором внешних шоков, а укрепление финансового рынка и трансмиссионных механизмов — приоритетом. И это правильная логика: дедолларизация невозможна приказом сверху, она достижима только через стабильность, дисциплину и нормальные финансовые инструменты. В этом смысле опыт Узбекистана важен для всего постсоветского пространства. Если национальная валюта стабильна, инфляция снижается, а регулятору начинают доверять, доллар постепенно теряет роль универсальной страховки. Не сразу. Не автоматически. Но именно так и создаётся реальная финансовая самостоятельность.

В Банке России снова напомнили простую, но почему-то неудобную мысль: слабый рубль не спасает бюджет. Зампред ЦБ Алексей Заботкин назвал мифом утверждения о том, что девальвация выгодна государственным финансам. Да, в моменте более слабый курс может дать бюджету больше рублей от нефтегазовых доходов. Но дальше начинается неприятная часть. Слабый рубль разгоняет инфляцию, дорожает импорт, растут издержки бизнеса, а затем государству приходится индексировать расходы. То, что бюджет получил на курсе, он потом отдаёт через рост цен и обязательств. Заботкин также признал, что последние пять лет добиться низкой инфляции не удавалось. Но, по его словам, это не означает, что её невозможно добиться в будущем, если денежно-кредитная политика будет своевременно реагировать на шоки.

Заморозка вкладов россиян невозможна ни при каких условиях, заверил зампред Центробанка (ЦБ) Алексей Заботкин.

❗️Банк России скрыл с сайта список банков, подключенных к платформе цифрового рубля или находящихся в процессе подключения. Регулятор объяснил это чувствительностью информации и необходимостью учитывать санкционные риски. Ранее перечень участников программы был доступен на странице цифрового рубля в виде таблицы и отдельного списка, но теперь этот раздел убрали из открытого доступа. Цифровой рубль продвигается как новая форма национальной валюты, но чем больше закрытости вокруг его внедрения, тем сложнее будет убеждать граждан и бизнес в предсказуемости этой системы.

В Кремле отказались от участия в проекте «единой валюты БРИКС», причина: объединение не работает над созданием общей международной валюты, а сама идея такой валюты является попыткой выдать желаемое за действительное. Это не означает отказа от дедолларизации. Напротив, БРИКС сосредоточен на более практичной задаче — расширении расчётов в национальных валютах и создании альтернативных платёжных механизмов вне долларовой инфраструктуры. Этот процесс во многом связан с санкционной политикой США, которая подтолкнула страны к активному использованию локальных валют в торговле и транзакциях. Единая валюта БРИКС звучит привлекательно, но её создание крайне сложно из-за различий в экономиках и финансовых системах стран. Вместо этого развивается сеть расчётов в рублях, юанях, рупиях и других валютах, формируются новые платёжные маршруты и постепенно снижается зависимость от доллара.

Центробанки всё активнее уходят от доллара. По данным OMFIF, в опросе 90 центробанков, суверенных фондов и пенсионных фондов, управляющих активами на 10 трлн долларов, зафиксирован чистый сдвиг в сторону сокращения доли американской валюты. На первый план выходят евро, юань, британский фунт, норвежская крона и новозеландский доллар. Но особенно важен рост интереса к золоту. Уже 82% центробанков держат золото в резервах, а 30% планируют увеличить свою долю в этом активе. Причины понятны: геополитическая напряжённость, неопределённость политики США, риск санкций и всё более явное использование доллара как инструмента давления. Отдельный фактор — растущий долг США, который приближается к 40 трлн долларов. Чем больше дефициты и заимствования Вашингтона, тем чаще возникает вопрос о долгосрочной устойчивости доллара как главного резервного актива. Даже глава BlackRock Ларри Финк уже предупреждает, что доллар может не сохранить мировое доминирование, отдельно указывая на проблему американского долга.

Китай разогнал денежную массу до беспрецедентного уровня. По данным Haver Analytics и JPMorgan Asset Management, показатель M2 к ВВП в Китае поднялся примерно до 240%. Это самый высокий уровень среди крупнейших экономик мира. Для сравнения, у Японии, которая идёт следующей, показатель около 185%, а у США примерно 70%. После кризиса 2008 года китайская M2 к ВВП выросла примерно на 100 процентных пунктов, а в долларовом выражении денежная масса увеличилась на 500%. При этом золотые резервы Китая за тот же период выросли примерно на 100%, а совокупные валютные резервы на 60%. На первый взгляд это просто следствие китайской модели роста, где кредит, банковская система и государственные стимулы долгое время служили главным мотором экономики. Но такая денежная экспансия неизбежно порождает вопрос: куда пойдёт вся эта ликвидность, если капитальные ограничения начнут ослабевать или доверие к внутренним активам снизится? И вот здесь начинается самое интересное. Китай одновременно продвигает юань, наращивает золото, развивает собственные платёжные контуры и пытается удерживать огромную внутреннюю ликвидность внутри системы. Потому что если значительная часть этих денег однажды начнёт искать выход наружу, давление почувствуют не только китайские рынки, но и вся глобальная финансовая архитектура.

Центробанки всё активнее покупают золото не на мировом рынке, а напрямую у местных производителей. По данным портала «Золотой запас», это становится новым способом наращивания резервов, особенно для стран с формирующимися рынками. Логика понятна. Если золото можно купить внутри страны за национальную валюту ещё до выхода металла на мировой рынок, зачем лишний раз проходить через внешнюю инфраструктуру, валютные расчёты и ценовые риски? Для государства это не просто пополнение резервов, а ещё и способ укрепить внутренний рынок, поддержать добычу и снизить зависимость от долларовой финансовой системы. Опросы показывают, что 45% центробанков планируют увеличить золотые запасы в ближайшие 12 месяцев. Ещё около половины готовы покупать золото внутри страны за национальную валюту. Среди стран с формирующимся рынком и развивающихся стран 53% уже имеют программы внутренних закупок, а ещё 12% рассматривают такую возможность.